Глава 8

Лекси

В голове звенела пустота, когда я выходила из лифта, на ходу застегивая пиджак. Не смотря на быстрый, но тщательный и горячий душ, мне казалось, что я пропахла им, пропиталась. Отравлена, уничтожена. Разрушена. Снова. Снова, бл*дь. Остывающие угли ярости осыпают пеплом разбитое вдребезги сердце. Это никогда не кончится. Словно впервые… Хотя так больно – действительно впервые. Может, потому что я знаю, что он сделал это специально. Хладнокровно. Безжалостно. Боже, я, кажется, понимаю тех, кто заканчивает жизнь суицидом, приняв мгновенное решение в порыве острого отчаяния, ощущения полного краха, катастрофы, ненависти к себе и миру. Несколько минут назад я могла бы шагнуть из окна гостиничного номера класса люкс. Я могла… Но Джейсон прав, он знает меня лучше, он мой чертов властелин души. Я трусиха, всегда была и буду.

Почему же так больно? Сколько раз я была на опасной грани, когда даже физическое и душевное разрушения кажутся нереальными из-за их масштабности, грандиозности. Разве можно так? После тех слов, что он говорил… Сколько времени прошло? Пара месяцев? Почему вернулись к началу? Или это и есть логическое завершение нашей эпической истории? Чему я удивляюсь? С ним слова нормально и стабильно перестают существовать. Логики никакой нет. Как и объяснения, оправдания… И даже причины нет.

Он закончил со мной. Это то, чего он хотел в итоге.

Безропотное подобие женщины у его ног, готовое на все, но ради чего?

Зачем мне, бл*дь, это нужно?

Разве он не говорил мне еще в самом начале, что так и будет? Доминник был уверен, что я буду той, которую он из меня сделает, слепит… Не было ничего, кроме рассчитанной по нотам игры. Только идиотка могла поверить в то, что люди, подобные Джейсону, способны любить. Сейчас, вспоминая его признания, хочется сесть на пол и истерически рассмеяться. Я же знала, что он ненормальный, почему ничего не смогла противопоставить этому психопату? И дело даже не в его психологической травме. Господи. Я бы с радостью списала на нее все его преступления, оправдала любой сбор в сторону полнейшего безумия и дикости.

Я могла бы бесконечно оправдывать его, представляя маленького шестилетнего мальчика, запертого наедине с маньяком, потерявшего в одночасье чистое безоблачное детство, прекрасное будущее и память…

Но то, каким я увидела его сегодня, в корне изменило мое представление о Джейсоне. Он – не жертва, он – чудовище, которое получает садистское удовольствие от унижения и ломки личности своей жертвы. Равнодушно наблюдая за моей агонией сегодня, Джейсон выглядел не счастливым, нет, но я видела такую глубокую пустоту в его глазах, что осознала простую истину: я никогда не смогу понять даже на одну миллионную процента безумную логику его поступков и желаний.

– Мисс Памер? – окликнул меня администратор из-за стойки рессепшена. Я почти прошла мимо, пребывая в состоянии прострации. Задержавшись, я развернулась и подошла к стойке.

– Простите, я забыла про ключ. – Кладу на стойку пластиковый ключ от апартаментов, не глядя в лицо солидного регистратора.

– Вы выезжаете? Так рано? А ваши вещи?

Я показываю на небольшой чемодан на колесиках, который собирала впопыхах. Не уверена, что ничего не забыла… Плевать. Я и жить-то не хочу.

– Почему вы не позвонили? Вам бы помогли с вещами. Я могу чем-то помочь Вам? Такси вызвать? – не отстает администратор.

Я рассеяно поднимаю на него усталый взгляд. Отрицательно качаю головой. Замечаю подобие сочувствия на вышколенном лице с дежурной улыбкой, которая дрогнула от моего потерянного вида.

– Спасибо. Такси уже ждет, – отвечаю я, чувствуя, что готова разрыдаться прямо сейчас, на глазах у жалеющего меня гостиничного регистратора.

– Я вас остановил не из-за ключа, мисс Памер. Тут вам кое-что передали. – Администратор достал откуда-то снизу огромный букет белых орхидей. Мои любимые. Я знала, от кого они, и знала… На этот раз я потеряла Мика окончательно, но я даже не подозревала…

Взяв букет, я опустила лицо, вдыхая аромат. Голова закружилась…

– Молодой человек настойчиво просил пропустить его, – поспешил сообщить мужчина, видимо, надеясь, что я грущу из-за несостоявшейся встречи с Купером. – Мы звонили в номер, но безуспешно. Но он был настроен дождаться. Кажется, его звали Майкл, но вы знаете правила, мероприятие закрытое, повышенная безопасность.

– Да, я знаю, – глухо отозвалась я, поворачиваясь в сторону выхода. Мой чемодан уже услужливо подхватил один из служащих отеля.

– Мисс, я уверен, что ваш друг говорил, что собирается сделать вам предложение. Думаю, случилось нечто важное, раз он не дождался, – крикнул вслед слишком участливый администратор. Подобие улыбки тронуло мои губы. Я обернулась, взглянув на его карточку.

– Спасибо, вы очень внимательный, Бобби. Я обязательно приеду к вам снова, – вежливо произнесла я.

– Уверен, что вы можете ему позвонить, и все решится. Возможно, что ваш все еще где-то на территории. Его узнал один из гостей, и они куда-то вышли. Ваш друг оставил цветы, а второй чуть позже вернулся один.

Я вскинула голову, внутри что-то тревожно екнуло. Краска отлила от лица, дышать стало тяжело. Боже, это похоже на паническую атаку. Да сколько же можно?

– Вы знаете того, с кем ушел Майкл? – спросила я, снова приближаясь к стойке регистрации.

– Простите, я не могу разглашать любого рода информацию о гостях и постояльцах.

– Подождите… – нервно попросила я, хмурясь. – Но мне в номер вы звонили! Разве это позволено?

– Мисс, прошу прощения, но вы не относитесь к той категории гостей, информация о которых строго конфиденциальна. – Администратор Бобби заметно поменялся в лице. Теперь он выглядел испуганным, поняв, что болтнул лишнего. По сути, он сказал мне все, что требовалось знать. Чтобы понять, кто…

Когда через три часа я садилась на рейс, который должен был доставить меня в Нью-Йорк, мне казалось, нет, я была уверена, что хуже, чем есть, быть не может.

И как всегда, заблуждалась.

Глупая наивная дурочка.

Наверное, я должна была что-то почувствовать еще в самолете, когда цветы, которые еще час назад были свежими и благоухающими, буквально за пару часов потемнели и осыпались. Можно списать данный эпизод на перепады давления и ряд других причин, но теперь, оглядываясь назад, я точно знаю, что это был знак. Может, даже не один. Черт его знает, что еще я пропустила, поглощённая своими проблемами. Я заслужила все, что случилось. Я была плохой девочкой, глупой, самонадеянной, слабой… И только Майкл всегда поступал правильно. Я не заслужила ни его любви, ни его преданности. И я потеряла его. Навсегда.

Позже через сутки я точно знала, что в промежуток времени, в который завяли орхидеи, Майкла Купера застрелили в съемной квартире. Два выстрела в грудь. Никаких свидетелей. Ограбление исключили сразу. Убийца ждал его дома, точно знал, когда он вернётся.

Если бы я была с ним, спасло бы его это от гибели? Я теперь никогда не узнаю. Меня там не было, не было…

А еще два дня назад у нас был шанс. Я могла отказаться, не ехать в Цюрих. Никто бы не смог заставить, ведь могла отказаться еще раньше от должности, нового положения. Но мне так хотелось утереть нос Джейсону Доминнику, показав, что без него я не скатилась по наклонной, что я личность, достойная уважения. Идиотка с атрофированным чувством собственного достоинства. Все это было только ради него. А когда я узнала, что Доминник часть, точнее верхушка Изиды, меня нельзя было остановить, я поперлась в Цюрих, внутренне уже примирившись с тем, что снова позволю ему вытереть об себя ноги. Боже, я даже ждала этого! Все, о чем я думала – это то, что я увижу его снова. Одержимая дура. Одержимая, но не лишенная инстинкта самосохранения. Именно этот инстинкт заставил меня прийти к Мику в вечер перед вылетом.

Зачем?

Понимала ли я, что обрекаю его своей глупостью, ставлю под удар? Нет. Как всегда, я думала только о себе. Мне хотелось верить, что если я дам слово Мику, шанс, надежду, обязательства, то удержусь от болезненной потребности в другом мужчине.

Ничего не вышло.

У меня не осталось ни одного, ни другого.

На самом деле, ни один по-настоящему и не был моим.

Утром перед вылетом в Цюрих, Мик отдал мне ключи от своей квартиры.

Наверное, этот день обещал ему счастливое и светлое будущее. Я позволила ему надеяться и верить мне.

Я хуже Джейсона.

Я убила Мика Купера. Только я.

И когда самолет приземлился в Ла-Гуардии, я не побежала к нему, чтобы просить прощения и пытаться объяснить. Я, как последняя трусиха, спряталась дома.

Только утром следующего дня, напуганная молчанием Мика, я поехала к нему на квартиру. Ключи в моей руке казались такими тяжелыми. У меня не было никакого предчувствия. Я просто собиралась попрощаться с ним.

Он погиб, так и не узнав, как сильно мне жаль, что я разбила его сердце и сломала жизнь.

Возможно, я чувствовала свою вину бы не так остро, если бы не видела его мертвым.

Я нашла его… Сначала мне показалось, что он просто спит. Только потом заметила кровь…Я вызвала полицию.

Но я не сказала, кто мог желать смерти Мику Куперу…

Дино проявил небывалое участие, узнав о случившемся. Он даже предложил мне взять три дня выходных, чтобы я пришла в себя. Словно трех дней достаточно, чтобы забыть, что из-за тебя погиб человек. Не просто человек… Лучший и единственный друг. И все, что мне от него осталось – часы, которые он подарил мне, когда я окончила Гарвард, и обручальное кольцо… Меня разрывало то, что он ушел, презирая меня. Из-за меня. С этим сложно, невозможно жить дальше. У меня не было шанса объясниться, да и что я могла сказать? Любое оправдание обидело бы Мика еще больше.

Наверное, я никогда не хотела быть счастливой, поэтому не выбрала Майкла. А теперь я каждую ночь, каждый гребаный сон вижу его и пытаюсь сказать. Подобрать слова… И ничего не выходит.

На похороны собралась куча народа. Оказывается, его любило так много людей. Марина оставила своего горячего супруга и прилетела, чтобы поддержать меня. Мама тоже была рядом и Андреа, которая не переставала рыдать с тех пор, как узнала. Даже Лайза пришла. Его родители, конечно, были в центре внимания, едва живые от потрясения и горя. Появление Джоселин Романо, призрака из моей забытой свободной жизни, стало неожиданным, но я слишком была погружена в скорбь, чтобы как-то реагировать на ее пепельно-бледное лицо с заплаканными глазами. Она не выглядела плохо, она выглядела ужасно, словно опустившийся, потерявшийся в жизни человек. Мне не было жаль ее.

Единственный человек, заслуживающей жалости, любви, внимания, больше в них не нуждался. Я смотрела в лица каждого, кому был дорог Мик, и думала… я, я виновата в том, что они потеряли его. Я обокрала каждого из собравшихся. И все еще не знала, что буду делать дальше…

Все разошлись с кладбища после церемонии прощания, но только я не могла заставить себя уйти. Мне казалось все происходящее сном, очередным дурным сном.

Мама и сестра пытались уговорить меня поехать с ними домой и, сдавшись, уехали с Дино Орсини. Конечно, он был здесь. Инкогнито, разумеется. Темные очки, закрывающие пол-лица, впалые скулы, идеальный костюм с иголочки, дизайнерская обувь. Метросексуал хренов. Он выглядел великолепно для похорон. Мне не хотелось даже смотреть на него. Он напоминал мне о Джейсоне, о Лайтвуде. Обо всем этом аморальном конклаве.

Только верная Марина осталась со мной. Только ей я могла сказать правду.

– Марин, я знаю, кто это сделал, – прошептала я, убедившись, что нас никто не видит и не слышит. Подруга обняла меня за плечи, привлекая к себе. От нее пахло светом и цветами. И счастьем. Мне хотелось плакать, но я не могла. Что-то окончательно надорвалось во мне, когда я увидела Мика в луже его собственной крови. Наверное, я окаменела, как те мужчины, которые встречали взгляд Медузы Горгоны.

– Ну, милая, не переживай. Следствие разберется, – ласково прошептала подруга, перебирая мои волосы. Ее пальцы были прохладными, красивыми, тонкими. Замужество изменило Марину, сделав ее утонченной, мягкой, нежной.

– Ты не поняла. Я не предполагаю, не строю гипотезы. Я точно знаю, кто убил Мика, – подняв голову, резко сказала я, посмотрев в глаза Марины.

– Саш… – Она осеклась, заметив непоколебимость и твердую уверенность в моем взгляде. – Кто? – Она не сказала вслух, произнесла одними губами, или просто вопрос отразился в ее глазах.

– Доминник, – выдохнула я, заметив, как побледнела Марина.

– Почему ты так решила? – В вопросе прозвучало сомнение, даже неверие. Мы давно не делились тайнами друг друга. Марина почти ничего не знает…

Я не стала ничего объяснять, просто посмотрела на свежий могильный холм, заваленный цветами. Я должна ему. Так много должна… Целую жизнь.

– Не делай ничего сама, Саш. Пожалуйста, не натвори глупостей, – взмолилась Марина. – Пусть полиция решает, кто прав, а кто виноват.

– Полиция ничего не сможет против него сделать.

– И ты тоже.

– Одна – нет. Но я найду способ.

– Что ты собираешься делать? – обеспокоенно спросила подруга. Я спокойно улыбнулась ей.

– Я хочу, чтобы его не было в живых.

– Саша…

– Иначе я не смогу жить дальше. Я все равно, что похоронена там, – я кивнула на могилу, – с Миком. Это из-за меня, Марин. Я хотела попробовать, я обещала ему…

– Кому и что ты обещала? – тихо спросила Марина Крейг, растерянно разглядывая меня.

– Мику. Полиция передала мне его вещи. Там было кольцо. Обручальное кольцо в коробочке. Он купил его много лет назад. И все время … – Голос мой сорвался, я отвела глаза, но не заплакала. – Кольцо было у него в кармане. Он поехала за мной, чтобы сделать предложение. Второй раз. Я дала ему понять, что могу принять его. Он не мог ждать, ему не терпелось, поэтому он поехал. Я убила его.

– Не понимаю, какое это отношение имеет к Доминнику?

– Пока Мик с цветами и кольцом ждал меня на рессепшена, а отмывалась после… Джейсона.

– Саша… – потрясенно выдохнула Марина.

– Не говори ничего. Не спрашивай. Просто мне нужно было сказать. Я не могу жить с этим, понимаешь? И сказать не могу. Кто поймет? Если даже в твоих глазах недоумение.

– Милая, мне очень жаль. – Подруга сжала меня в своих крепких объятиях, отдавая свое тепло моему озябшему телу. – Я никогда не буду тебя осуждать, чтобы ты не сделала.

Джейсон

Это утро не было приятным, как и многие другие до… несмотря на то, что я провел ночь не один.

Мисс Прайс пришла сама. В Цюрихе, разумеется, романа у нас не случилось. Откровенно говоря, мне было не до нее. Я, конечно, мог бы, и физиологически проблем не возникло бы сто процентов. Меня волновал моральный аспект. Невероятно, вы тоже в шоке?

Мне нравилась Изабелла. Я любил Лекси Памер, несмотря на безумные чувства, которые она продолжала во мне будить, но мне нужна была пауза. Нельзя просто от одной перейти к другой, не потеряв чего-то внутри себя. Чего именно – сказать сложно…

Просто я так чувствовал. Странно. Тяжело. Разбито.

У меня полно целей и проблем, помимо отношений с женщинами. И по большому счету несколько дней после возвращения в Дубаи я вообще не думал о Прайс, как о сексуальном объекте, хотя она часто маячила рядом.

О Лекси я пытался не думать. Получалось со скрипом, но я старался. Иногда во время важного звонка или деловой встречи в памяти мелькало выражение лица Лекс, когда я спросил, не изменила ли она мне, и все внутри обрывалось, хотелось крушить, рычать, убивать…

Но я брал себя в руки. Мне нужно было решать проблему без лишних эмоций. Трезвый рассудок.

Но Лекс… Она меня вымотала, выпила до дна. Мы так измучили друг друга, что иногда мне кажется, что придушить ее тогда, в зеркальной комнате, а потом застрелится самому, было бы отличным выходом.

А Белла Прайс?

Противоположность Александры. Не такая бешеная и горячая, но тоже яркая птичка. Умная, воспитанная. Гордая, уверенная в себе. Шикарная крошка. С ней я мог бы забыть о безумии, в которое постоянно тащила меня Лекс со своими порочными голубыми глазами, которые только казались покорными, и этим грешным телом, отдающимся мне без остатка, вызывая физическую боль от расставания, когда мне приходилось отрывать себя от нее.

Но речь не о ней. Черт, почему так происходит? Лекс не уходит из моих мыслей. Она живет во мне. Постоянно, уничтожая изнутри, заставляя делать то, о чем я потом обязательно жалею. Зачем она дразнит моего зверя? Почему, бл*дь, я не могу переключиться на роман с другой девушкой. Красивой, чувственной, достойной лучшего, чем я, но от этого еще более желанной.

Белла пришла ко мне вчера. Я уехал из офиса компании раньше, чувствуя, что еще немного и выключусь на рабочем столе. Я принял душ и собирался ложиться спать, когда заявилась Изабелла Прайс в неприличном сексуальном платье, с бутылкой дорого виски, пьяная, развязная и без нижнего белья. Я был бы дураком, если бы выгнал ее.

Я немного выпил, чтобы расслабиться, даже что-то там приготовил на скорую руку. Порезал фрукты, разогрел пиццу. Мы смеялись над какой-то ерундой, она танцевала без музыки, снимая с себя платье. Было весело и просто. И я наслаждался каждой минутой. Не думал ни о чем.

С ней было хорошо. Удивительно. Я мог притвориться кем-то другим, потому что Белла ничего не знала обо мне, кроме слухов. Обычным парнем, который может построить нормальные, стабильные отношения. Она не застала того Джейсона, которым я был. И у меня не было ни малейшего желания причинять ей боль. Напротив … Я был ей благодарен. За искренность, за желание быть со мной.

Мне этого хотелось. Я чувствовал себя растерзанным после истории с Лекси… и немного позже, когда Изабелла начала заявлять на меня свои права, я вдруг понял, что чувствовала Лекси, когда пыталась спрятаться, найти спасение и утешение в отношениях с Купером, но было уже слишком поздно. Слишком много дел наворочено.

Сейчас я не могу жить прошлым. И Лекси должна держаться подальше от меня. Единственная женщина, которой ничего не угрожает, если она будет со мной – это Изабелла Прайс. И когда в ту ночь я трахал, ни одной мысли о Лекси Памер не возникло в моем мозгу, хотя до этого каждая шлюха, на которую я залезал, вызывала ощущения отторжения, неправильности, пустоты. Я действовал на автомате, спускал накатившийся негатив и шел дальше. С Изабеллой так поступить было нельзя. Я в любом случае остался бы с ней, даже если не чувствовал бы никакого притяжения. И на то были свои причины. Не самые благородные, но в том мире, в котором я оказался, никто не знает о благородности. Белла была восхитительна, очень естественна в своих желаниях. Ее тело было упругим, юным, ухоженным и невероятно чувственным, но я не потерял голову. Мне не хотелось остановить время, чтобы задержать рассвет. Но я испытывал другие чувства, к которым не привык. Я бы хотел успокоить всех и сказать, что Белла не затронула меня, что я остался пуст и равнодушен, но это не так. Я слишком устал быть один, не смотря на количество женщин в постели.

Количество не заменит качество. Я становлюсь старше, и разделенный с объектом вожделения мой зверь успокаивается, прячется до следующего раунда. Странно, когда Лекси нет рядом, мои мысли обретают ясность, а будущее – очертания.

Могу ли я отпустить ее окончательно?

Этот вопрос самый сложный из всех, которые я задавал себе в последние недели.

Скорее, нет. Даже если я свяжу свою жизнь с Беллой, это ничего не изменит внутри меня. У нас с Лекси своя маленькая реальность, вселенная, которую мы разделили на двоих. И это не райский оазис, отнюдь. Наша вселенная горит в огне, и мы оба внутри сгораем, превращаясь в пепел, возрождаясь и сгорая вновь. Замкнутый круг, западня, из которой нет выхода. Но реальность снаружи сложна и многолика. Полная проблем, которые я обязан решить. У меня своя война. Внутри и снаружи.

Игрок. Я готовился к решающему матчу всю свою жизнь. Но ни один тренер не смог бы научить меня играть сразу за две команды. И у моей игры есть своя неуловимая мелодия, которую способен слышать я один. Однажды, спустя много лет, я наложу ее на ноты и сыграю своим детям. Если останусь жив.

Лекси

Я думала, что дом – это единственное место, где можно не ждать удара в спину. Святое место, где все мы черпаем энергию и силы для каждого нового дня. Я всегда так считала и была уверена, что эта святыня незыблема и нерушима. Я слишком часто ошибаюсь, отвлекаясь на вещи, которые не стоят моего внимания, на недостойных людей…

Не знаю, как случилось, что мой дом стал пристанищем скандалов и ругани. Черт возьми! Я так долго, так мучительно сложно шла к тому, чтобы устроить всем нам достойную жизнь. Сытую, спокойную. Я через ад прошла. Я потеряла себя, лучшего друга, надежду на будущее. Я так хотела верить, что хотя бы моя крепость, мои три кита существуют.

Моя собственная вина неоспорима. Каждый день, возвращаясь, практически приползая с работы, я принимала душ и вырубалась, чтобы утром снова начать по кругу… После гибели Мика все стало еще хуже. Я перестала нормально спать и есть. Меня съедала совесть, стыд, раскаянье. Никакие лекарства не помогали, да еще эти вызовы в полицию, где мне не давали забыть о случившемся. Целый месяц, или даже два, меня дергали на допросы, прежде чем оставить в покое, пообещав, что сообщат, когда дело сдвинется с мертвой точки. Я же знала, что оно не сдвинется никогда, развалится уже через пару месяцев. Люди, которые стоят за убийством Купера, никогда не будут осуждены. Только не американским судом. И когда я думала об этом, все внутри меня горело от гнева и ярости.

Ненависть дает нам силы жить дальше, ставить цели, расставлять акценты. Но вот только смакуя свою боль и лелея ярость, я пропустила нечто важное.

Сколько раз мама просила меня поговорить с Андреа? Десять, двадцать раз? Сколько раз я слышала, как мать кричит на отца, который делает вид, что его натянутые взаимоотношения между матерью и младшей дочерью не касаются? Когда их теплые и нежные объятия заменили нервные перебранки и раздельные спальни? Почему я не вмешалась? Разве много требовалось?

Маме было сложно, как и любой другой матери, чей ребенок проходит очередной этап взросления. Андреа вошла в тот возраст, когда родительская опека становится в тягость, когда хочется перечить, лгать, искать приключения на пятую точку и, найдя их, скрывать от родителей разбитое сердце. Это так знакомо и, кажется, было совсем недавно. Я справилась со своими ошибками в свои шестнадцать и была уверена, что каждая девушка должна получить уроки жизни. Сама. Поэтому я не вмешивалась. Мне казалось, я знаю достаточно.

Дреа знакомила нас с Джеком, и он всем понравился, кроме мамы. Но с ней все понятно. Я же не увидела в Джеке ни малейшей опасности, но если бы дело было только в нем. После той поездки, когда Андреа уехала с Джеком отдыхать, мама с папой жутко поссорились из-за того, что отец не остановил мою влюбленную сестренку. Позже, когда парочка вернулась и на какое-то время взяла тайм аут, мама облегченно вздохнула. Потом были похороны Мика, после которых я выпала на несколько недель, погрузившись в отчаяние и самоистязание. Нет, на самом деле я жила дальше, но на автомате. Долбаный манекен. Андреа была тихой, она переживала и даже в свой семнадцатый день рождения не позвала Джека. Я не спросила, почему. Черт, мне кажется, я даже не думала об этом. Мама была рада, что лав стори закончена и Дреа опять сидит дома, папа просто… был.

И когда три недели назад Андреа первый раз не пришла домой ночевать, я не забила тревогу. На мой вопрос, заданный утром за завтраком, сестра ответила, что была у Джека, что они помирились и всю ночь разговаривали о чувствах. Черт, это показалось мне искренним и правдоподобным. Мило и трогательно. Мама была настроена более скептично. Когда эти истории с ночевками вне дома стали повторяться неоднократно, ссоры и истерики поселились в нашей квартире, но я пребывала в счастливом неведении, точнее апатичном отстранении от всех текущих проблем, отдавая все силы только работе и планам мести, воплотить которую у меня не было ни одного единого шанса. Андреа заканчивала колледж в следующем году и сейчас должна была усиленно учиться и готовится к поступлению в выбранный и одобренный мамой Принстон на факультет архитектуры, поскольку Андреа активно интересовалась дизайном, чертежами, макетами и прочими вещами, о которых я не имела ни малейшего понятия. Но она погрязла в любви. А когда пришли документы об ее исключении из колледжа за неуспеваемость и прогулы, случился настоящий взрыв. Мама кричала на Андреа, на отца и на меня, когда я вернулась после десяти вечера с работы. Сестра к тому времени уже сбежала в неизвестном направлении, взяв, как потом оказалось, только удостоверение личности. Я звонила несколько часов. Потом через социальные сети вышла на ее парня, Джека… и тут нас ждал полный крах. После той ссоры, которая случилась у них во время отпуска, они ни разу не виделись. Кем бы ни был парень, по которому сходила с ума Андреа, это был не Джек. Черт, может, это вообще был не парень? Мы, оказывается, так мало знали о Дреа! И не только мы. В колледже, куда мы поехали утром, нам тоже не сказали ничего нового. Андреа перессорилась со всеми и последние несколько месяцев ни с кем не общалась, не посещала занятия и дерзила преподавателям, вела себя грубо и вызывающе. Я слушала и не верила, что говорят о моей сестре. О веселой, взбалмошной, доброй, лучистой и острой на язык Андреа.

Когда через сутки Андреа не появилась, мы подали заявление в полицию, которое приняли с долей скепсиса и иронии, предположив, что девочка «нагуляется и придет». Такой возраст. Все говорили одни и те же слова, разводя руками.

В глубине души первые два дня я не паниковала. Мне почему-то верилось, что Андреа прячется у какой-нибудь подружки, которую мы не знаем. О парне я вообще не думала. Эта версия казалась мне нелепой. Да, мы мало общались с сестрой в последнее время, но такие вещи она мне рассказывала. Если бы кто-то был, она не смогла бы молчать. Я не верю, что дело в парне. Нет.

Оставался открытым вопрос, зачем и куда она сбежала?

И, когда еще через три дня она не пришла, появился панический страх, который ввел меня в ступор. Мать с отцом практически не разговаривали, каждый погрузившись в своей горе, а я сгорала на работе. Нам нужно было объединиться и искать выход, но мы замкнулись каждый в себе. Я наняла частного детектива, пообещав ему баснословный гонорар, если ему удастся выяснить местоположение Андреа. Череда испытаний, которые подкидывала мне жизнь, с завидной регулярностью нарастала. Ни единого просвета. Я выдохлась. И я совершенно запуталась, потеряла нить…

Это был полный хаос.

Я была в офисе, просматривала отчеты после онлайн-конференции с Призраком в его кабинете, когда услышала приближающегося шум вертолета. Взглянув в окно, я сразу узнала логотип частной авиалинии Изиды. С Лайтвудом я только что говорила, он сейчас в Дубаи на срочных переговорах Триады. Значит, это Дино Нонберто Орсини собственной персоной.

И не ошиблась. Через пять минут он уже входил в офис, приглаживая волосы. Я невольно прошлась взглядом по поджарой, подтянутой фигуре. Сегодня он был одет неофициально. Темно-синие джинсы и голубой свитер поло. Спортивная обувь. Заметив мои удивленный взгляд, Дино усмехнулся, приподняв одну круто изогнутую бровь. Я в очередной раз подумала, что парень мог бы сделать карьеру на телевидении, если бы не пошел в бизнес. Он будил во мне смешанные чувства. Его внешняя неприступность, холодная расчётливость и циничный взгляд на окружающий мир сбивали с толку. Но когда Дино приоткрывал завесу своей крепости, приглашая заглянуть внутрь, я испытывала некоторое влечение, но его было недостаточно, чтобы назвать это желанием. И я думаю, он понял, что я не разделяю его настрой, когда поцеловал меня в нашу последнюю встречу в этом офисе перед отлетом в Цюрих. Я не ожидала и поэтому не сразу среагировала, и признаться, мне было интересно, откликнется ли что-то во мне на прикосновения мужчины, чужого мужчины…

Откликнулось, но это было не то, чего бы мне хотелось.

Недостаточно. Мало. Я так не хочу.

Но Дино удалось разбередить мои чувства. Не к нему, а к другому человеку. Я испугалась того, что могу натворить снова. В тот вечер я поехала к Майклу, чтобы дать нам обоим шанс на будущее, но на самом деле это решение как раз-таки лишило этого шанса нас обоих.

– Как поживает, самый красивый в истории «Боско энд Варт» руководитель? – с лукавой улыбкой спросил Дино, плюхнувшись в кресло напротив стола, за которым я работала. Прищурившись, я в немом изумлении уставилась на него. Орсини выглядел иначе. Слишком живой, воодушевленный, явно очень довольный. Ах, да… его же любимый босс в Дубаи. Конечно, есть повод радоваться. Никто его не нагнет этой ночью… подумала я и сразу пожалела о подобных циничных мыслях. Все эти волнения последних дней, поиски сестры ожесточили меня еще больше. Я собиралась обратиться к Дино. Сначала мне не хотелось выносить сор из избы, но, видимо, придется. Сама я не справляюсь.

Заметив мой мрачный и замученный вид, Дино тоже поморщился.

– Прости, я забыл, что ты недавно друга похоронила. Как его дело, продвигается? – официальным тоном спросил Орсини. Я пожала плечами, разворачиваясь к нему вместе со стулом. До этого я сидела вполоборота.

– Нет. Только не делай вид, что удивлен, – раздраженно отозвалась я.

– Ты считаешь, что я могу что-то знать об убийстве Купера? – холодно спросил Дино, изучающе глядя на меня. – Или у меня есть причины интересоваться этим делом?

– Прекрати говорить со мной, как с идиоткой. Вы все из одной шайки. Ты не можешь не знать, что один из ваших заказал Майкла! – не выдержав, закричала я, вскакивая на ноги. Меня охватил внезапный приступ гнева, на который Орсини внимал с холодным равнодушием.

– Из одной шайки? Прости, но ты сейчас, о чем?

– Я говорю про вашу группировку, Дино. Вы все связаны. Не говори, что это не так. Я устала от вранья. Я хочу правды.

– Серьёзно? – Он ожесточенно взглянул мне в глаза, и по моей спине побежали мурашки. Дино сейчас выглядел жутко. Узкие зрачки, свирепое и бездушное выражение лица.

– А ты знаешь, что бывает за правду, детка?

– Не называй меня так! – вспыхнула я.

– Почему? Это прерогатива другого? Какого это, а? Скажи, Лекс, секс с Доминником стоил жизни твоего друга?

– Замолчи! Ты ничего не знаешь!

– А ты противоречишь сама себе, – процедил сквозь зубы Орсини. – Идиотка, если хочешь правды, то будь готова принять ее и нести потом ответственность. За все в этом мире приходится платить. Уж я-то знаю.

– Конечно, знаешь, – презрительно хмыкнула я, окинув его красноречивым взглядом с головы до ног.

– Ни черта ты не понимаешь, – устало выдохнул Орсини, проводя ладонью по лицу, взъерошивая волосы. – Ты говоришь, что мы все связаны. Это не так. Я такая же пешка в тени королей, которые правят бал. Я могу только заглядывать за ширму, но ничего не решаю.

– Я так не думаю, – поджав губы, покачала головой. – Я наблюдала за Лайтвудом. У него к тебе сильные чувства.

– Ты думаешь, это меня радует? – горько усмехнулся он. – Лучше бы сукин урод меня ненавидел.

– Думаю, что тебе не стоит говорить вслух подобные вещи, – механически заметила, прекрасно зная, что все офисы, даже этот, слушаются.

– Ты считаешь, что Лайтвуд не знает, как я к нему отношусь?

– Так уйди от него.

Дино рассмеялся резким неприятным смехом.

– Ты такая глупая, Саш. Наверное, этим ты привлекла Джейсона. Идеальная дурочка, которая выполняет все его прихоти. Я расскажу тебе историю. Поучительную. И, может быть, ты перестанешь задавать идиотские вопросы. Хорошо?

– Если думаешь, что обидел меня, то глубоко ошибаешься. Мне плевать, что ты обо мне думаешь.

– Взаимно, Саша, – усмехнулся Дино. – Так вот… Жила была в Палермо, это на Сицилии, одна большая семья. Целый клан, можно сказать. Очень влиятельная семья. Отцы и сыновья возглавляли теневой бизнес на определенном участке страны. Много лет порядок не менялся, пока на арене не появилась четверо новичков. Сфера их влияния росла в геометрической прогрессии. Они были как вирус, от которого нет вакцины. Рано или поздно противостояние должно было случиться. И оно случилось. Сицилийская мафия действовала так, как привыкла. Конкуренты убирались, а с ними исчезала и проблема. Жизнь возвращалась на круги своя, и все шло своим чередом. Но на этот раз вышла накладочка. Сицилийцы недооценили соперников. Они успели уничтожить только двоих, когда на всю группировку объявилась охота. И это не было просто кровным возмездиям тем, кто был непосредственно виновен в убийстве, как ты, наверное, уже догадалась, четы Лайтвудов. Уничтожению подвергся весь клан, семейные ветви уничтожались полностью. Даже те, кто никогда не видел Лайтвудов лично, были расстреляны. Когда масштабы вышли за рамки разумного, некоторые участники преследуемой группировки сбежали в разные страны, подальше от Италии. На данный момент я не знаю о тех, кто выжил. Теоретически их не существует. Среди беглецов был мой отец. И так уж вышло, что за его голову была назначенная высокая награда, так как он был родным братом одного из убийц родителей Генри. Но он постоянно перемещался из страны в страну, заметая следы. Ему удалось несколько лет в сравнительном спокойствии прожить в Гватемале, где в итоге его нашли, но он в последний момент улизнул. Последним его убежищем был тихий городок в России, где отец встретил женщину и родился я. Не могу сказать, что я был несчастливым ребенком. Напротив, слишком счастливым. Родители меня обожали, баловали, давали мне все, что могли, а могли они не многое. Жили не богато и просто. Отец был с головой, но он никогда не стремился к наживе. И теперь я знаю почему. Он не хотел высовываться. Деньги всегда делают человека заметным, достойным внимания, а ему это внимание было не нужно.

– Изида нашла твою семью. – Я тяжело вздохнула, с бесконечным сочувствием глядя на Дино.

– Мне было тринадцать лет, когда группа людей ворвалась в нашу квартирку и убила моих родителей. Меня тоже собирались убить, но один из исполнителей в последний момент передумал и набрал чей-то номер, чтобы обсудить свое решение. Как я понял, он получил добро. Вот так стал сиротой.

– Что было дальше?

– А дальше меня перевезли в Германию и продали в бордель, где таких, как я, были десятки. – Дино спокойно смотрел мне в глаза, ни один мускул на его лице не дрогнул. Мне казалось, что это маска, но позже я поняла, что он такой и есть. Он не чувствует боли, стыда, гнева, вспоминая о прошлом. Орсини из тех, кто живет настоящим и следует определенной цели. И его откровенность тоже имела свой смысл, задачу и цену. – Меня посадили на наркотики, били, насиловали. Я не помню подробностей, потому что постоянно находился под сильным действием героина. Такие, как я, держались там недолго. Три-четыре года – и безымянная могила. Организм не мог выдержать дольше. Когда появился Лайтвуд, я был в невменяемом состоянии. Он не причинил мне боли, вообще до меня не дотронулся. Просто смотрел, задавал вопросы, заставлял есть. Потом мне сделали укол и увезли куда-то. Очнулся я в особняке Лайтвуда. Не скажу, где именно, потому что это закрытая информация.

– То есть, получается, что он спас тебя? – нахмурилась я, хотя в подобное верилось с трудом.

– Нет, – ухмыльнулся Дино. – Он выписал себе игрушку на дом. Откормил, отмыл, одел, обул, приручил к себе и начал пользовать. Не сразу. Он дал мне время привыкнуть к нему.

– Ты знал, что твоих родителей убили за то, что отец был замешан в убийстве его?

– Да. Лайтвуд сам рассказал.

– И все равно я не понимаю, почему ты не можешь уйти от него сейчас. Ты боишься, что он убьет тебя?

– Нет. Не меня. – Дино пожал плечами, его взгляд, остановившись на мне, стал тяжелым. – Когда мне было семнадцать, я влюбился. В актрису. Не смотри так, я же говорил, что не гей. Она колесила по всей стране, а я за ней, наплевав на истерики Лайтвуда и его следующих за мной по пятам псов. Я верил, что могу делать то, что хочу. Я рвался к свободе. Я искренне надеялся на то, что, когда я повзрослею, Генри остынет. Но этого не произошло. Я не знаю, почему он выбрал меня. Мне не нужна его больная любовь и он сам. Отчаяние толкнуло меня в объятия актрисы, которая была старше меня на семь лет. Ее звали Мирэль. Маленькая красивая француженка с округлыми формами и нежным голосом. Я сходил с ума рядом с ней. – В голосе Дино прозвучала горечь.

– И что случилось? Почему вы расстались?

– Ее убили, Саша. – Орсини пожал плечами, нервно разглаживая пальцами образовавшиеся морщинки на лбу. – И мы оба понимаем, кто.

– Боже… Это ужасно. – Я прижала ладонь к губам.

– Но я снова встретил девушку спустя два года. Она забеременела. У меня есть дочь. – Губы его дрогнули. – Мне всего двадцать три года. Ты можешь в это поверить?

Изумленно уставилась на Орсини. Да, я знала, что он молод, но двадцать два… Дочь. Он отчаянный парень, полный страстей.

– А где сейчас девочка и ее мать?

– Девочка в надежном месте, но если Лайтвуд захочет, то найдет. А мать… Он не любит делиться. Сару постигла участь Мирэль.

– Лайтвуд просто чудовище! – воскликнула я, потрясенная до глубины души. – Господи, ты же был совсем ребенком. Как же он мог?

– Открою тебе тайну, Саш, – выдохнул Орсини. – Лайтвуд – извращенец со стажем. Я не знаю, в чем его проблема, но страсть к мальчикам-подросткам у него была еще до меня, он и сейчас является частым посетителем подобных борделей, где можно получить ребенка на любое время и истязать его.

– Он причинял тебе боль? Хотя… я же видела синяки.

– Поверь, физическая боль не самая страшная, – ухмыльнулся Дино. Словно я не знала. Я понимала его, как никто другой. – Терять тех, кого ты любишь, вот что страшно, Саша. Не иметь выбора, не иметь шанса жить открыто, воспитывать дочь – вот, что страшно. Я чувствую себя на пятьдесят в свои двадцать три. Даже старше. Мне кажется, я давно перерос Лайтвуда и морально, и интеллектуально. Ты знаешь… когда боль постоянно сжигает душу, остается одно: делать упор на разум, на получение новых знаний, хоронить себя в работе, чтобы не думать, но не получается, Саш. Я каждую свободную секунду своего времени мечтаю о том, как однажды убью того, кто превратил мою жизнь я ад. И поверь, я найду способ.

– Не сомневаюсь в этом, – кивнула я. Орсини протянул руку и, сжав мои пальцы, посмотрел мне в глаза.

– На что ты готова пойти, чтобы отомстить за Майкла Купера?

– Ты сказал, что ничего не знаешь… – испуганно выдохнула я. Сердце трепыхнулось в груди, тревожно екнув.

– Правда стоит дорого. Готова платить?

– Дино, ты меня пугаешь.

– Брось, малышка. Я даю тебе выбор. Можешь и дальше жить, пряча голову в песок, теряя близких, или сделай решающий выстрел. Я научу как. Я прикрою.

– Зачем тебе это нужно?

– Я должен отвлечь Лайтвуда, заставить его поверить в то, что я верен ему.

– Как?

– Не будь идиоткой. Ты не можешь не понимать, что история с вашей встречей с Джейсоном в Цюрихе не случайна. И твое назначение. Да, я подсказал Генри, что тебя можно использовать, но я тогда еще тебя не знал.

– Как использовать? Я ничего не понимаю.

– Борьба за власть, малышка. Все банально. Генри не нужен Джейсон у власти. У него к нему острая антипатия, и он ищет способ избавиться от него. Доминника тщательно охраняют, поэтому приходится искать другой вариант. Слабые места, на которые можно надавить. Ты – это слабое место.

– Больше нет. – Я качнула головой, нервно теребя пальцами цепочку в вороте блузки.

– Да, малышка. Да! – хмыкнул Дино. – Зачем Джейсону убивать Майкла, если ему похер на тебя?

– Потому что он больной ублюдок.

– Ты сама сказала, детка. Я не тянул тебя за язык.

– Что я могу?

– Больше, чем кто-либо. У тебя есть доступ к телу, у других – нет.

– Что конкретно от меня требуется?

– Ты хочешь отомстить?

– Я уже сказала.

– Ты убьешь его, Саша? Хватит сил?

Я вздрогнула, внутри образовалась пустота, зияющая рана. Когда я говорю, что готова мстить, я не подразумеваю смерть. Я не хочу видеть его мертвым. Хотя сначала такая мысль была…

– Нет, – уверенно сказала я, заметив, как потускнел горящий взгляд Дино. Он был разочарован, явно ожидая другого ответа. – Дино, я ненавижу Джейсона, и я месяцами планировала, как буду медленно его убивать, как спляшу на его могиле, но сейчас у меня есть другая проблема, которая требует моего внимания. Моя сестра пропала полторы недели назад. Я обратилась во все инстанции, подняла на уши школу, знакомых, полицию и ничего. Она словно сквозь землю провалилась. Ей семнадцать, Дино. Девочка совсем.

– Красивая? – спросил Орсини, задумчиво глядя на меня.

– Ты ее видел. На кладбище.

– Точно, – кивнул Дино. – Славная малышка. Вы не похожи.

– Да, она кареглазая и смуглая. Андреа – красивая девочка, но она еще ребенок.

– Семнадцать лет – это уже девушка, которая способна принимать самостоятельные решения, – холодно отозвался Дино. Он закусил нижнюю губу, глядя на меня долгие несколько минут. Я пятой точкой чувствовала, что парень что-то знает. Дино не отводил взгляда, доставая телефон.

– Уверена, что готова к правде. Пойми, Саш. Сейчас уже пути назад не будет. Чтобы ее вернуть, тебе придется кое-что сделать. И я не могу обещать, что после смогу помочь тебе. По ситуации.

– Что ты знаешь об Андреа? – внутри все оборвалось. От напряжения в глазах лицо Орсини стало расплываться. Он на протяжении нескольких бесконечных минут искал что-то в своем айфоне, а потом протянул его мне.

Глаза заволокла пелена, и мне пришлось проморгаться, прежде чем я смогла видеть. Это была Андреа. Живая. Волна облегчения накрыла меня, заставив выдохнуть, а потом я обратила внимания на детали. Андреа стояла возле черной машины, на улице, возможно у дороги или на стоянке. Но это было неважно, потому что я посмотрела на того, кто держал ее за руку. На снимке было видно, что Андреа пытается вырвать кисть из пальцев, которые плотно сжимают ее запястье. Я могла бы узнать эти пальцы, даже не глядя на лицо. Я не заплакала, не закричала. Не забилась в истерике. Я рассмеялась. В уголках глаз выступили слезы.

Мне было суждено убить его. Джейсон Доминник. Этот был он. Тот, кто держал за руку мою сестру. Я боялась даже предположить, зачем она ему, что еще он делает с ней. Я не хотела даже думать об этом, но не могла не думать. Я сходила с ума в прямом смысле слова.

– Ты уверен, что Дреа у него?

– Я точно это знаю.

– Зачем?

– Понятия не имею, – пожал плечами Дино. – Захотелось свежачка. Ему не впервой. Ты зря смотришь на Андреа, как на ребенка. Она вполне сформировавшаяся молодая красавица, способная увлечь мужчину.

– Что я должна сделать? – спросила я, чувствуя, как гнев застилает все остальные чувства и помыслы.

Я стала одержимой жаждой убийства Джейсона в одно мгновение, с не меньшей силой, чем ранее была одержима желанием быть с ним. Он тронул мою семью, убил моего друга. Он перешел все границы. Я должна его остановить. И плевать, что будет дальше. Я готова…