Глава 10

Муромов

— Слушаю, Илья Романович.

— Тихонов, ты дежуришь?

— Я.

— Работа у вас там есть…

— Так а…

— Понял. Собери-ка мне досье на кое-кого. На электронку мою пришли. Зовут Василиса Ярославовна Мудрая. Реабилитолог. Заместитель в реабилитационном центре на Лесной.

— Что искать?

— Все стандартно. Семья, где живет, дети, мужья, бывшие, кредиты, косяки.

— Принял. Преступница какая?

— Нет.

— Вы роман решили завести, Илья Романович?

— Я тебе сейчас заведу дисциплинарку. Работай.

— Понял. До утра подождет?

— Не подождет, Тихонов. Вчера надо было.

— Горит. Понял. Сейчас сделаю.

— Горит ему! Делай, жду.

Открываю ежедневник.

У меня наперед уже расписаны два следующих дня.

Поэтому пишу вверху листа: «Ледовый дворец».

И подчеркиваю.

Вопрос надо решить.

Хотя, если по чесноку, то мне это один звонок, а Мудрой с Любой надо будет работать не один месяц. Не очень равноценно. Попахивает подставой. Но сильно хорошо спланированной.

Или ты, Муромов, уже видишь подвох везде.

Очень хотелось бы, чтобы такая милота с сережкой в пупке оказалась агентом.

На электронку падает сообщение от Тихонова. Вот может же, когда хочет.

Поэтому открываю электронку, скачиваю присланный вечером файл «Досье Мудрой» и печатаю.

Не честно?

Да и похер.

Мне надо хорошо, со всем сторон знать человека, который будет ходить ко мне в дом каждый день.

Работа такая. Оправдание железное.

Пробегаюсь взглядом.

М-м-м-м… Даже так.

Удаляю лишнее, что некоторым восприимчивым особам знать не надо и печатаю.

Живет в доме напротив. Может, даже окна сюда выходят. Как понять только?

Поворачиваю голову в сторону окна, смотрю на дом.

Ну-ну, Муромов. Вот ей больше делать нечего, как стоять у окошка и тебя пасти. Может, у неё вообще окна выходят на другую сторону.

Номер квартиры ее есть. Пытаюсь прикинуть расположение.

Но тогда ещё нужен план дома, чтобы знать, сколько квартир на этаже, с какой считают.

Ой, бля.

На хера мне вообще знать, где у неё окно?

Складываю лист пополам и выхожу из комнаты.

У Любы дверь закрыта, но свет горит внизу.

— Люб…

Стучу в дверь.

Тишина.

— Любк, а Любк… Глянь, чё делается! — подкалываю ее.

— Папа!

Это равносильно, что можно. Захожу.

У нас просто.

Если дверь открыта — можно входить.

Если закрыта — личное пространство.

Если молчат — считаем до десяти и все равно входим.

Ну мало ли.…

Люба стоит на руках вниз головой. Рядом спит Граф.

Да, семья у нас с придурью. У всех на стенах телевизоры, у нас турники. У каждого свой, потому нам нужны разные.

— Не помешал?

— Нет, если у тебя что-то важное, — опускает ноги в параллель с полом и продолжает стоять на руках.

Сажусь на кровать.

М-да. Так я не умею даже. И в этом она меня обошла. Но подтягиваюсь я пока ещё больше ее. Хотя скоро догонит такими темпами.

— По поводу твоей ноги.

— И что? — тут же опускает ноги и садится в позу лотоса. И ждет, как будто я судья и должен вердикт ей свой вынести.

— Василиса Ярославовна, к которой мы сегодня ходили, сказала, что ты будешь не только нормально ходить, но даже встанешь на коньки.

— Когда?

То есть для нее это вообще не новость, что будет.

— Она говорит, два месяца.

— Два? Да ладно. Она настолько крута? Мне же говорили полгода или год.

— Говорит уверенно. И… опыта у неё тоже немало, — протягиваю ей досье.

— Пап, да ты что, копался в ее личном деле?

— Папа у тебя кто?

Закатывает глаза.

— Ну вот и делай выводы.

— Семейное положение: разведена. Дети: сын — Мудрый Денис Борисович, семнадцать лет. Адрес… Пап так это же наша улица и наш дом, только корпус другой.

— Все правильно. Короче, план такой, — продолжаю сухо. — Через день ты ездишь в центр туда. Там тренажеры, ЛФК, инструкторы. Занимаешься по программе, что она напишет. А по вечерам занимаешься дома дополнительно с ней.

— Дома?

— Да. Она будет приходить к нам.

Чуть прищуривается и в глаза смотрит.

Ей бы не в фигуристки, а в дознаватели.

— Она будет делать массаж тебе, но после него нужен покой.

— Ты поэтому ее проверяешь?

— Ну конечно.

— Сколько за это будешь ей платить?

— Нисколько.

Снова прищуривается и сканирует меня.

— Просто так же никто не помогает.

— Не просто так, Люб. У неё сын…

— Вот этот Дмитрий Борисович?

— Денис только. Разрисовал Ледовый дворец. На него написали заявление. Цена вопроса: мне надо, чтобы дворец забрал свое заявление и с Мудрого или не очень сняли все обвинения. А она за это поставит тебя на ноги.

— И ты в это ввязался? — морщится Люба.

— Да.

— А если она специально и подставит тебя? Тебя же посадят.

— Да я проверил все, нормально у неё. Ты почитай. Там у неё медицинский университет, восстановительная медицина. Трудовая деятельность без нареканий.

— Нет, пап, я не хочу такой ценой. Я ей не верю.

— В кого ж ты такая…

Ведет бровью, ухмыляясь.

— Аааа… ну да, — киваю сам себе.

— Пап, нет! Я не хочу, чтобы ради меня кого-то отмазывали. Тем более ты себя подставляешь. И тем более этот бандит разрисовал Ледовый дворец. Это… это кощунство!

— Никто никого не отмазывает. Парень перекрасит стены, извинится, исправит последствия своих действий.

— Пап! Ты покрываешь преступника?

— Да какой из него преступник! Шпана.

— Медицинский университет… спортивная реабилитация… повышение квалификации… работа с травмами… спортсмены… отзывы…

Отрывает глаза от листка.

— А она знает, что ты ее пробивал?

— Зачем ей знать? Короче, мы работаем с ней или как?

— Думаешь, она хорошая?

Хорошая? Как кто хорошая?

— … ну как врач?

— Отзывы посмотри, вроде ничего.

— О! Смотри, она Смирнову поставила на ноги. Это было три года назад. Она потом чемпионат России выиграла.

— Это кто?

— Ну, пап.… Ну Смирнова! Катя!

— У меня Смирнов проходит по делу о скупке краденых автозапчастей. Это его дочка, что ли? — подтруниваю над Любой.

— Пап! Да не тот Смирнов!

— А у нас фамилии без уточнений не работают. Слишком много Смирновых и слишком мало совести.

— Фигуристка это. Из сборной.

— А-а-а. Тогда ладно. А то я уже представил заголовок: «дочь торговца бамперами выиграла чемпионат России».

— Я Смирновой напишу сейчас, узнаю, про твою эту Василису.

Мою… Ну, узнай про мою.

— Ты только не затягивай, у нас завтра тренировка.

— Я уже, — берет телефон.

Я поднимаюсь, иду на кухню. Проснувшийся Граф тут же цокает по полу за мной.

Включаю на кухне свет. За окном уже ночь, поэтому сам себе отражаюсь в окне.

Нет, надо всё-таки что-то купить, а то как в аквариуме.

Что-то готовить лень, замешиваю себе протеин.

— Пап, — кричит Люба.

— Ну что?

— Да, Катька Смирнова написала, что занималась с Василисой, и ей понравилось. Она ходила на массажи через день и восстановилась за три месяца. Представляешь, если я за два месяца или за месяц?

— Так что, договариваюсь на завтра?

— Да.

Взбиваю протеин, потом набираю Василису с личного номера.

— Да, — настороженно отвечает.

— Гражданка Василиса Мудрая?

— Да.

— Ориентировка у нас. Разыскивается женщина, втянувшая в сомнительную сделку начальника полиции, на вид, — достаю ее досье. — Тридцать шесть лет, с характером повышенной сложности. Опасна в диалоге.

— Муромов, вы?

— Нет, это мужчина, которого вы сегодня отправили в холодную реку ради спасения домашнего питомца, — улыбаюсь сам себе, отпивая протеин прямо из стакана, в котором замешивал.

— Что вы меня пугаете? Я теперь не усну.

— Вас только это пугает?

— А что, ещё что-то должно пугать?

— Ну, например, вы мне должны за спасение вашей птички… У меня фантазия богатая, вы бы этого лучше боялись… — понижаю голос.

Мудрой — чтобы нагнать интриги, а по сути, чтобы Люба не слышала.

— Что-то противозаконное вы мне предлагать не станете, а…

— А посмотрим, — не даю ей договорить. Василиса, я звоню уточнить, когда Любе завтра и куда приходить?

— Я вам напишу в течение дня, мне надо расписание моих инструкторов, а я не взяла с собой планшет. Только вы звоните, мне сообщения некогда читать.

— А вечером ждать вас к нам?

— Да.

— Хорошо. Василиса, а вы во сколько собаку утром выгуливаете?

— А вам зачем, Муромов?

— Скучно одному.

— Я не аниматор, чтобы развлекать вас. Если это все, то спокойной ночи.

— Спокойной.… — подхожу к окну и смотрю на соседний дом.

Она же где-то тут живет.

И мне в принципе все равно где. Но задача стоит, и ее надо завтра решить. Мне надо знать, какие окна именно ее квартиры и куда они выходят.

Отключаюсь.

— Пошли, Граф, спать, — допиваю протеин, замачиваю в раковине стакан и выключаю свет.

Заглядываю к Любе, уже висит на турнике вниз головой.

— Ну все, порешал. Завтра напишет, когда тренировки, а вечером на массаж придет.

— Класс! Спасибо, папуль.

— Рано благодаришь. Вот когда тулуп прыгнешь — тогда поговорим.

— Тулуп? Тьфу, это не цель. Вот аксель прыгнуть, и это будет успех.

— Давай, я спать, долго не сиди.

Лежу в темноте в своей кровати и смотрю на дом напротив. Граф на полу вздыхает, собираясь спать.

Какие же окна твои, Василиса прекрасная?