9

Примерно после тридцать шестой недели я забираю свои слова о лёгкой и воздушной беременности назад.

С этого момента начинается какая-то новая фаза, когда не хочется не только выходить из дома, но даже вставать с кровати.

Проблема в том, что вставать всё равно приходится. Университет никто не отменял, как и закрытие всех долгов до родов. У меня индивидуальный график, но это не значит, что всё решается само собой.

Сдаю то, что успеваю: курсовые, лабораторные, презентации. По некоторым предметам договариваюсь на отсрочку. По ощущениям — продираюсь с трудом и всё чаще ловлю себя на мысли, что, может, проще взять академ и забросить учёбу. К счастью, такие импульсивные мысли быстро проходят.

Впереди полная неопределённость и никакой ясности. А диплом о высшем образовании, если уж рано или поздно всё пойдёт к разводу, точно не будет лишним.

С преподавателями в целом спокойно: относятся с пониманием, иногда даже сочувствуют. Мелочи могут простить. Я стараюсь закрыть как можно больше хвостов до родов, чтобы потом не бегать по универу с младенцем на руках. Хотя, скорее всего, на летнюю сессию всё же придётся прийти.

С Пашей общение редкое. Если не сказать — почти никакое. Чисто ради приличия. Он пишет, когда совсем прижмёт. Или когда надавит Юлия Владимировна.

Если пролистать весь наш диалог за последние недели, вряд ли там наберётся и десяток сообщений. Всё строго по делу, без лишней воды. Обмен сухими фактами о моём самочувствии, которое я, как правило, описываю как нормальное, хотя на самом деле это не всегда так.

Просто Паша — не тот человек, которому хочется жаловаться на бессонницу или делиться тревогами. Не вижу смысла. Возможно, он всё ещё обижается после того вспыльчивого разговора в его квартире — за то, что я, видите ли, не пожелала его слушаться. Но если это повод отстраниться — пусть так и будет. Я не собираюсь извиняться за то, что имею право дружить с кем хочу. У меня есть своя голова на плечах.

Вот и сегодня, когда я еду в такси за город, чтобы навестить родителей, а особенно Катюшу, от мужа приходит короткий, лаконичный вопрос:

«Как дела?»

Если честно, так и тянет ответить: «Ещё не родила». Но я, как всегда, сдерживаюсь.

«По-разному. Еду к родителям».

Паша читает почти сразу, но то пишет, то стирает, то пропадает из сети, очевидно не зная, что именно мне сказать. По сути — и нечего. Но как-то свернуть начатый им диалог всё-таки нужно.

Прижав голову к прохладному стеклу, я зачем-то начинаю сравнивать две параллельные реальности наших переписок — до беременности и после.

Тогда у меня аж пальцы покалывало от нетерпения, чтобы ему ответить. Сейчас от тех ощущений не осталось и следа. Лишь чувство обязанности поддерживать контакт, потому что нас связывает нечто общее. И, откровенно говоря, это тяготит.

«У Антона сегодня день рождения. Зовет в бар на пару бокалов. Если тебе это не ок — скажи».

Щёки вспыхивают, потому что я примерно представляю, что там, где друзья Паши — там и девушки. При желании я могла бы выпытать детали у Лики, которая до сих пор встречается с Антоном. Но такого желания — нет.

Причина не в ревности и не в страхе. Просто, как ни крути, я не мазохистка. Пусть хоть у одного из нас будет личная жизнь.

Сразу после свадьбы был период, когда Паша брал меня с собой в компанию и на корпоративы, но довольно быстро стало ясно, что это не наш формат. Нам обоим было неловко. Как ни старались показать семейную идиллию, всё выглядело натянуто и чуждо.

Паша перестал звать, а я с облегчением выдохнула. Похоже, нас и правда устраивает жить параллельно: не вторгаясь в чужое пространство и не пытаясь сблизиться.

«Это не проблема», — отвечаю как можно равнодушнее.

«Уверена?»

«Абсолютно».

«Если что-то нужно — дай знать».

«Обязательно. Хорошего тебе вечера».