7

— Доброе утро, — басит Паша, пытаясь меня обойти.

У нас впереди ещё много стычек на одной территории, но именно эту утреннюю и смущающую нас обеих сцену, когда я открываю дверь ванной, а он неожиданно вваливается внутрь — я почему-то переживаю с трудом.

Во-первых, потому что мой муж разгуливает по квартире с голым торсом.

Во-вторых, потому что его запах доносится слишком отчётливо — кожа, пряный мускус и немного соли.

В-третьих, потому что в тот момент, когда мы нелепо пытаемся разминуться, я успеваю почувствовать, что всё его тело слишком твёрдое, чтобы можно было это проигнорировать. И не отпрянуть в сторону, как от чего-то обжигающе горячего, чувствующегося даже сквозь тонкую ткань футболки.

Не знаю, гормоны это или что-то иное, но я сжимаю бёдра сильнее, чем нужно. Я… всё ещё помню, каково это — касаться его. Злого, агрессивного, безудержного. Разочарованного и беспощадного. Но именно от этих воспоминаний внутри что-то предательски вздрагивает.

Я ни разу не анализировала то, что произошло между нами. Ни разу не пыталась понять, понравилось ли ему. Было ли удачным фотосравнение или не очень?

То, как Паша таращился мою на грудь, талию, лобок — до сих пор вызывает мурашки.

Но я предпочла всё заблокировать. Забыть. Стереть. Похоронить. Потому что понимала, что, если начать разбирать по кусочкам, то я либо возненавижу его, либо никогда не смогу это отпустить.

А отпустить было нужно. Хотя бы ради того, чтобы спокойно доносить ребёнка.

— Доброе, — отвечаю, потупив взгляд. — Завтракать будешь?

— Я обычно не завтракаю.

Нам всё же удаётся отойти на приличную дистанцию. Приличную для того, чтобы снова стать незначимыми друг для друга.

— Я всё равно приготовлю.

На кухне не хватает подручных приспособлений, к которым я привыкла в доме свёкров, но я стараюсь не заострять на этом внимание и справляться с тем, что есть. Впрочем, дело даже не в приборах — просто я ещё не чувствую себя тут по-настоящему дома. Наверное, позже напишу Паше список, чтобы кое-что докупил.

Как раз в тот момент, когда я выливаю на яйца на разогретую сковороду, звонит телефон.

На экране высвечивается видеозвонок от Марины. Пользуясь относительно свободной минутой, устанавливаю мобильный на кухонной столешнице, опирая его о сахарницу, и принимаю вызов.

— Привет пузатикам! — звонко здоровается подруга.

На заднем фоне у неё плещется лазурный океан и колышутся пальмы. Белоснежный песок слепит глаза.

Марина отдыхает в каком-то райском уголке. Только в силу забывчивости не вспомню — Мальдивы это или Бали. Но выглядит потрясающе.

Юлия Владимировна обещала, что, когда малышка подрастёт, можно будет попробовать махнуть на всю зиму в тёплые края. Эта мысль пока кажется почти фантастической, но отчего-то греет.

— Привет, — смеюсь в ответ. — Как ты? Как отдых?

Подруга встаёт с шезлонга, поворачивает камеру и показывает виллу: собственный бассейн, деревянная веранда, гамак. Эту роскошь ей оплатил ухажёр. До неприличия щедрый и почти вдвое старше.

Мы обсуждаем местную кухню, разницу во времени и погоду, которая меняется по нескольку раз в день. От палящего солнца до кратковременных тропических ливней.

— У тебя такой секси купальник, — хвалю я. — Ну-ка, покрутись!

Марина отводит камеру, показывая себя с разных ракурсов. Купальник и правда классный — гладкий чёрный монокини с высоким вырезом на бёдрах и аккуратным золотистым кольцом на талии.

— У тебя тоже секси-образ с животиком, — подмигивает она. — Ну-ка, покажи, как вы подросли!

Обменявшись комплиментами и внешними данными — её загаром, идеальной кожей, открытым купальником и моей домашней футболкой, натянутой на округлившийся живот, — мы синхронно улыбаемся.

— Я возвращаюсь домой уже послезавтра и планирую вплотную заняться поиском подарка к рождению твоей малышки, Ань. Я всю голову сломала, чтобы придумать! Может, радионяня?

— Ой, у нас уже есть.

— Кокон?

— Тоже.

— Электрокачели? Эргорюкзак? Подумывала о наборе постельного белья с инициалами имени и фамилии… Но не уверена, хватит ли времени. У нас в Париже есть крутая студия, которая как раз этим занимается…

В том, что подарок будет дорогим и классным, я даже не сомневаюсь, хотя каждый раз уверяю, что это лишнее. На нашу свадьбу, например, Марина прислала чайный сервиз с ручной росписью в виде морских ракушек и с позолоченными краями.

— Не заморачивайся, пожалуйста… — прошу подругу. — У нас пока всё есть.

— Нет, нет и нет! Это даже не обсуждается!

— Правда, всё. Пашкина мама буквально завалила нас разными детскими прибамбасами. Я даже не знала, что такие вещи вообще существуют.

Активные возражения Марины приглушаются звуком приближающихся шагов. Я оборачиваюсь и вижу Пашу, замершего в дверях. Он не двигается, взгляд скользит с тарелки с омлетом на моё лицо, потом — на экран телефона, где Марина в купальнике смеётся и машет рукой. Воздух в комнате будто сгущается.