Глава 22. Виола

– Доброе утро, – спускаюсь утром в кухню, где Яр с Ильей в компании Риммы доедают завтрак. Обнимаю мужа за шею и нежно треплю по волосам. Жаль, что не могу позволить себе такого с Ильей.

– Пошли, – Яр и допивает кофе и встает со стула, хорошенько потягиваясь.

– И куда собрались? – с сомнением смотрю на обоих.

– Ты что забыла? Роман с Кириллом позвали мяч покидать. Пойдем, разомнем кости, – Яр заговорщически подмигивает Илье, а у меня сразу мурашки по телу табунами.

– Это не лучшая идея, – ставлю кружку со своим утренним кофе на стол.

– Ну дочка, они же не бабы, пусть пойдут разомнутся, – отец тоже уже спустился и перехватил мою кружку, – завари и себе.

– Конечно, пап, заварю, – вздыхаю и молча направляюсь к кофеварке, – а еда есть? – осматриваю пустую сковородку, видимо, мама готовила что-то вкусное.

– Приготовишь – будет, и мне заодно сделай, – отец утыкается в газету. А я только закатываю глаза и тащусь к холодильнику. Как будто и не уезжала из дома.

– Мама уже садом занимается?

Отец только кивает.

– Понятно, надо будет попозже пойти посмотреть. – У нее столько увлечений: садоводство, кулинария, рисование. А я как сорняк, работаю в офисе.

– Пойду заниматься, – Римма спрыгивает со стула и скрывается в коридоре. Печально смотрю ей вслед. Мы так и не наладили никакого контакта. Десять лет разницы плюс моя непростая история с Яром и очень редкие поездки домой. Как результат с Риммой мы практически чужие люди, а жаль.

– Илья вроде толковый парень, – замечает отец.

– Да, так и есть, – отвечаю сдержанно.

– Виола, давай поговорим, – он откладывает газету и концентрирует на мне свое внимание.

– Не знаю пап, как нам с тобой поговорить. Ты такое устроил, что у меня до сих пор в голове не укладывается.

– Я хочу для тебя нормальной жизни, Виола. А с Яром у тебя ее не будет. Неужели ты этого не видишь?

– И поэтому ты готов был его в тюрьму посадить?

– Да никуда бы он не сел, отмазали. Дал бы денег и выпроводил куда подальше.

– Пап, ты хоть слышишь себя? Яр мой муж, я его люблю.

– Да ты посмотри на свою жизнь, Виола. Ни детей, ни нормальной семьи. Вкалываешь, а что в итоге? Время уходит, и его не вернешь.

– Не все хотят иметь детей. У вас есть еще Римма, будут внуки. Пап, пожалуйста, оставь нас в покое.

– Я люблю обеих своих дочек и нормальной жизни хочу для обеих. До сих пор не понимаю, что тогда на тебя нашло. Роман же так тебя любил, до сих пор не забыл. А ты уперлась в своего Яра, который просто ноль по жизни.

– Все, пап, мы закончили разговор. И оскорблять моего мужа и мой выбор ты не будешь. Я взрослая, свою дорогу выбрала, ответственность теперь на мне и жить со своими решениями и их последствиями я буду сама.

Мне уже не хочется ни кофе, ни завтрака. Не хочется вообще ничего. Чтобы хоть немного успокоиться брожу по дому, рассматриваю фотографии, мебель. Годы идут, а здесь ничего не меняется, прямо машина времени прямиком в мои школьные годы.

Снимаю со стены старое фото в маленькой рамке – мы с Романом совсем юные на каком-то пикнике. Мама щелкнула нас на память. Провожу пальцем по нам счастливым. Да, мы были счастливы, но все ушло, зачем выставлять эти несбывшиеся надежды напоказ. Я давно живу другой жизнью, а родители живут тем, что хотят вернуть меня к прежнему.

С фото на меня смотрит молоденькая улыбчивая девушка с кротким характером. Но ведь это всего лишь фасад, такой я никогда не была. Только притворялась для всех в угоду их ожиданиям, гасила свои импульсы, желания, склонности. А Яр видит меня настоящую и принимает как есть. Не совершенную и не всегда хорошую, зато реального человека.

Оглядываюсь и понимаю, что в этом доме для меня больше нет места.

– Можно? – тихонько стучусь в комнату к Римме, которая увлеченно рисует цветы с натуры.

– Да, заходи, – она откладывает палитру и выжидающе смотрит на меня.

– Я просто так, – пожимаю плечами, – мы редко видимся, вот хотела узнать как у тебя дела, – неловко переминаюсь в пороге, но все же вхожу.

– Все отлично, вот рисую, – она улыбается.

– У тебя отлично получается. Тебе нравится?

– Да, – Римма удивленно приподнимает бровь, – у тебя тоже хорошо получалось.

– А я ненавидела рисовать.

– Не может быть. У тебя же такие живые и талантливые рисунки.

– Я любила точные науки.

– Точные? – Римма прикусывает край кисточки, – математику?

– Да, – жму плечами, – что в этом такого?

– Ну, это скорее мальчикам подходит, тебе зачем?

– Похоже, в твоих глазах я вся неправильная, – усмехаюсь тихонько и останавливаюсь у рисунка, – знаешь, в чем дело? Ну, ты про живость говорила.

– И в чем?

– Слишком идеально, прямо как в жизни, а настроение – это то, что ты привносишь, добавляешь от себя.

– Хочешь сказать, чтобы рисовать лучше, нужно рисовать хуже?

– Прозвучало так себе, – я пожимаю плечами, – понимаешь, я никогда не старалась сделать копию, для меня рисование это был своеобразный полет, желание расслабить мозг и дать работу рукам. Я часто не помнила даже процесс, очнулась – а уже все сделано и прошло много времени.

– Я так не умею, мне нужно все контролировать, – Римма придирчиво осматривает свой рисунок, – идеально же.

– Ты права. А в личной жизни как, встречаешься с кем-нибудь? Может, мальчик есть на примете?

– Нет, – Римма резко сложила краски и кисти в сторону.

– Прости, это не мое дело.

– Не твое, ты бы хоть в своих мужиках разобралась для начала, – Римма отводит глаза.

– О чем ты? Если опять про Романа…

– А Илья? Он же так смотрит на тебя, как собачка ручная.

– Прекрати, Римма.

– Это ненормально, Виола. У женщины должен быть один мужчина, который ее любит и которого любит она, семья называется. А у тебя Яр и еще куча мужиков, которые вечно на тебя облизываются.

– Прекрати, ты права не имеешь так со мной разговаривать.

– И бедный Роман, до сих пор отойти от твоего предательства не может.

– Да о чем ты? Роман уже дважды женат был. У него эти обострения с неуместными ухаживаниями в мою сторону только в периоды между женами происходят. И то с позволения моей собственной семьи. Я его вчера звала?

– Но ты поощряешь, я же видела.

– Не надо всю вину возлагать на меня, каждый сам решает, как себя ведет. И Роман тоже хорош, знает, что я замужем, а все равно жить спокойно не дает. Я не поощряю его, особенно когда мы встречаемся где-то на нейтральной территории. Но дома мне не хочется скандала, поэтому я вела себя приветливо и все. Я к нему не клеилась.

– А ты можешь вообще с ним не общаться? У тебя же новая игрушка есть, Илья.

– Не понимаю тебя, Римма. Тебе я что сделала? Что ты злишься? С чего так за моего бывшего жениха радеешь?

– Я не радею, просто не люблю смотреть, как ты портишь жизнь всем вокруг себя.

– Думаю, пора заканчивать разговор, – разворачиваюсь и выхожу из комнаты сестры. Вообще не понимаю, что происходит с ней. Неужели и я в семнадцать была такая же сложная и конфликтная?

Взъерошенной возвращаюсь на кухню, где уже пусто. Завариваю себе кофе и пытаюсь прийти в себя после разговора с Риммой. Подростки все же такие максималисты и так чувствительны, сложно с ними. Я вот что в свои восемнадцать учудила. Надеюсь, сестренка не пойдет по моему пути. Этого родители точно не вынесут.

Из раздумий о семье меня вырывает стук двери, на который я оборачиваюсь.

– О господи, что случилось? – подскакиваю и направляюсь к Яру и Илье, которые только вошли с веранды. Все в земле и местами рваных майках.

– Футбол – жёсткая игра, малыш, – Яр потирает ушибленную скулу разбитой на костяшках рукой.

– Илья?

– Это ты Романа еще не видела, – холодно усмехается он и вытирает кровь на разбитой губе.

– Какого черта парни? – лезу в шкафчик за аптечкой, – раны нужно для начала промыть, – осматриваю обоих. Они хоть и потрепаны, но, похоже, ничего серьезного.

– Пойдем в ванную, здесь на первом этаже большая. Промою и залью перекисью, – разворачиваюсь в сторону ванной и посматриваю на плетущихся за мной двух тестостероновых мужиков.

– Заходите, – пропускаю обоих в ванную и ставлю аптечку на раковину, – сейчас, – достаю бутылочку перекиси и вату. Ну вот, как так, приехала домой на день, а кругом ссоры и драки.

– Обязательно, – Илья щелкает застежкой в двери и смотрит на меня плотоядно.

Так, что они еще задумали?

– Из-за чего была драка? – я отступаю спиной к Яру.

– Роман счел своим долгом предупредить Яра, что возможно в скором времени у него вырастут кустистые рога, и твой муж не сдержался.

– Попалась, – Яр впечатывает меня в себя и лезет руками под юбку, – а твой любовник решил меня поддержать и защитить мою честь и достоинство. Поэтому мы отметелили Романа и его братца.

– Что вы сделали? – в голове не укладывается. Взрослые мужики, а устроили ребяческую потасовку из-за ревности. И на что им только рот и уши? Поговорить же можно, да и все. Но нет, кулаки чешутся.

– Надрали их снобистские задницы, малышка, – муж усмехается мне в волосы, пока пальцами мнет нежную кожу ягодиц. Знает, что она все еще саднит после вчерашних приключений и специально так делает.

Меня это дико заводит, но я пытаюсь убрать его руки и выскользнуть. Заниматься развратом среди бела дня в ванной не самая лучшая идея, мало ли кому-то из родителей или сестре взбредет в голову руки помыть.

Илья подходит спереди и задирает майку, бесцеремонно стаскивая чашечки лифчика. Его руки с запеченной на костяшках крови ложатся на мою уже возбужденную грудь и нежно поглаживают их.

Сейчас от этих двоих несет тестостероном и возбуждением так, что меня начинает штормить. Смотрю на их ушибы и ссадины и завожусь еще сильнее. Это все из-за меня, из-за  ревности и злости, которую они оба испытывают. Хорошо, что в этот раз не друг к другу, а к кому-то третьему. Пусть и к бедному Роману. Хотя какому бедному, после вчерашнего он все заслужил. Это же надо было додуматься, лезть ко мне с поцелуями на глазах у Ильи. Боюсь даже представить, если это увидел бы Яр. Там бы точно началась кровавая бойня. Что-то мне подсказывает, что Илья с Яром частично за вчера и отыгрывались.

– Отпустите, – пытаюсь  все же прийти в себя и отпихнуть обоих, но они зажали меня так плотно, что не рыпнуться, – у вас же раны.

– Обезболивающее нужно, Ви, срочно, – Яр нажимает мне на спину, принуждая упасть в объятья Ильи, который сел на раковину, широко расставив ноги. Его пальцы стаскивают с меня трусики и сразу же проскальзывают между половинок, – уже завелась, я смотрю.

Я сжимаю зубы и шумно дышу через них, понимая, что мне уже не вырваться и эти двое точно сделают со мной все, что захотят. Яр с силой нажимает на спину сильнее, вдавливая меня в грудь Ильи, отчего моя задница совсем бесстыже торчит прямо перед ним.

Вскрикиваю, когда его член без прелюдии толкается в меня. Мой голос отражается от кафеля и усиливается в маленьком пространстве, заводя нас троих еще сильнее.

– Нельзя шуметь, – Илья закрывает мне рот поцелуем, пока Яр впечатывается в меня сзади и его шумное дыхание опаляет мою спину. Я забираюсь ладонями Илье под майку и ощупываю крепкое тело. Спускаюсь руками ниже и расстегиваю джинсы, чтобы забраться под нижнее белье и достать его член. Илья тоже возбужден до предела и глухо стонет, когда я начинаю водить по его стволу, сжимая его рукой.

– Такая развратная, – шепчет Яр на ухо, делая пару последних толчков и кончает мне на спину. Он  подсаживает меня на Илью, который уже заведен до предела.

– Так нравится с двумя? – Илья нажимает на мои бедра и задает ритм. Я кусаю губы, чтобы хоть как-то сдерживать себя и смотрю на мужа, который привалился спиной к двери и наблюдает за нами обоими.

«Нравится с двумя».

С ума схожу от этого и не могу остановиться. Люблю, когда они делают это вместе, по очереди, когда говорят грязные, развратные словечки. Когда наказывают вместе, делая больно и сразу же хорошо.