Глава 49

Василиса

Ваня заказывает себе в ресторане мясо какое-то. Мне в горло ничего не лезет.

— Откуда ты узнал мой адрес?

Стучит костяшками по столу.

Красивый, молодой, широкоплечий.

Но…. уже ничего не порхает внизу живота от этого.

Вздыхает.

— Ну, извини, было дело.

— Какое дело?

— Мне случайно попался на глаза твой паспорт, когда ты была у меня.

— Ты шарился по моей сумке?

— Нет, Вась. Ну, честно. Он выпал.

— Он лежит во внутреннем кармане кошелька. Он не может оттуда выпасть.

— Я хотел знать, где тебя искать.

— Очень взрослый поступок. Может, ты ещё и денег у меня одолжил? Данные карточки переписал?

— Нет, ну ты что.

Мне приносят кофе. Ему мясо.

— Зачем ты приехал? Я что-то непонятно сказала?

— Я… принял решение. Я перееду. Потом родителей перевезу.

— Вань, ты можешь делать, что хочешь, — смотрю ему в глаза. — Только мне об этом докладывать не надо. Приходить ко мне не надо. Все. Между мной и тобой все закончилось.

— Я тебя люблю.

Прикрываю глаза.

Как ещё вот объяснить человеку?

Я уже не знаю.

— Я встретила мужчину, рядом с которым мне не надо объяснять, почему я устала, почему мне больно и почему я больше не хочу жить на чужих обещаниях. Он видит. И делает. Понимаешь? Не говорит красиво. Делает.

— Мы только с тобой расстались неделю назад, Вась. Когда ты его встретила? Когда ещё со мной была?

— Да, — честно отвечаю.

— Я не верю, что ты встречалась с нами обоими одновременно. Это не про тебя.

— А я и не была. Я же сказала, что встретила. И пока у меня были проблемы с сыном, а ты говорил, что это ничего страшного, что сама виновата, что перерастет, он их решал.

— Если была такая надобность, надо было сказать. Я бы тоже решил. И тоже поговорил.

— Была надобность, но ты не поговорил.

— Вась… — протягивает руку и касается моей ладони.

— Ваня, — убираю руку. — Что я должна тебе сказать, чтобы ты понял, что все? Не надо ко мне приезжать, звонить, искать. Не надо лезть в мою жизнь.

— Нам же хорошо было.

— Было, да. Но все закончилось. Ты сам сказал: в моем возрасте… Понимаешь, разница большая у нас. Взгляды на жизнь разные. Ты неплохой парень, просто… мы с тобой не подходим друг другу.

Отпиваю кофе.

— Я не понимаю, почему не подходим. Подходили же.

— Ты ещё мальчик, понимаешь. Капризный мальчик, у которого забрали сиську, прости за прямоту. Все. Я не хочу быть тебе второй мамой.

— Ну, какая ты мама, если я с тобой спал.

Оборачиваюсь.

— Ты мог бы потише? В этих отношениях я была мамой, а ты сыном. Я к тебе ездила. Я о тебе думала, решала что-то, искала для тебя варианты.

— Вот не надо сейчас говорить, что я мальчик. Мальчики, знаешь, не работают хирургами.

— В отношениях, Ваня, мальчик. А не в жизни. Ну, кому-то, может, нравятся мальчики. Холить их, лелеять, на курорты возить. По ресторанам, по гостиницам. А я хочу рядом мужчину, за спиной которого я могу спрятаться. Положить ему голову на плечо. Закрыть глаза. И знать, что он решит любую мою проблему. И не будет спрашивать, как ему это сделать. Делать или не делать. Он просто решит.

Отпиваю ещё кофе.

Ване приносят его мясо.

Я, конечно, ещё не уверена, что там у Муромова творится. Но как бы с ним ни получилось, с Ваней точно финал. После Муромова он кажется слишком пресным.

— Я пойду, — допиваю кофе.

— Вась, — останавливает, — послушай, а ты мне предлагала помочь с работой тут. Ты поможешь?

Не жалко помочь. Я просто понимаю, к чему он будет вести.

— Ничего личного, но нет. Если раньше работать с тобой было хорошей идеей, то теперь я ее таковой не считаю. Ты можешь…

— Не помешал? — слышу со спины голос Муромова и замираю.

Медленно оборачиваюсь.

Смотрит на меня так, словно за изменой словил.

Нашел. Быстро.

Да сколько можно уже следить за мной!

Спокойно, Василиса.

Это вообще-то он должен объясняться передо мной, а не злиться тут.

— Нет, Илья Романович!

Оборачиваюсь к Ване.

— Приятного аппетита. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Поднимаюсь из-за стола.

Муромов как раз делает шаг ко мне, и я с размаху врезаюсь в него.

Но понимаю, что он там себе уже надумал.

Искал, полгорода поднял.

— Давай не тут, — тихо ему говорю и прохожу мимо.

Шумно вздыхает и идет за мной.

— Вась, какого черта? — срывается, когда выходим на улицу.

— Ты откуда узнал, что я тут?

— Оттуда.

— Опять следишь за мной?

— Мы уже говорили об этом. Или тебе моего слова недостаточно?

— Давай не тут, — берет меня за руку и ведет куда-то.

— А где?

Переходим на другую сторону. Ведет к отелю.

— Мы что, с тобой…

Но уже не договариваю.

Снимает быстро номер. Люкс.

— Муромов, это так пошло выглядит. Тебе не кажется?

— Плевать я хотел, как это выглядит.

Поднимаемся на пятый этаж. В лифте люди, поэтому молчим. Только лучи гнева посылаем друг другу.

Нет, правда, поговорить надо.

А то мы что-то шли по одной дорожке и не туда свернули.

Открывает дверь.

Пропускает меня внутрь.

Как только захлопывает, прижимает к стене.

— Ты как-то хотела допрос.

— Уже передумала.

— Поздно, — ведет руками по запястьям, — оплачено.

И щелкает на них чем-то металлическим.

— Муромов, ты нормальный? Сними это.

— Сниму, когда правду услышу, — поднимает мои руки над головой.

— Это не смешно, Илья.

— Мне тоже не смешно. Когда я не знаю, где ты и с кем.

Ведет носом по шее, всё ещё удерживая мои руки.

— А почему я тебе должна говорить? Если ты мне ничего не говоришь.

— Я смолчал, что ты ездила с каким-то мужиком в командировку. Ладно. Сегодня ты с другим уже ужинаешь в ресторане. И имена у них подозрительно одинаковые. Ничего не хочешь рассказать?

— Муромов, а ты ничего не хочешь рассказать?

— Кто он? С кем ты была в ресторане?

— Может, ты сначала расскажешь, кто у тебя там в квартире. Шторы мои развешивает.

— Расскажу. Там нет секретов. С кем ужинала?

— Ну, рассказывай.

— Ты.

— Нет. Ты.

— Василиса.

— А что тебе рассказывать? Ты что-то про меня не знаешь? Я не могу даже по городу спокойно проехать, чтобы ты не начал за мной следить? Это ненормально, Илья.

— Я волновался вообще-то за тебя. Ты не отвечаешь ни мне. Ни Денису.

— Ты ещё и к нему ходил?

— Да, искал тебя. В этом что-то странное?

— Ничего. Наручники расстегни.

Но вместо этого делает шаг ко мне и прижимает к стене. Задирает край платья до талии.

— Илья, перестань.

 — А чего так? Молодой, красивый показался на горизонте — и все? — прикусывает губу.

— Если бы не наручники, ты бы сейчас получил пощечину.

— Меня разносит от одной мысли, что он смотрел на тебя, был рядом, — прикусывает мне шею.

— Мы говорили, Муромов!

— Ты слепая, что ли?! Он смотрел на тебя так, будто трахать тебя собрался всю ночь.

Оттягивает мои трусики в сторону. Запускает туда руку.

— Илья, остановись!

Замирает и сразу убирает руку. Поднимает обе ладони и смотрит мне прямо в глаза. Как хищник.

Но держит дистанцию.

Вот теперь можно думать хоть как-то.

— Снять?

Молчу. Часто дышу.

— Наручники снять, Вась? И остановиться?

Ненавижу его. Ещё сильнее ненавижу себя за то, что ответ знаю.

— Нет, не снимай.

Он всё ещё не касается меня. И стоит на расстоянии.

— Уверена?

— Муромов… иди сюда.

Дальше диалог транфсформируется в поцелуй.

Руки мои снова прижаты к стене над головой.

А Муромов будто наказывает меня за этот ужин.

Хотя вообще-то это у меня вопросы.

И я трусь ритмично спиной о шершавую стену, кусаю его губы. Потому что довел.

Я ничего не понимаю. И это бесит. И я его хочу.

И хочу, чтобы остановился. И чтобы не останавливался.

Подхватывает и несет на кровать.

В наручниках все какое-то другое.

И я хочу вырваться. И от того, что хочу, ещё сильнее возбуждаюсь.

И ещё сильнее хочу поругаться.

Какой-то порочный круг вокруг меня очертил Муромов.

Лежим на кровати. Полураздетые. Уставшие.

— Сними это с меня.

Поднимается, достает из брюк ключ и отщелкивает замок.

— Никогда не надевай без моего согласия.

— Тебе понравилось.

Вот это не важно.

— Дело не в том, что мне понравилось или не понравилось. А в том, что ты за меня решаешь. С кем мне встречаться, с кем ужинать, как мне нравится. Ладно, это даже можно опустить. Но постоянно меня контролировать — это, по-твоему, нормально? И хорошо, — натягиваю трусики, — если бы ты сам был идеальным.

— Извини.

— Я уже говорила об этом. Спокойно пыталась донести. Но….

— Ты не отвечала, мы волновались.

— Я полчаса не отвечала — и это повод поднимать все спецслужбы и искать меня? Ну, скажи, что не так было?

— Для меня повод. А что ненормального в том, что мужчина переживает за женщину и ищет ее?

— Я не маленькая.

— Нет, но ты сидела в ресторане с хер пойми кем.

— А ты ещё не пробил его? Оеёй, что-то не дорабатываете, Илья Романович, — одергиваю платье и поднимаюсь. — Это бывший мой приехал. Вернуть меня. Не поговорить ни о прошлом, ни о будущем, чисто переспать… Никого не напоминает?

— А мы что, с тобой не говорили?

— Представляешь? Нет. Ты про меня уже всю родословную до десятого поколения проверил. А про себя ни слова. Почему я должна через окно узнавать, что у тебя там кто-то появился?

— Твою мать, — поднимается и идет к окну. — Так и знал, что ты видела.

— Видела, как мои шторы там вешали. Классно вы устроились. Давай, ещё предложи мне диван заказать тебе и ковер.

— Во-первых, я же предлагал вернуть деньги.

— Знала бы — забрала.

— А во-вторых, я не знал, что она приедет. Люба позвала маму на день рождения.

— Так а чего на меня тогда злишься, что я ужинаю? У тебя там вообще идиллия, семья восстановилась.

— Ты тоже не особо-то грустила в ресторане.

— Ну, камеры подними и посмотри, грустила или нет.

— Я не понимаю вообще, зачем надо было встречаться с ним.

— Потому что взрослые люди иногда встречаются, чтобы поговорить.

— И о чем вы там разговаривали?

Это какая-то его ревность необоснованная. И ему вообще ничего странным не кажется.

— Что ты хочешь, Муромов? Требуешь от меня. Тебя самого не смущает, кто у тебя в квартире?

— Жена бывшая.

— А бывшая ли? Или просто надо было время с кем-то перекантоваться, пока не помиритесь? Люба о вас говорила очень тепло.

— Люба ребенок ещё.

— А у детей интуиция хорошая, они чувствуют.

— Мать ее изменила мне со вторым тренером. Люба узнала об измене, виду не подала, но на тренировке была на нервах, упала и повредила ногу. Это все у неё быстро забывается, да. Ты это хотела услышать?

— Нет. Я хотела спокойно это услышать, а не вываливать на меня сейчас это все, будто я виновата.

— Никто не говорит, что ты виновата. Но этот.… откуда он взялся?

— Приехал поговорить.

— Ах, приехал поговорить… Так я отвлек, может?

— Отвлек.

— Ну, тогда хорошего вечера с бывшим.

Вот зачем он так сейчас. Не доверяет. Не пытается даже сгладить.

И я не хочу. Если сейчас спустить ему контроль и недоверие, дальше будет только хуже.

И с Муромовым, конечно, безопасно, но жить под контролем я уже тоже не хочу. Как говорит Ваня, в моем возрасте хочется свободы.

Справлялась сама как-то и дальше справлюсь.

— И тебе.

— Не путай ситуации.

— Это ты не путай и не делай меня виноватой. Потому что мой бывший в гостинице какой-то остался, а твоя бывшая у тебя в квартире.

— У нас ничего нет.

— И у нас ничего нет. Представляешь? Я просто хотела поговорить. Но ты же не веришь. Знаешь, почему ты меня контролируешь? Потому что не веришь. Потому что ждешь, что тебя снова обманут. А если между нами нет доверия, Илья, то о чем вообще можно говорить дальше?

Беру свою сумочку и оставляю его одного.

Вот и поговорили. Душевно.