Глава тринадцатая, о стопроцентной скидке

— Демон Пустыни, — фальцетом пропел маг у моего уха. — Ты даже не представляешь, насколько ты не вовремя.

— Отпусти девочку и давай поговорим как мужчины, — раздался низкий спокойный голос Ирихана, хотя сам он шёл к нам, сияя огненным факелом.

— Нет, у меня другое предложение. Я отпускаю девочку, а ты позволяешь нам уйти в портал. А если ты нападёшь, то мы сгорим вместе с ней. Что скажешь? — противно пропищал маг.

Ирихан вспыхнул ещё ярче. От его прихода по груди растеклось нелогичное радостное тепло. Сердце забилось ещё чаще, и я жадно следила за идущей к нам фигурой.

— Что бы там ни было, она ни при чём.

— Убей их, — прохрипела я.

— Заткнись! — кинжал ещё глубже врезался в горло, а рука мага схватила за волосы. — Итак, Демон Пустыни. Девочка или долг стражника?

— Девочка, — Ирихан колебался лишь мгновение.

— Тогда не скучай! — со смехом ответил убийца.

Неестественно высокий голос взвился к небу. Светлый маг полоснул меня кинжалом по горлу и толкнул вперёд.

Шок пришёл раньше боли. Руки дёрнулись в попытке зажать рану, но верёвка за спиной держала крепко. Я вижу, как глаза Ирихана становятся огромными, а неимоверно горячее пламя за его спиной взметается ввысь. Я делаю ещё один нетвёрдый шаг к нему навстречу. Он подлетает, подхватывает одной рукой и зажимает моё горло другой. Всё вокруг пылает огнём. В отдалении вскакивают и кричат фахораки. Горло обжигает болью, она клещами вцепляется в меня, не давая вздохнуть. Я беспомощно ловлю дикий взгляд Ирихана. Не могу дышать — воздух с хрипами застревает внутри.

Всё вокруг становится чистым пламенем. Кожу опаляет жар. Я не могу вдохнуть. Из груди вырывается надсадный стон. Огонь гаснет, и мы стоим в светлом помещении. Свет режет глаза, но цвета и звуки уже тускнеют. Я пытаюсь втянуть воздух. Обжигающая рука на горле держит крепко.

— Она должна выжить, любой ценой! — рычит Ирихан, и передо мной возникает ошарашенное лицо пожилой дамы.

Свет меркнет окончательно.

***

Тринадцатый день Второго месяца 7026 года

Архитеп

Когда предчувствие беды переплелось с желанием увидеть Лию, я не прислушался к внутреннему голосу сразу. Списал тягу к каравану на чувства к Лие, хотя теперь очевидно, что дело было не только в них. Но я проигнорировал предчувствие. Погибли люди. А ведь я мог выехать раньше. Какие-то полчаса спасли бы десятки жизней. Я неплохо знал Шиярха и его сыновей, и было горько провожать их в последний огонь.

Отдав Лию целителям, я вернулся на место бойни. След от портала к тому времени уже остыл, его погасили с другой стороны.

Выжили лишь двое — оглушённый магией Рахир и Дариша. Оба не смогли толком описать светлого мага. Дариша сначала лежала к нему спиной, затем смотрела на Салита, после видела лишь часть лица под капюшоном. Рахир был слишком сосредоточен на атаке.

Средний возраст, вроде бы округлое лицо. Опытный маг. Светлый. Изобретателен. Хладнокровен. Салит не называл имени, но говорил «ван». Кто-то из Домов? Возможно. Дариша утверждает, что сможет узнать голос. Со мной маг говорил, кривляясь, и я тоже не видел его лица. Кто он?

Сниматель.

Я должен проследить связи Салита и его подельников, но вместо этого сижу у больничной койки. Лия выжила, но не знаю, как она посмотрит на меня, увидев свой шрам. Когда из рассечённого горла хлынула кровь, я сделал то, что смог — запёк рану, чтобы дотянуть до целительской. Девушка на удивление хорошо перенесла мой портал. Илиса сказала, что шрам до конца свести не получится. Я перестарался. Чудом не сжёг всё горло. Сейчас жду, когда Лия проснётся, чтобы расспросить.

И не только расспросить. Убедиться, что испытанное не повредило её рассудок. Я видел Даришу прежде лишь однажды, но даже мне понятно, что теперь девушка сама не своя. Рахир обещал позаботиться о ней и сопроводить фахораков с товаром до города. Я вызвал Арина к ним на помощь. Жаль, что мыслеречью Рахир не владеет. Боевой маг, чтоб его! Попробовал научить, но с наскока не вышло, а задерживаться я не имел права.

Голова гудит от бессонницы и перерасхода магии. Три портала подряд и погребальный костёр — не шутки даже для меня. Пусть на бой сил я почти не потратил, но всё же. Мне бы поесть и поспать, но я жду, пока проснётся Лия. Хочу услышать её голос и удостовериться, что с ней всё в порядке.

***

Сначала почувствовала запах. Резкая смесь трав, дух полыни, влажный аромат моря. Приглушённый свет бил по глазам, я поморщилась.

— Лия? — чуть хрипловатый голос Ирихана помог очнуться окончательно.

Села на постели, огляделась. Он устроился рядом в глубоком кресле. Закашлялась, в горле дико першило, на глазах выступили слёзы. А потом я всё вспомнила…

Взглянула на огневика, всмотрелась в обеспокоенное лицо, залёгшие под глазами тёмные круги и резко очерченную линию подбородка. И меня прорвало. Слёзы хлынули из глаз сплошным потоком, губы задрожали, я закуталась в покрывало и потянулась к нему. Он обнял за плечи, бережно усадил на колени и погладил по волосам. Если он думал, что меня это успокоит, то жестоко ошибся. Я только сильнее вжалась в его грудь, обвила руками шею и уткнулась в плечо. Рыдания душили, горло саднило, но ещё больнее становилось от мысли, что они все погибли…

Ирихан успокаивал меня долго. Затем позвал целительницу, та напоила какой-то настойкой. В голове зашумело.

— Попробуйте почитать вот это, нам необходимо понять, не повредился ли голос, — женщина в годах сунула мне в руки книжку и раскрыла посередине.

Вздрагивая от рыданий, я попыталась сосредоточиться на пляшущих перед взглядом строчках. Но они то сливались в одну, то расплывались из-за стоящих в глазах слёз.

— Я не могу, — просипела я, беспомощно глядя на Ирихана.

— Тихо, тихо, — он снова погладил меня по голове, я прижалась в ответ.

От пережитого меня бил изматывающий озноб. Зубы стучали, тело дрожало, я сжалась в комок и забралась на колени к Ирихану с ногами, больше всего на свете боясь, что он меня оттолкнёт. Чужое тепло было жизненно необходимо.

— Дариша? — дрожащим шёпотом спросила я.

— Жива. И Рахир жив. Они ведут фахораков в сторону города, их сопровождает Арин.

— Остальные?

Он молча обнял меня крепче, и я снова разревелась.

***

Тринадцатый день Второго месяца 7026 года, продолжение

Архитеп

Странное чувство. Лия долго плакала, а потом уснула у меня на руках. Писать, конечно, не очень удобно, но само ощущение… Никогда не испытывал ничего подобного. И магия почти не мешает, тихо дремлет где-то внутри. Значит, достаточно трёх-четырёх порталов, чтобы можно было хотя бы прикоснуться к ней без риска.

Слёзы — это хорошо. С ними выходит ужас пережитого. Илиса сказала, что озноб — результат нервного перенапряжения. С голосом пока не ясно, но говорить она может, это уже радость. Лия тревожно вздрагивает во сне, но успокаивается, стоит лишь обнять её покрепче.

Что же я делаю?

Привязываю девочку к себе и привязываюсь сам. Но уйти — выше моих сил. Коснулся щеки — кожа нежная и гладкая, словно кожура тамура. Провёл рукой по бедру — словно украл. Поцеловал в шею, как вор. Без спроса, без разрешения. Магия унялась, а кровь кипит. Хочу раздеть и рассмотреть её. Какая она? Какой формы грудь, какого цвета соски? Такие же светлые, как кожа губ, или тёмные, как у минхи? Как она целуется? Какая она на вкус? Если начать её гладить, то как поведёт себя — засмущается или жадно потребует больше ласки?

Представляю, как укладываю её на постель, накрываю собой, глажу. Касаюсь пальцами, языком, телом. Пробуждаю в ней ответное желание, распаляю. Целую. Сначала сдержанно, осторожно, а потом — жадно. Когда она готова, когда тянется мне навстречу, когда безмолвно просит быть ещё ближе — толкаюсь внутрь. Схожу с ума от этого единения, снова и снова рвусь к ней, поверяю ей всего себя. И она — раздетая, открытая, прекрасная — принадлежит мне. Я двигаюсь в ней до тех пор, пока она не вскрикивает, пока её тело не сводит сладкой судорогой, пока она не начинает дрожать от удовольствия. И тогда я тоже не выдерживаю... и обжигаю её.

Нельзя.

***

Проснулась оттого, что затекла шея. Оказалось, что я лежу на плече Ирихана, расхристанная, раздетая, едва прикрытая толстой простынёй. Першение в горле стало чуть менее навязчивым, но хотелось пить. Я приподнялась на локте и оглянулась. В палате только мебель, других людей не было. На трёхногих столиках у неширокой кровати пусто. Я с трудом сглотнула вязкую слюну. Голова налилась ноющей болью. Ирихан спал рядом, его сердце билось сильно и редко, грудь вздымалась от размеренных вдохов. Он лежал поверх покрывала в одежде.

Вспомнила, как заползла к нему на руки, и щёки опалило стыдом. Нельзя же так откровенно навязывать себя, в самом-то деле. Он же дал понять, что никаких отношений не желает и я ему неинтересна. Я осторожно отодвинулась, но он перевернулся на бок и притянул ближе к себе. Даже слегка улыбнулся во сне. Ладно. Сделаем нам обоим стопроцентную скидку на стресс. Я прижалась лбом к груди Ирихана и затихла.

В звенящей тишине комнаты его дыхание казалось громким. Оно погружало в дрёму, гипнотизировало мерным ритмом, дарило спокойствие. Я расслабилась и постаралась ни о чём не думать. Но мысли о случившемся навязчиво лезли в голову.

Дариша… как я могла так плохо о ней подумать? Почему даже не предположила, что внезапная страсть может быть игрой? Когда она стояла на теле Салита с окровавленным лицом, как дикая пустынная кошка, я восхитилась её силой и решимостью. Я бы так не смогла. Мне бы в голову такое не пришло. Но Дариша права: женственность — это сильнейшее оружие в умелых руках. Вот только никто не учил меня им пользоваться. Мама — человек несгибаемый, волевой и сильный. Она подчёркнуто одевается в юбки и элегантные офисные платья, но женственности в ней ни на грош. Она не позволит открыть себе дверь или заплатить по счёту в ресторане. Она станет биться с мужчиной на равных, его оружием. Она бы никогда не поступила так, как Дариша. И, скорее всего, проиграла бы.

Дариша была совсем другой. Изменчивой, чуть капризной, но очаровательной. Она даже ходила как-то плавно, смотрела с затаённым вызовом, отвечала с дразнящей улыбкой. Салит же и правда засматривался на неё. Да все засматривались. А Ильхас гордился и ревновал одновременно, на три шага не отходил от невесты.

А потом она предпочла зарезать его убийцу и умереть. Она не могла не понимать, что её смерть будет долгой и мучительной, и всё равно сделала то, что захотела.

Не стоит пересказывать сюжет Анны Карениной. Если мне всё же доведётся написать книгу, я напишу об Ильхасе и Дарише. Пусть только Ирихан сначала поймает и казнит светлого мага. Про себя я назвала его Экспериментатором.

В голове прояснилось, и я вывернулась из кольца рук, чтобы дойти до туалета. Из зеркала смотрела измученная и взъерошенная девушка, не похожая на меня. Но мне было не до этого. Ополоснулась, нашла больничный халат и завернулась в него. Полы волочились следом, он оказался слишком длинным.

Села на постель и посмотрела на Ирихана. Даже жаль было его будить. Но пока мы спим, светлый маг и его подельники могут убить кого-то ещё. Может, у него несколько таких караванов на карандаше? Сколько фидий он хочет собрать? Десятка ему мало? Там же половина — чёрные. Зачем ему столько? Сколько он собирается прожить? Допустим, у него огромная семья, и фидий нужно много… но подкуп пяти магов-наёмников? Я слишком мало знала, чтобы строить предположения.

— Ирихан…

— Иди сюда, — сонно сказал он и опрокинул меня на себя, а потом затих.

Лежать было не то чтобы совсем неудобно, но как-то странно. Или наши отношения вышли на новый уровень? Как вообще об этом люди узнают? В пятом классе ты предлагаешь кому-то встречаться, а после школы? От всех этих «кто мы друг другу» и «давай поговорим о наших отношениях» за версту несёт махровым мозгопилом. Да и потом, Ирихана явно что-то сдерживает. До тех пор пока я не узнаю, в чём дело, можно только строить предположения, которые стоят примерно как снег зимой. Но на вопрос он вряд ли ответ. Закроется, насупится, выдавит дежурное «нет» и скроется в глубине своей берлоги. Значит, нужно действовать мягче.

Если то, что Дариша сказала про его семью — правда, и он случайно их сжёг… Кошмар. Неудивительно, что он ни с кем не хочет сближаться. Боится. Но я же тоже маг огня, и его магия мне не вредит. Наоборот, теплом разливается по телу. Я осторожно погладила Ирихана по правой руке. Провела пальцем по шраму, погладила изуродованную кожу. Бедный. Как он вообще справляется с таким чувством вины?

Продолжала гладить, пока не подняла взгляд на лицо огневика. За мной внимательно следили янтарно-жёлтые глаза. Вдруг он подумает, что его шрамы вызывают во мне отторжение? Наклонилась и мягко поцеловала обожжённое место, смотря на него с нежностью.

— Никогда больше так не делай, — Ирихан дёрнулся и скинул меня с себя на постель, поспешно поднялся и исчез в ванной.

Я закрыла мгновенно покрасневшее лицо руками и уткнулась в подушку.

Обещаю, что это была последняя попытка. Не хочет — не надо. Маг вернулся минут пятнадцать спустя в постиранной и высушенной одежде, искупанный и свежий.

— Ты запомнила его лицо?

— Экспериментатора? Да, — я села на постели и закуталась в полы халата.

— Сможешь нарисовать?

Я отрицательно покачала головой. С рисованием дело обстояло даже хуже, чем с пением. Вообще, мне повезло. Могла заставить любого человека кровоточить не только ушами, но и глазами. Тоже редкий талант, если задуматься.

— Ему около тридцати пяти. Волосы слегка вьются, без проседи. Лицо чуть пухловатое, мне показалось, что он немного в теле. Но не сильно. Щёки округлые. Внешность приятная, думаю, он умеет вызывать доверие.

Ирихан кивнул.

— Что-то ещё?

— Мы знаем, что это светлый маг достаточной силы. Я читала, что порталы далеко не все умеют открывать. Есть ли какой-то реестр магов?

— Нет, — хмыкнул Ирихан. — Но идея хороша. Таких в городе меньше сотни. В стране — не меньше тысячи.

— Он фидир? — спросила я.

— Почему ты так думаешь? — удивился Ирихан.

— А зачем иначе ему фидии? Я просто предполагаю, что если он захотел научиться их снимать, то, возможно, надевать уже умеет. Иначе он бы попробовал, как ты думаешь?

— Ты права, — задумчиво протянул огневик.

— Нужно проверить фидиров и тех, кто может уметь надевать фидии. Ты сам умеешь?

— Ни разу не пробовал. Там сложное плетение заклинания, в металл вливают магию и словно подвязывают кольцо на жизненные силы хозяина. До вчерашнего дня мы считали, что фидии одноразовые и разрушаются при попытке их снять.

— Видишь, значит, он это умеет. И нужно проверить, какие ещё караваны пропали. Вряд ли он нанял только одну команду. Мне показалось, что он при деньгах.

— Почему?

— Когда Салит и его люди нашли деньги за пять фидий, они были впечатлены. А он нет. Он вообще отнёсся к деньгам торговцев равнодушно, его волновали только кольца. А всё имущество он обещал наёмникам. Следовательно, либо денег у него много, либо он к ним равнодушен, иначе стал бы торговаться.

— Либо изначально планировал их убить и забрать всё имущество, — пожал плечами Ирихан.

— Не знаю. Мне показалось, что убить он их действительно хотел. Ещё и приказал им прийти в контору, когда они закончат заметать следы.

Я подробно пересказала всё, что помнила. Слезы снова подступили к глазам, но я постаралась отрешиться от событий и просто передать Ирихану, кто что говорил, как и где стоял.

— Ты умница, — кивнул он, когда я закончила. — Отдыхай. Я вернусь, когда появится возможность. Не беспокойся, тут безопасно.