Глава 45

С работы меня встречает Чайка. Соскучилась, прыгает на ноги, поскуливает, потому что хочет на улицу.

Или кого-то встретить…

Например, Графа.

А я бы не отказалась встретить совершенно случайно ее хозяина.

Выглядываю в окно, машины Муромова нет. Значит, где-то ещё задерживается.

— Мам, а откуда цветы такие роскошные? — Денис кивает на букет Муромова.

— Подарили. На конференции.

— М-м-м-м… И ты их оттуда прямо везла?

— Ну конечно.

Технически даже не вру — из поездки же привезла

— Или у тебя появился кто-то?

Замираю и смотрю на него.

— Появился? Нет.

Вру на автомате.

— Это же не Муромов?

Черт, что этот вопрос означает, я не знаю, но заранее все отрицаю, чтобы никому не навредить.

— Слушай, я смотрю, тебе заняться нечем, иди выгуляй Чайку, — отправляю сына.

— Ну, мам….

— Давай-давай, я ужин приготовлю пока. Это твой единственный шанс избежать домашнего ареста.

— Ладно.

— Через полчаса быть дома и только попробуй куда-то залезть.

— Да понял я!

— Надеюсь.

Нехотя собирается и уходит, я готовлю ужин.

Часть мыслей — с Муромовым, в его объятиях, вторая — с Любой и ее мамой.

Понятно, что девочка хочет опять свою семью назад, маму и папу. Но папа как будто уже не хочет.

По крайней мере, мне так хочется думать.

Готовлю ужин, все наши поцелуи с Муромовым перекручиваю в голове.

Мне определенно этого мало, но и больше негде взять, когда его нет.

К девяти собираюсь к Любе. Надо ее восстанавливать.

Да и для меня шанс увидеть Илью. Хотя при дочке шанс увидеть никак не превратится в шанс обнять.

Люба встречает, идет по коридору квартиры.

— Ты меньше стала хромать, — смотрю на нее со спины.

— Да, ваши упражнения волшебные. Мне кажется, я уже могу кататься.

— Не форсируй события, — иду за ней. — Спешить тебе некуда. А всего, чего достигла, можешь так же быстро и лишиться.

— Ты одна дома? — голос максимально естественный.

— Да, папа на работе задерживается, — улыбается мне.

Улыбка такая, будто Люба и хотела бы ее сдержать, но не может.

— Мне надо сегодня, чтобы никто тебя не отвлекал. Надо максимально расслабиться. Я хочу проработать очень глубокую связку, но до нее так просто не добраться. Надо полное твое расслабление. Можешь включить медленную музыку, приглушить свет. И ложись на кровать, чтобы потом уже не вставать.

— Я могу надеть повязку, чтобы вы в темноте не сидели.

— Отлично.

Она ложится на уже расстеленную кровать, чтобы потом осталось только раздеться, не вставая. Включает музыку. На глаза надевает повязку.

— Я сейчас сделаю тебе легкий массаж тела, чтобы получше тебя расслабить, потом перейду на массаж ног. Сегодня будем работать мягко. Мне нужно снять лишний тонус вот здесь, — я показываю на область голени и аккуратно провожу пальцами по направлению мышцы, не нажимая. — Мягко мобилизовать голеностоп. Тебе надо максимально расслабиться и больше ничего не делать.

— Хорошо.

Снова расплывается в глупой довольной улыбке.

В предвкушении дня рождения, что ли?

Но больше похоже на то, что тут замешан мальчик. Ох, Илья Романович, вам надо держать руку на пульсе.

Разминаю спину, потом сажусь на пол рядом с кроватью и перехожу к ноге. Аккуратно прокручиваю стопу. Смотрю динамику.

— Уже лучше, видно, что на выходных не халтурила.

— Я старалась.

За моей спиной тихо цокает по ламинату Граф.

Обходит меня, ложится рядом и кладет морду на колени.

Глажу его по морде, но позволяю лежать, раз уж ему удобно так.

Снова смотрю на Любу. У неё все такая же улыбка странная на лице. Как будто какой-то секрет у неё, очень приятный, и она никому об этом не рассказывает.

— Я начинаю, Люб, дыши глубже, расслабляйся.

— Угу.

В комнате становится тише, я перехожу к более глубокому массажу.

Морда Графа так и лежит рядом у меня на коленях.

У всех тотальное расслабление. Ещё чуть-чуть — и сама усну.

И вдруг — щелчок двери.

Люба тоже чуть дергается.

— Спокойно, не выходи из расслабленного состояния. С папой говори шепотом.

— Угу.

— Люб, дома?

— Да, Илья Романович, мы дома, — отвечаю за нее. — У нас тренировка, можете нас не отвлекать?

— Могу.

Слышу, как звякают ключи на полке, как он разувается, ставит сумку и тихо идет по коридору.

Боковым зрением замечаю движение в двери и поворачиваю к нему голову.

Боже…

Он сразу проверяет Любу.

Вот чего он такой? Что утром, что днем, что вечером, сумасшедше притягательный.

Замечая, что Люба в маске, хитро улыбается.

— Добрый вечер, — устало здоровается.

— Илья Романович, — шепчу, чтобы не нарушать атмосферу. — У нас тут очень сильное расслабление. Вы не могли бы не шуметь?

Он смотрит на меня, на Любу с повязкой на глазах, на Графа, который предательски лежит у меня на коленях.

— Конечно.

— Пап, я Графа выгуляла и покормила, ужин на плите.

— Хорошо, детка, спасибо.

Такие милые у них отношения.

И я. Надо с Муромовым обсудить то, что сказала мне Люба.

Муромов тихо переступает на пару шагов в мою сторону.

Я продолжаю массировать ногу, а Илья наклоняется ко мне и бесшумно целует в щеку.

Резко отдергиваю лицо.

Ну ты что делаешь! — предупреждаю взглядом.

Следом бесшумно касается своими губами моих.

И ведь сказать ничего нельзя.

Подмигивает и выпрямляется. Так же тихо выходит из комнаты.

— Не буду мешать, схожу в душ и потом поужинаю. Занимайтесь.

Спасибо. И за разрешение. И за то, что весь настрой сбил.

Продолжаю с Любой. Муромов принимает душ.

И попробуй теперь думать о массаже, а не о Илье там, в душе.

Может, было бы проще, если бы я с ним не была в этом душе.

Но была и знаю, как это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После душа Муромов идет в кухню. Стук тарелок.

Кто бы сказал, что мужчина в моем возрасте — это столько нервов.

Почему мы взрослые, а должны снова прятаться, как дети. Только теперь не от родителей, а от детей.

Заканчиваю с массажем, выключаю музыку, выхожу из комнаты и прикрываю за собой дверь.

На кухне Ильи нет, поэтому иду по коридору в сторону выхода и заглядываю к нему в комнату.

Спасибо, уже переоделся в домашние штаны и футболку, чтобы не соблазнять меня лишний раз.

Как только замечает меня, тут же отрывается от ноутбука.

— Закончили? — идет в мою сторону.

— Да.

Как шел на меня, так на ходу обнимает за талию и вжимает в себя.

— Илья, на нас весь дом смотрит, — шепчу ему в губы, но эти губы…

Оттолкнуть не могу.

— Некогда мне заниматься этими шторами. Закажи, а? Я тебе деньги отдам за них.

— Замерь высоту от карниза до пола.

— Потом.

— Нет, сейчас, Муромов. Ты потом забудешь.

— Я тебе пришлю размеры.

Снова углубляет поцелуй. И я бы с ним сейчас завалилась в его кровать. Но нельзя.

— Мне пора идти, Илья.

— Я провожу тебя.

— Это будет долго, я правда устала, не высыпаюсь. Хочу в душ и спать.

Выдыхает недовольно.

— До подъезда провожу, — разминает плечо.

— Ты дольше собираться будешь. Кстати, я из центра взяла специальные патчи. Давай попробуем тебе на плечо. Я наклею, постарайся дотерпеть до утра. Но если начнет сильно жечь — сразу снимай.

— Будет сделано.

Муромов садится на кровать.

Я достаю патч. Пока прощупываю мышцу, где напряжение сильнее и какой участок надо прогреть побольше, он меня целует в живот, гладит по ногам, жмякает попу.

Отвлекает как только может.

И я делаю вид, что занята его плечом, но это на самом деле очень приятно. Чувствовать себя в его руках и этот его постоянный интерес ко мне.

И даже ограничения в виде детей тоже как будто играют в плюс, потому что без них было бы слишком просто, много и доступно, не так ценилось бы.

— Завтра в шесть на прогулку, Василис?

— М-м-м-м… это свидание?

— Называй как хочешь, я хочу с тобой побыть наедине.

— Кстати, я хотела поговорить о Любе.

— А что с ней? — тут же отрывается от меня.

— Она мне кое-что сегодня сказала…