3

Хоть срок беременности уже немалый, обычно я сплю спокойно. Но этой ночью — нет. То ли из-за того, что малышка вдруг решила устроить танцы в животе, то ли потому, что на приём к врачу я впервые за все тридцать пять недель еду вместе с Пашей.

Это запускает в голове вихрь мыслей.

А вдруг врач скажет что-то тревожное? Что, если с малышкой что-то не так, и я это не заметила? Как отреагирует Паша? А если он посмотрит на экран, услышит стук её сердца и… ему станет не всё равно? Или наоборот — он поймёт, что совсем не готов?

У нас будет девочка.

Дочка.

Я узнала об этом без шариков, розовых тортов и эффектных объявлений, хотя свекровь настаивала на пышной гендерной вечеринке. Всё было просто и тихо — на УЗИ, на восемнадцатой неделе. Я смотрела на экран, где крошечное тельце шевелилось и пиналось изнутри, и чувствовала, как першит в горле от подступивших слёз.

Как только вышла в коридор, сразу же написала Паше. Он ответил что-то банальное. Даже не вспомню, что.

Я слышала, что мужчины, как правило, мечтают о сыновьях, но сильнее всего любят дочерей. Но пока не могу поверить, что у нас будет именно так. Слишком… сложные исходные данные.

День проносится с бешеной скоростью, несмотря на все мои попытки его притормозить. С самого утра я нахожу себе занятия, лишь бы не сидеть на месте. Глажу вещи, собираю документы, готовлю обед и ужин, обрабатываю фотографии, которые должна успеть вернуть клиенткам перед родами. Вроде бы всё по мелочам, но когда до приезда Паши остаётся час — я всё равно ощущаю себя неготовой.

За окном немного мрачная погода. На улице февраль, но какой-то неопределённый. Непохожий на зиму. Без снега, с противными лужами под ногами.

Я надеваю удобный вязаный свитер с высоким горлом, джинсы, сапоги и куртку.

За всю беременность я обошлась без специальной одежды. Просто выбирала свободные фасоны, растягивающиеся ткани и вещи, в которых мне было комфортно.

К приезду Паши встречаю его на крыльце, перетаптываясь с ноги на ногу. Как только автомобиль останавливается у ворот, резко двигаюсь вперед и торопливо спускаюсь со ступеней — до того, как мой муж выйдет из салона и подаст мне руку, чтобы помочь сесть. Потому что прикосновения к нему — последнее, чего я хочу. Правда.

Я сажусь на переднее сиденье и пристёгиваю ремень безопасности. Внутри настолько тепло, что приходится расстегнуть куртку и бросить её назад. Даже не сомневаюсь, что Паша заранее прогрел машину для меня.

— Привет, — вполне живо здороваюсь, закатывая рукава свитера. — Спасибо, что приехал, хотя я могла бы и на такси.

— Мне не сложно.

— Отпросился с работы?

Муж трогается с места, медленно катя по гладкой асфальтированной дороге коттеджного посёлка. На меня не смотрит — только прямо. Из-за этого я пока могу смотреть на него.

На строгий профиль, чёткую линию подбородка и короткую щетину. На немного неровный, с горбинкой нос. Очень надеюсь, что если у нас будет дочь, нос она возьмёт мой — Пашин слишком грубый, с характером. Не девичий.

— Да, немного пораньше ушёл. Я как раз хотел спросить, когда мне примерно брать отпуск? На начало марта пойдёт?

Паша бросает на меня беглый взгляд, поймав мой как раз на нём. Я быстро отворачиваюсь в окно, вдавливая ногти в ладони и нервно ёрзая на сиденье.

— Это не обязательно — брать отпуск. Твоя мама сказала, что возьмёт. И моя будет наведываться. Как-то справимся.

Не знаю, буду ли я услышана, потому что Бессонов всегда поступает по-своему, но о будущих планах не спорит.

Он с лета работает инженером по прикладной кибербезопасности в одной из компаний, которая открыла филиал в нашем городе. После получения диплома должна была состояться релокация, но Паша выбрал остаться. По крайней мере, до того момента, пока я не рожу и наша дочь не подрастёт. А потом можно будет и развестись, и переехать. Можно будет что угодно.

Припарковав машину на стоянке, Паша выходит первым, обходит капот и открывает мне дверь. Я запахиваю куртку, сжимаю зубы и вкладываю ладонь в его руку. По пальцам тут же пробегает покалывающий ток.