Глава двенадцатая, о женском коварстве

Двенадцатый день Второго месяца 7026 года

Янгва Маир Мадогор

Не сплю почти всю ночь. Как там Лия? Удобно ли ей в седле? Я поздно сообразил, что стоило дать ей с собой мазь от натёртостей. У неё наверняка очень нежная кожа, а к седлу она не приучена. Позаботится ли о ней хоть кто-то?

Желание догнать ирретов караван не оставляет ни на секунду.

Но это будет выглядеть настолько жалко… я даже толкового повода придумать не могу. Отдать мазь? Смешно. И даже если так, что дальше? Заявить, что я скакал больше суток, чтобы сообщить, как она мне безразлична? Шиярх и так всё понял, ещё не хватало, чтобы поняла Лия.

К опытам душа не лежит, всё валится из рук. Ещё и Ньока обиделась. Шипит недовольно по углам. Прикормила её Лия… А я что? Не буду же я по несколько часов в день готовить для одного себя? Для гишины достал разное мясо, она понюхала и уползла. Показывает характер. Ну ничего, пусть мышей ловит, а то разбаловалась, недавно паука видел на кухне. Совсем обленилась.

Что, если всё-таки попросить перевод в Архитеп? Тогда хоть издалека смогу видеть Лию…

Нет, от этого станет только хуже. Рано или поздно она выйдет замуж, родит детей. Без меня ей будет лучше. Да и себе зачем душу бередить? А желание кинуться вслед за караваном — задавить.

***

К вечеру третьего дня путешествие мне не просто опостылело. Опротивело. Осточертело.

Песок во всех местах, невозможность помыться, тошнотворное покачивание в такт рысящему фахораку... А ещё караванщики не обедали, только вечером разжигали костёр и готовили еду. Караван поднимался рано утром, затемно, шёл до первой жары. За час до полудня быстро разбивались палатки, ставился навес для фахораков, и все ложились спать. Десятник охраны оставлял лишь дежурных. Понятно дело, что я днём уснуть не могла, не привыкла. В середине дня на перекус лишь кунива, сухарики, орехи или печенье. Желудок категорически протестовал и против невероятно плотного завтрака, и против отсутствия обеда. Зад протестовал против бесконечного сидения в седле, а разум — против отупляющего воздействия однообразного пейзажа. Я словно устроилась на тяжелую изнуряющую работу, за которую платили натёртой промежностью и песком на зубах.

Зейх пытался развлекать меня шутками и местными легендами, но отвратительное самочувствие, тянущая боль в животе и пыль в носу не давали погрузиться в его искромётный юмор. Хотя иногда я улыбалась в ответ вполне искренне. Всё-таки сопровождающий обо мне заботился и окружил непривычным, но приятным вниманием. Даже мазь подарил, хотя я и не просила.

Посетила умная мысль завести дневник. Посетила, осмотрелась, оценила обстановку и ретировалась. И правильно, для умных мыслей есть куда более комфортные условия, а не вот это всё. Ещё тяготило муторное предчувствие какой-то пакости. К сумеркам я была раздражена настолько, что хотела кого-нибудь пристукнуть, возможно, себя. От осознания, что в таком режиме ехать ещё девять бесконечных дней, становилось дурно. Из-за обеденного сна дней будто бы становилось вдвое больше.

Когда мы подошли к удобному для ночлега месту и остановились, солнце уже зашло. В пустыне темнело мгновенно, ночь словно падала сверху неожиданно и резко. Зейх ушёл разбивать лагерь, а я встала в сторонке, разминая ноги и наблюдая за его ловкими движениями. В первый вечер я пыталась помочь Дарише и Ильхасу готовить, но вреда оказалось больше чем пользы — почистила не то, сложила не туда. Так что меня прогнали отдыхать.

Сухой горячий воздух обдувал лицо. Я наконец сняла маску-очки и растёрла затёкший лоб.

— Лия, хочешь компотика? — крикнула Дариша.

— Да, ещё как! — я спустилась к очагу и подставила свою флягу под струйку.

Стаканов в походе не держали — и песок налетал, и мыть их было нечем.

— Ты ляжешь одна? — лукаво спросила она.

Я закатила глаза. Дариша твёрдо вознамерилась породниться и ухаживала за мной похлеще Зейха, не забывая петь ему дифирамбы. Но я смотрела на это с улыбкой, просто у девушки слишком много энергии и нет другого вектора её приложения. Да и потом, кто отказывается от таких деятельных подруг? Отдаёшься в умелые руки — и вуаля, у тебя уже и муж, и работа, и платье куплено. Немного на её вкус, но это уже детали.

— Даш, я лягу одна. И все следующие ночи — тоже. В моём мире не принято так стремительно сближаться.

— А в нашем принято замуж выходить беременной! — сурово сдвинула она идеально очерченные дуги бровей. — Но если по разным палаткам спать, то так никогда замуж и не выйдешь.

— Ты, я смотрю, — исключение из правил. Что-то не вижу у тебя животика.

— Это только пока у нас дома своего нет. Вот как обустроюсь, как детскую обставлю — тогда держите ровно небеса, семья у меня будет большая. И дружная, — на всякий случай сурово добавила она.

— Как скажешь, — я примирительно подняла руки в воздух. — Что на ужин?

— Тебя что, Зейх покусал? Он уже три раза спросил. Что приготовлю, то и будете есть.

— Мм-м, у нас тоже есть такое блюдо. Жричодали называется, — рассмеялась я.

Даша хихикнула и быстро переплела косу потуже, чтобы выбившиеся пряди густых волос не мешали готовить. Я села рядом и наблюдала, как она достаёт загодя нарезанное мясо из холодильного ларя и кидает в шкворчащее в большом чане масло.

— Раз ты магичка, может, разогреешь лепёшки? — она указала на другой ящик, с хлебом. Его обычно подогревали на костре перед едой.

— Не лучше ли по старинке?

— Нет, лепёшки сладкие, а от мяса дух идёт. Пропахнут. Ты попробуй хотя бы. И мне помощь, и тебе опыт.

Попробовала, отчего нет. Сожгла всего одну лепёшку и стыдливо бросила её в костёр под смеющимся взглядом Дариши. Остальные согрелись и лежали на подносе румяным и тёплым строем, будто только из печи. Я накрыла их полотенцем, чтобы песка не надуло. Хотя это и бесполезно. Песок в пустыне вместо приправы.

— Ты как? Мазь помогла? — Зейх сел рядом со мной и положил руку на колено.

Пока так и не поняла, как относиться к этим прикосновениям — они не вызывали у меня ни восторга, ни отторжения. Хотя скорее были приятны: я чувствовала мужской интерес, и от этого спина сама распрямлялась, а плечи расправлялись. Да и парень Зейх симпатичный. Красивее Ирихана, если подумать. Нет в нём всей этой суровости, надрыва и тайны. И я пока не поняла, хорошо это или плохо.

— Да, стало легче, но всё равно непросто…

— Потерпи ещё три дня. На шестой день всё придёт в норму, проверено. И мазь наноси утром и вечером. Или хочешь — я помогу, — игриво улыбнулся он.

Я фыркнула, а потом подумала, что после целого дня на фахораке не отказалась бы от массажа. Вот только всем известно, что массаж — это троянский конь с сексом внутри. А к нему я пока готова не была.

— Спасибо, я сама пока справлюсь.

Пихнула парня в крепкий бок и показала язык.

— А вот я никак не справляюсь. Вся спина болит и ноет, нет мне счастья и покоя… — картинно посетовал он.

— Больше драмы, Зейх! — подсказала Дариша и громко продекламировала: — Без твоих воздушных прикосновений моё одинокое сердце замирает в холодной клетке груди. Твои чудесные глаза — единственный источник радости и света в этом мрачном мире. Без твоей небесной улыбки я словно слепец, бредущий в жару по пустыне…

— И что, работает? — скептически спросил Зейх.

— С Даришей сработало, — отозвался Ильхас. — Только не перепутай грудную клетку с глазами, неловко выйдет. У меня где-то ещё валяется бумажка, на которую я всю эту ерунду выписывал.

— Ах ты вероломный подлец, — весело вскинулась Дариша. — Ну, держись!

— Уже боюсь! — тут же капитулировал он. — Нет, прости, брат, бумажка мне сегодня понадобится самому.

Весело переругиваясь, они разбили лагерь и приготовили еду. Я осторожно опёрлась спиной о Зейха. Тот возражать не стал, напротив, подставил плечо и руку. Откинув голову, посмотрела на чужие луны и чужие звёзды. В пустыне они настолько яркие, что их словно можно достать руками. А когда потухает костёр, кажется, будто небо сейчас обрушится на тебя мириадами сверкающих осколочков.

Когда оно действительно обрушилось, я даже не сразу поняла, что происходит. Дариша взвизгнула, меня вдавило в циновку плечом, ноги спеленало. Зейх рванул из ножен кинжал, но его придавило светящейся сетью к земле, как и меня. Накрыло всех, кто был у костра.

— Все тут? — раздался голос одного из караванных охранников.

К счастью, сеть задела не всех. Пять силуэтов виднелось в отблесках костра.

Но почему они не спешат нам помочь?

— Да. Кроме двоих караульных, но тех мы уже сняли, — ответил второй голос.

Из десятерых охранников-магов пятеро сейчас возвышались над нами, а ещё трое лежали придавленными к песку и циновкам.

Под сетью кто-то яростно забился.

— Поднимайтесь все, разом! — скомандовал женский голос, люди дёрнулись, но сеть держала крепко.

— Коша, лучше не стоит. Не испытывай моё терпение, дорогуша, ты и так успела меня позлить за время перехода, — улыбнулся Салит, десятник охраны, глядя на единственную женщину-охранницу. Краем глаза я видела, как она извивается под сетью и расшатывает ловушку маленькими смерчами. — Вот ведь упёртая!

Десятник сделал два шага, достал ятаган и рубанул по шее Коши. Дариша захлебнулась криком, Зейх напрягся всем телом, а я в ужасе смотрела на нависающий силуэт.

— Кто будет трепыхаться — последует за ней.

— Что вам нужно? Товар? Берите, — сдавленно прошипел невидимый Шиярх с противоположной стороны костра. — Берите фахораков, деньги и товар, но прошу, не трогайте людей.

— Тебя забыли спросить, что нам делать, — лениво процедил десятник. — Вих, ты подал сигнал?

— Да, уже.

— Тогда ждём.

Салит нарочито спокойно сел на мёртвое тело Коши и неторопливо обтёр ятаган о её грудь. Караванщиков было всего четверо — Шиярх с сыновьями и Дариша. Остальные — простые попутчики. И десять охранников, пятеро из которых оказались предателями.

Чуть повернула голову и натолкнулась на яростный взгляд Рахира. Оставшийся верным каравану охранник лежал лицом вниз и изо всех сил упирался спиной в магическую сеть. Тренированное тело напряглось, и Рахир медленно пополз к десятнику, словно крокодил к добыче. Десятник сидел к нему боком и манёвра не видел. В отличие от Ильхаса, который тут же обратился к предателю, чтобы отвлечь:

— Салит, разве мы тебе мало платили?

— Денег всегда мало, Ильхас. А вам просто не повезло.

— Я дам за наши жизни вдвое больше золотом, чем ты возьмёшь товаром. Слово караванщика, — раздался голос Шиярха.

— Пятьдесят фидий, — отозвался Салит. — Столько я намерен тут собрать. Предложишь вдвое больше?

Я замерла. У меня было пять фидий. И я бы сейчас отдала их, не раздумывая, за наши жизни. Но встревать в разговор сочла неразумным. Да и пока непонятно, чего главарь предателей хочет и кого он ждёт.

Рядом шевельнулся Зейх и зашептал:

— Держись за моей спиной и делай, что они говорят. Главное — молчи. Начнётся бой — вжимайся в землю, закрывай живот и голову.

Отличный совет. Проблема только в том, что сейчас Зейх лежал за моей спиной, сильнее вжаться в землю я не могла, а чёртова сеть не давала подтянуть колени к животу или двинуться. Только Рахир медленно и уверенно полз к цели.

Рядом с костром замерцал сгусток энергии и открылся светлый портал. Оттуда вышел маг, одетый в чёрное. Гость осмотрелся и кивнул:

— Хорошая работа, Салит. Какой улов?

— Пять чёрных фидий, три золотые, остальные обычные. Товар, барахло и фахораки наши, как и договаривались.

— Изумительно, — хлопнул в ладони пришлый. — Тогда приступим. Начнём с годичных фидий. Подводи по одному.

Из-под сети достали одного из путников, Дайфира. Он возвращался к семье после трёх лет отработки в копях. Дайфир забился в руках охранников, но те его оглушили. Новоприбывший маг достал из-под плаща резной футляр, вынул из него большие клещи и внимательно их оглядел. К нему подтащили пленника, пришлый маг примерился и перекусил фидию на шее Дайфира. Несчастный забулькал, схватился руками за горло и осел. Фидия осыпалась прахом.

С противоположной стороны костра раздалась ругань, сеть колыхнулась.

— Хм. Неутешительно, — пробормотал маг. — Салит, когда их хватятся?

— Не раньше чем через десять дней.

— Похвально. Тела сжечь, кострище засыпать песком, все следы уничтожить. Тщательно. Это точно не территория Демона Пустыни?

— Точно, мы в трёх днях пути от его башни, границу пересекли сегодня утром. Только есть одна загвоздка. Девчонка. Он передал её каравану лично. Не знаю, кто она для него.

Маг сморщился и сплюнул на песок.

— Неприятно. А без этого было нельзя?

— А я что мог поделать? — развёл руками Салит. — Как уж вышло. Ну, можно фидиру отдать или тут сжечь, какая беда-то?

— Неразумно. Вдруг её можно как-то получше использовать? Нет, девчонку пока оставим. Покажи-ка её.

Главарь наклонился, повёл рукой, сеть ослабла. Он рывком поднял меня на ноги. Рахир так и не успел до него добраться. Магические путы оплетали ноги, но теперь я стояла, глядя на пришедшего. Верхнюю часть лица скрывал капюшон чёрного плаща. Меня коснулась чужая магия, и я не знала, как от неё закрыться.

— Так, ну, что тут у нас, господа? Магичка, слабенькая, внешность необычная. И без фидии, — хмыкнул маг. — Обыскать.

Обыскивал Салит с удовольствием, облапал меня всю, залез пальцами между ног, больно ущипнул за грудь и горячо дыхнул в ухо. Стыд и смятение сковали по рукам и ногам. Я не представляла, что можно сделать против толпы вооружённых мужчин. Тело пробила крупная дрожь, я зажмурилась. Салит нашел и деньги, и письма.

— Нет, она ему не чужая. Даже поручительство есть. Девку я заберу с собой, — сказал маг, бегло просмотрев бумаги. — С остальными — по плану.

— Как скажете, ван, — кивнул Салит.

Теперь я хорошо видела, что они делали. Салит ослаблял сеть, его напарники оглушали и подтаскивали пленников к магу, а тот снимал фидии. Только сами фидии после этого рассыпались металлическим прахом, а люди падали на песок сломанными куклами. После каждой попытки маг что-то делал со своими клещами.

— Да будьте вы прокляты! — взревел один из пленников и затрепыхался в сети. — Чтоб вам вечно гнить без последнего огня!

— Ещё хоть слово — и я тебя самого оставлю гнить в песке!

Когда предатели добрались до Ильхаса, Рахир и Зейх кинулись ему на помощь. Раздался треск, Рахир с рыком рванулся вверх, почти смог подняться, но магическая сеть выдержала, и он рухнул обратно на землю. Зейха пнули по голове, он затих. Ильхаса подняли на ноги. Торговец резко дёрнул рукой — и подельник Салита зашипел, оседая на землю. Ладонью он зажимал рану в боку, между пальцев заструилась кровь.

Второй предатель выломал кинжал из руки торговца и двинул рукоятью по голове.

— Салит, помоги, — прохрипел раненый.

— Сейчас!

Ильхас бешено сопротивлялся, но Салит походя огрел его рукоятью ятагана по затылку, и парень обвис на руках предателей.

Салит подошёл к раненому товарищу и цокнул.

— Чёрная кровь, приятель. Это печень. Целителя у нас нет, сам знаешь. Зря подставился.

— Салит, — пробормотал тот, бледнея на глазах.

— Тащи его сюда! Быстро! — рыкнул маг. — Если сдохнет раньше времени, то фидия разрушится сама. А так хоть польза будет. Одну вы уже убили, хотя я тебе ясно говорил: никаких смертей до моего появления.

— Она сопротивлялась, — буркнул Салит, подтаскивая раненого приятеля к магу.

Тот вяло отбивался, весь живот покрыла блестящая кровь. В свете костра это выглядело тошнотворно. Меня передёрнуло. Позади раздался сдавленный смешок.

— Поразительно. Я же дал тебе надёжный артефакт. Ладно, не стой столбом, придержи этого.

Короткий клац — и мёртвый предатель рухнул на песок, а куски его фидии остались в руке у мага.

— Да чтоб его иррет пожрал, — ругнулся маг, колдуя над инструментом.

Когда Салит повернулся спиной, я повалилась на колени и попыталась разорвать белые путы сети над Рахиром. Бросив в неё весь свой резерв, я на секунду сорвала два узла, этого хватило, чтобы охранник вскочил на ноги и прыгнул, атакуя ближнего предателя. Одним движением Рахир вспорол ему живот и откинул тело на Салита. Тот пригнулся. Рахир выставил магический щит и заорал:

— Всем встать!

Люди вскинулись. Раздались крики и рёв. Сердце замерло в надежде. Сеть затрещала. Тонкие магические нити с хрустом лопнули. Сеть колыхнулась, от криков заложило уши. Но ловушка выдержала. Пришлый маг метнул в Рахира целую серию сгустков света, и один из них пробил щит. Охранник ничком повалился на песок.

Маг коснулся края сети и влил в неё силу. Порванные нити восстановились, ловушка вспыхнула ярче и с новой силой придавила людей к земле. Крики перешли в стоны и рыдания.

Светлый маг повернулся к наёмникам и указал на раненого.

— Этот живой? Тащи сюда.

— Нет, Салит! Я же столько лет твою спину прикрывал! — взвыл второй подельник Салита, придерживая руками распоротый живот.

— Прости, Йон. Сам видишь, нету целителя…

Салит сгорбился под весом воющего, но дотащил его до мага.

Щёлк — и фидия осыпалась прахом, а раненый затих.

— Тот следующий, — маг указал на Рахира.

— У него золотая.

— Тогда свяжите пока. Неприятно резвый.

Приказ исполнили двое предателей, имён которых я так и не запомнила. Их осталось всего трое. Салит заметно нервничал, бросая на мага короткие взгляды. От того не укрылась неуверенность десятника.

— Штаны не обмочи, воин. Не трону я тебя. У нас есть уговор, да и не мне же гнать фахораков и разгребать этот бардак. Сам не подставляйся — и уйдёшь отсюда живым. Следующего.

Ильхаса подтащили к магу, парень дышал с хрипами. Маг нацелил на его шею клещи и с лязгающим звуком перекусил металл. Ильхас забился в агонии и рухнул на землю.

В руках мага осталось блестящее кольцо.

— Превосходно! — просиял маг. — А говорили — невозможно…

— Получилось? — заинтересовался Салит.

— Да. Веди остальных.

Надсадно захрипел Шиярх, Зейх без сознания лежал у моих ног. Слезы давно струились по щекам, костёр казался размытым. Я протёрла ладонью глаза и посмотрела на Даришу. Она лежала спиной к месту, где орудовал клещами убийца, но по мертвенно-бледному лицу стало ясно, что она всё поняла.

— Подводи остальных с обычной фидией, — распорядился маг.

Салит подводил оглушённых людей, и они один за другим падали на землю. Коллекция колец на руке мага росла. Я опустила взгляд на песок.

— А можно сделать, чтоб живые оставались? — спросил Салит. — Девку жалко будет, ежели помрёт. Я б с ней развлёкся.

— Мёртвая девка ещё полчаса теплая, развлекайся в своё удовольствие, — отозвался маг, перекусывая фидию на Рахире. — Смотри-ка, а этот выжил. Ну-ка дай ещё одного попробовать.

Салит подтащил к нему Шиярха. Тот молчал и держал спину ровно, но глаза… Я уже знала, что его убьют, даже если он переживёт снятие фидии. Такого врага нельзя оставлять за спиной.

— Сколько вы хотите за жизнь старшего сына?

— Я не торгуюсь, деньги мне не интересны.

— Тогда прошу оставить его в живых, он без сознания и не опасен.

— Разве я закрыл лицо? — равнодушно бросил маг. — Мы все когда-то умрём, просто у вас в этом плане чуть больше определённости, чем у меня.

Я вскинула взгляд на светлого мага, запоминая его черты. Капюшон сполз, и теперь в отсветах костра он был как на ладони. Среднего возраста, упитанный, я бы сказала округлый. Вьющиеся волосы, мягкие черты, приятное лицо. Такой легко способен вызвать симпатию.

— Очаровательно. Выходит, есть две настройки — при одной получается труп, а при второй — голошеий босяк. Интересно, да? Такой простор для манёвра, — хмыкнул маг. — Веди остальных, девку оставлю тебе живой, я не жадный. Окончательный расчёт будет, как только вернёшься в город.

Салит кивнул и оскалился. Последними обработали Зейха и ещё двоих с чёрными фидиями. На стоянке в живых остались только я, Дариша, трое предателей и убийца-экспериментатор. Салит свернул сеть, а девушка поднялась ему навстречу сама.

— Спасибо, Салит, что спас мне жизнь, — мелодично проговорила она и грустно улыбнулась. — Знаешь, ты всегда мне нравился.

Я в неверии смотрела на её лицо. От сказанного к горлу подкатил тошнотворный комок. Один из предателей скрутил мне руки за спиной, едва сеть рассеялась, но я даже не попыталась бежать. Куда? Салит хоть и использовал магию неохотно, но был одарён.

— Так я и знал, — довольно растянул рот главарь, загоняя ятаган в ножны. — Пойдёшь со мной?

— Конечно, пойду, разве у меня есть выбор? Да и потом, ты всегда меня привлекал. Разве ты не замечал? Я бы давно грела твою постель, если б могла. Только сохрани мне жизнь, — умоляюще посмотрела на него Дариша.

— Ван, прошу за девушку.

— Хорошо, но ты сам знаешь правила, — пожал плечами светлый.

Этот ответ, скорее всего, значил, что долго Дариша не проживёт. Она же свидетель. Но она хочет жить. Как бы паршиво ни выглядел её поступок, она всего лишь хочет жить. Дариша кинула на меня короткий взгляд и вдруг подмигнула так же задорно, как раньше. Ни мертвенной бледности на лице, ни слезинки, ни скорби.

Маг перекусил фидию на её шее и забрал чёрное кольцо.

— Замечательно. Я беру бледноглазую, а вы наведите тут порядок. Горючего зелья у вас в избытке, не забудьте смешать пепел с песком, — бросил маг, направляясь ко мне.

Стоящий рядом конвоир толкнул меня ему навстречу, и я едва не упала, но маг поймал.

Пальцы вцепились в подбородок, грубо повертели мою голову из стороны в сторону, пока он разглядывал лицо.

— Любопытно, — сказал маг, повернувшись спиной к костру.

Я почувствовала, как скручивается магия, и уже знала, что он открывал портал.

Краем глаза увидела, как стоящая вдалеке Дариша обняла Салита за шею. Он склонился к ней. Девушка потёрлась о него грудью. От этой сладкой картины едва не вывернуло.

Секунду спустя светлый портал вспыхнул огненными искрами и схлопнулся. Маг натянул капюшон на лицо, прижал меня к себе, приставил к горлу кинжал и развернул лицом к паре, которая обнималась рядом с грудой мёртвых тел.

Горло сдавил спазм, холодное лезвие рассекло кожу, но боли я не испытывала. Только тягучее, глубинное отвращение.

Рука девушки скользнула к ширинке Салита, огладила её ласковым жестом, а затем поднялась к поясу и рванула кинжал из ножен. Дариша обняла Салита крепче и вцепилась зубами ему в горло. Он захрипел и резко дёрнулся, но не успел: кинжал уже вошёл в его бок — раз, другой, третий. Салит отпихнул девушку одной рукой и потянулся другой к ятагану, но снова не успел — Дариша отступила и нырнула ему за спину. Секундой позже он рухнул на колени, а затем упал ниц. Из основания черепа торчала рукоятка кинжала.

— Стоять! — скомандовал маг шагнувшим вперёд наёмникам.

Дариша оскалилась. Она наступила на спину Салиту и улыбнулась окровавленным ртом. Держащего меня мага передёрнуло от её взгляда.

Он швырнул в девушку белым сгустком, она расправила плечи и гордо посмотрела в лицо своему палачу. В этот момент наперерез ринулась огненная плеть, хлестнула по сгустку у самой груди девушки и взорвалась сонмом белых искр.

Дариша рухнула на песок.