Глава 47

— Ты с чего взял?

— Он сам сказал?

— Зачем?

— Там записка была.

Записка? Там ещё и записка была?

Я как шоколад увидела, так про записку и забыла.

Штирлиц спалился.

— А ты знаешь, что нельзя читать чужие записки и письма?

— Знаю, но странно было, что тебе подарили цветы на конференции и вложили туда записку. Илья Романович так на тебя смотрит, что все очевидно.

— Как так?

— Ну вот так.

— И что тебе очевидно?

— Очевидно, что ты ему нравишься.

— Денис…

— Он же все ради тебя делает. А он, между прочим, сама знаешь кто. Не стал бы подставляться, если бы ты ему не нравилась.

— Много ты понимаешь.

— Я прикинул, что так бы делал, как он. Но вот, кто он. С ним же спокойно не вздохнешь — все заметит.

Тут да, все знает обо мне. Что-то даже узнает обо мне, чего я сама о себе не знаю.

— Иди, занимайся своими делами, Денис.

— Если бы он не был ментом, то такой папа мне даже понравился бы.

— Денис, ну что за выражения? Какой мент.

— Как есть, мам. Он мент.

— Все же лучше, чем преступником быть. Согласись?

— Ну да, — пожимает плечами и уходит к себе.

Когда он вырос и так быстро начал все понимать и подмечать?

Надо поговорить с Муромовым. Так у нас все очень быстро выйдет из-под контроля.

Но поговорить сегодня опять не получается. Сначала делаю массаж Любе, потом с Муромовым собираемся выгулять собак, но Илью вызывают на работу.

Какой-то склад загорелся, и начальник полиции тоже должен быть на месте.

— Бро, сегодня без свидания, — говорит Муромов, почесывая Графа за ухом.

— Вы, Илья Романович, наобещаете собаке, а он потом грустит.

— Ну, с Любой прогуляйтесь, — предлагает нам.

— Ей нельзя после массажа.

— Тогда переживет один вечер без подруги. Василиса, закроешь за мной?

— Да, — поднимаюсь. — Нам немного осталось, и я тоже уже пойду.

Поднимаюсь, провожаю его до двери.

Муромов обувается. Заглядывает в коридор, убеждается, что Любы нет и притягивает меня к себе. Быстро обнимает и целует.

— Скучаю по тебе и очень хочу, — шепчет на ухо. — Может, в обед завтра увидимся?

Я киваю и отпускаю его.

— Люб, — возвращаюсь к ней. Она убирает телефон. — Ты завтра погладь шторы и повесь.

— Хорошо.

— Сумеешь?

— Да, вроде бы.

— Там ничего сложного. Крючки у вас есть. Просто в ленту проденешь.

— Угу, — снова кивает и утыкается в телефон, с кем-то переписываясь. — А точно мне ещё нельзя с Графом погулять?

— Нет. Завтра утром гуляй.

— Жаль, ну ладно.

Проснувшись утром, первым делом смотрю во двор. Места свободные есть, но машины Муромова нет.

Не вернулся, что ли, ещё?

И вроде неудобно писать. А может, всё-таки написать?

Почему я не могу написать, если волнуюсь за него?

Беру телефон и набираю сообщение.

Был в сети два часа назад.

М-да.

Мало ли, вдруг ответит. Пока жду, открываю соц.сети.

Просматриваю новинки в области восстановления после операций. Тут надо держать руку на пульсе. Постоянно что-то новое придумывают.

Потом залипаю на котах, которые каким-то образом пролезают в любую рекомендательную ленту.

— Мам, тебе на работу не пора? — проходит мимо меня сонный Денис в направлении туалета.

Черт.

Подскакиваю.

И Муромов ничего не написал. И все это время я просто слила в никуда.

— Денис, выгуляешь собаку? Я не успеваю.

— Окей, — кричит из-за двери.

— Мне послышалось или ты сказал «окей»?

— Не послышалось. Я схожу.

— А чего так? Не споришь даже.

— Мам, я отказываю — плохо, соглашаюсь — тоже плохо.

— Нет, мне хорошо, неожиданно просто. Без споров.

— Хочу пробежаться. Забросил тренировки, надо в форму возвращаться.

— Отлично, возвращайся. Вечером я пойду.

— Я и вечером могу.

— Ого. Такими темпами скоро будем график устанавливать.

— Давай, собирайся на работу.

— Точно! Спасибо, сынок.

Сообщение от Муромова догоняет меня в дороге. Он очень занят, домой ещё не возвращался. И не знает, когда будет. Днем не получится увидеться.

Жаль, но раз с Ильей не встречаюсь, то погружаюсь в работу.

Вечером, как обычно, возвращаюсь домой. Чайка скачет под ногами, встречает.

— Денис, выгуливал? — снимаю обувь, бросаю сумку у стены.

— Нет ещё. Мы же не решили, кто пойдет.

Ну да.

Я мою руки и иду к себе в комнату.

На ходу снимаю рабочую одежду и подхожу к окну, чтобы посмотреть на окна Ильи. Может, вернулся?

Не то чтобы я рвусь его увидеть или снова вытаскивать гулять.

Просто хочется, чтобы он был дома и отдохнул.

И замираю.

В окнах Муромова Люба с какой-то женщиной в домашних леггинсах и облегающем топе вешают шторы и тюль. И, судя по всему, те, что выбрала я.

Пытаюсь разглядеть там Илью, но его не видно.

Сейчас повесят шторы — и вообще ничего видно не будет.

Женщина легко становится на подоконник. Худенькая, гибкая, как Люба…

Ещё и мои шторы.

Я вообще их Илье покупала, а не этой женщине.

А они как специально отгораживаются от меня.

Они с Любой о чем-то говорят, смеются.

Заканчивают, расправляют тюль.

И все. Конец спектакля — занавес опущен.

Который я сама и заказала им.

В груди что-то непонятное и неспокойное.

Похоже на ревность.

Вот только этого мне не хватало.

Я, не имея никаких прав, никаких договоренностей, никакого статуса, ревную мужчину к женщине, которая вешает шторы в его комнате.

Пусть это будет мама ее одноклассницы. Или тетя. Или…

Только не мама.

Но мне прям очень кажется почему-то, что это она.

И если она, то решила помириться с Ильей? Или Люба решила их помирить?

У Любы на этой неделе день рождения. Может, она пригласила маму?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Здорово, Илья Романович, хоть бы предупредили меня.

Открываю чат с Ильей.

Потом закрываю.

Потом снова открываю.

Нет.

По-детски сидеть и накручивать. У меня есть вопрос — я задам вопрос. Лучше сейчас узнать, что у них происходит, чем выяснить это слишком поздно.

Звоню.

Гудки идут долго.

Слишком долго.

И не знаю, чего хочу больше: сразу услышать правду или ещё немного жить надеждой, что все поняла неправильно.

— Да, Вась.

На фоне шум. Машина? Люди? Рация? Не понимаю.

— Илья, ты занят?

— Очень. Что-то случилось?

Прекрасно.

Сразу «что случилось».

Как будто я звоню только при падении карнизов, травмах, подростках и чрезвычайных происшествиях.

— Нет. Ничего не случилось. Просто… хотела узнать, что у тебя всё хорошо?

— Рабочие моменты. У тебя все в порядке?

Ну как…

У тебя в квартире какая-то красивая женщина вместе с Любой вешает мои шторы. И я себя чувствую дурой. А так ничего.

Но сейчас не самый подходящий момент говорить.

— Все нормально, позвони, когда освободишься. Я волнуюсь за тебя.

— Хорошо. Пока, Вась.

Переодеваюсь и иду на кухню.

Только там понимаю, что есть вообще не хочется.

— Мам, что-то случилось? — тут же ловит мое настроение Ден.

— Нет, — натягиваю улыбку. — Устала немного просто. Погуляешь с Чайкой?

— Конечно, отдыхай, — довольный такой.

— Ты какой-то подозрительный.

— Да нормальный я.

— Я надеюсь, мне перед Ильей Романовичем не придется краснеть за твою нормальность.

— М-м-м-м… я постараюсь, чтобы не пришлось.

— Уж постарайся.

— Иди отдыхай, обещаю, что ни в какие группировки вступать не буду и наводить беспорядок тоже.

— Пожалуйста уж.

Он быстро собирается, я отправляю его и снова иду к окну.

Будь оно неладно.

Вот зачем я купила шторы? Чтобы теперь ничего не видеть?

Но какой уж отдых, когда у него там кто-то развешивает шторы.

И что-то мне подсказывает, что это бывшая жена, про которую он так и не рассказал ничего.

Василис, ты вот молодец.

Опускаюсь на кровать. Смотрю в потолок.

Один годами не решался на настоящие отношения. Второй уже разведен, но о прошлом молчит. И ничего не понятно: ни почему они разошлись, ни как давно.

Может, я для него только временный способ забыть жену? И вот она вернулась. А он соскучился.

А что?

Удобно. Все через дорогу.

Я рядом, удобная и безотказная.

Фу. Самой от себя противно.

Чего же мне так с мужчинами-то не везет?

Уже Илья казался идеальным, но нет. У всех идеальных есть шероховатости.

Хуже всего, что уже понравился мне. Может, даже больше, чем просто понравился.

Не понимаю его, потому что не знаю, что творится у него в голове. А не знаю, потому что он ничего не рассказывает.

И я как дура. Поманил — и все, я уже растаяла.

Обычный мужик. Только в погонах.

Оооееей….

Если бы обычным был…

Хотя, был бы обычным, я бы не повелась на его обаяние.

Ещё и не отвечает теперь!

А мне надо знать, что у него с женой или кто там у него развешивает шторы.

На телефон приходит сообщение от Любы: «Сегодня позаниматься не получится. Завтра я зайду к вам в центр».

Ожидаемо.

Спасибо, что предупредила.

Не выставила дурой, если бы я пришла туда четвертой лишней.

Поднимаюсь и снова иду к окну.

Зашторено.

Ну супер.

А теперь ещё эта женщина, уже одна, вешает тюль в кухне.

Мне можно премию дать. В номинации «Женщина, которая добровольно зашторила себе последний источник информации».

В дверь звонят.

Илья?

Сейчас он у меня узнает Василису в гневе. Явно же догадался, что я видела все.

Иду к двери и, не заглядывая в глазок, открываю дверь.

— Ваня?