Глава 7

— Можем вызвать спасателей. Хотя вроде как и спасать некого.

Чайка носится по тому берегу, как заведенная, и лает.

— Ты чего туда полезла-то?! Плыви назад.

Река не широкая, но и не «перешел и забрал».

Метров семь и течение.

— Спасателей по таким пустякам вроде как и не хочется тревожить. А, слушайте, у меня девочка работает, у неё муж спасатель. Я позвоню сейчас.

— Давайте.

Набираю Ларису, без пяти минут жену спасателя. Но та не отвечает.

Вот же!

— Не отвечает. Чайка, ко мне! — машу сушкой. — Давай, девочка, плыви!

Она подбегает ближе к кромке воды. Скулит.

— Ну ты же туда заплыла. Давай назад.

Она… дергается к воде и назад.

— Муромов, а может, ваш Граф за ней сплавает? — цепляюсь за первое, что приходит в голову.

— И как вы себе представляете это? Он возьмет ее в зубы и поплывет с ней?

— Я не знаю, — пожимаю плечами.

Чайка забегает в кусты, но оттуда уже не возвращается. Скулит только, потом дергается, что вой стоит.

Она скулит. Тонко. Резко. Не так, как обычно.

— Ее там кто-то съедает… Боже…

Ничего не понятно, только драка какая-то или борьба.

— А если бобр или хищник? Чайка! Чайка! — сама мечусь. Не знаю, как помочь.

Смотрю на реку в обе стороны. Может, лодка есть.

Но ничего тут нет.

— Плыть надо, Василиса.

— Аууу… — лает Чайка.

Плыть, так плыть. Расстегиваю жилетку.

— Ну и куда вы?

— Поплыву, — скидываю ее с плеч.

— Стоять, — руками перехватывает мою жилетку.

— Да пустите вы! Там моя собака!

— И вы туда сейчас полезете? — натягивает жилетку на плечи, застегивает молнию.

— Ее там кто-то сейчас разорвет!

— Утонете вместе с ней.

— Я не утону! Я спасти ее должна.

Слезы проступают от безвыходности какой-то.

— Я сам, — заводит руки назад и тянет с себя худи. Следом футболку.

— Вы что, поплывете, Муромов?

— Лучше я, чем вы. Утонете — мне потом объясняться, — отдает свою худи и стягивает кроссовки.

Снимает носки, бросает на кроссовки.

Чайка моя там в кустах скулит. И хуже всего, что вообще не понятно, что с ней там.

Муромов стягивает штаны и тоже мне отдает.

— Спасибо… Илья…

— Будете должны, Василиса Ярославовна. Даже не знаю, как вы будете рассчитываться за собаку.

— Что скажете, то сделаю.

Усмехается, глядя в глаза.

— Посмотрим. Граф, место. Охраняешь, — показывает на меня.

Разворачивается и идет к воде.

Зачем меня охранять?

Икры накачанные, бедра сбитые. Боксеры с надписью Кельвин Кляйн плотно облегают ягодицы. Рельефная спина и широкие плечи. Ну прямо Муромец из мультика.

Заходит и тут же ныряет с головой. Плывет под водой.

Выныривает только на середине реки и кролем плывет на тот берег.

Доплывает наконец.

Как вылезает на берег, тут же идет в кусты.

— Ну ты что делаешь. Ой, бедолага…

— Муромов, ну что там? — кричу ему.

— Она тут в леске запуталась. Сетка рыболовная. Твою ж.

Моя истеричная Чайка притихает.

Муромов копошится там.

Черт. Мне тут в жилетке холодно. А он так вообще раздетый на холоде. Если заболеет, буду бульончики носить.

Минуты тянутся вечность. Я хожу по берегу туда-сюда.

У Муромова только макушка головы из-за кустов видна. Граф туда же смотрит. В одну точку. Следит пристально за хозяином.

Наконец Муромов поднимает ее.

— Распутывать ее уже дома будете, пока просто оторвал.

Ура!

Складываю ладошки и прикладываю к губам. Теперь надо назад ее как-то.

Муромов заходит в воду, ложится на спину. Одной рукой гребет, второй на груди держит мою девочку-горемыку.

Наконец доплывает, нащупывает дно, поднимается на ноги и выходит на берег. Капли воды стекают по смуглой коже. Каждая мышца четко прочерчивается после напряженного плавания.

"Он был прекрасен, как Иисус..."

Чего-то песня всплывает сразу....

Стараюсь не смотреть на него слишком уже. Скорее забираю Чайку свою.

— Ну куда ты вот убежала, а?

Та трясется вся, дрожит. Лижет мне лицо. Прижимается.

— Илья, вы мой герой. Спасибо большое.

Вижу как кожа его моментально становится гусиной, хотя виду, что холодно, не показывает.

— Давайте на поводок ее, Василиса, и помогите, мне надо переодеться.

Быстро надеваю поводок на Чайку.

Муромов берет футболку и промакивает тело.

— Василиса, прикройте-ка меня, — и берется за край боксеров.

— Оу-у! — раскрываю его толстовку и тактично отворачиваюсь.

Переодевается. Когда уже?

Оборачиваюсь, а взгляд сам вниз тянется.

Нельзя смотреть. Но смотрю.

Чуть скашиваю взгляд на его попу.

Скульптурирование как в учебнике анатомии.

Ой. Тут же отворачиваюсь.

Муромов натягивает спортивные штаны на голое тело. Потом толстовку.

На влажные волосы накидывает капюшон.

— Так, давайте домой, Василиса. Бегом. Граф за мной, — переходит сразу на бег. Я подхватываю Чайку и за Муромовым. Назад мы бежим уже быстрее.

Провожает до подъезда.

— Ещё раз спасибо, Илья, за девочку мою.

Он улыбается и закатывает глаза.

— Идите распутывайте.

— Что я вам должна за спасение?