Глава четырнадцатая, о том, что я всё знаю

После ухода огненного мага в палату пришла целительница. Пожилая улыбчивая женщина с лицом, покрытым мелкими весёлыми морщинками, осмотрела меня, затем коснулась горла. Я почувствовала покалывание внутри. Будто шею отсидела. Судя по доброй улыбке, целительница осталась довольна результатом.

— Прочитай, милая моя, а я послушаю, — она настойчиво вложила мне в руки книгу и села рядом.

Я открыла книгу посередине и нашла глазами случайный абзац.

— Негорица не обладает лечебными свойствами, однако может служить для уменьшения горючих свойств различных зелий, что активно применяется в процессе их изготовления. Отличный пример — противоядие от укусов свистих. Достаточно обработать укус зельем, и его симптомы значительно уменьшатся. Однако если бы не концентрат негорицы в противоядии, то человек получал бы сильнейший ожог.

— Отлично, Лиечка, я рада. Голосок восстановится. Повязку с горлышка пока не снимай, пусть сначала всё заживёт. На перевязки приходи ежедневно, утром. Не стоит напрягаться: кричать, петь, головой вертеть или поднимать что-то тяжёлое. Еда пока тебе показана только жидкая. Супчик, кунива, соки свежевыжатые, компотики, молочко с мёдом, кашки разбавленные. Только не горячие и не холодные, тёпленькие. Побереги горлышко, хорошая моя, — врачевательница ласково улыбнулась и похлопала меня по руке пухлой ладошкой. — Пока лучше принимать успокаивающую настоечку. Утром и вечером по маленькой ложечке. На ночь можно и две, если будет мучить бессонница. В остальном ты здорова. Шрамчик, конечно, останется, но незаметненький. Уж мы расстарались. И не стоит злиться на Ириханчика, он тебе жизнь спас, — закончила она и поднялась. — Ах да, ужин скоро принесут. Кушай, спи, выздоравливай.

Я злиться на Ирханчика и не собиралась, да и за что? Но всё равно приняла слова целительницы к сведению. Значит, с момента нападения прошли как минимум сутки. Одни ли? Я всё равно не знала, какой сейчас день. Из книжек имелся только справочник лекарственных растений. Я надеялась, что он меня утомит и ввергнет в сон, но он, подлюка, оказался интересным. Я даже зачиталась.

Принесли ужин на небольшом подносе. Суп-пюре в чёрной металлической миске и густой киселеобразный сок в высоком стакане. Вместо ложки предлагалась изящная отполированная ракушка. И я поела ракушкой! Ничего, кстати, удобно оказалось. Закончив с едой, снова погрузилась в чтение. Перед сном выпила ложечку, а вернее ракушечку снотворного. Оно подействовало почти сразу. Напряжение из тела ушло. В голове стало пусто и звонко. Вторую выпила, чтобы гарантированно уснуть, и действительно погрузилась в яркие психоделические сны.

Ирихан вернулся утром, я к тому моменту ещё не проснулась окончательно. Зато выпила ещё ложечку, и мир показался довольно приятным местом. А Ирихан — так и вовсе душечкой. Такой насупленной, суровой маленькой душечкой.

— Ирихан, ты… вы похож на недовольного котика, — ласково сказала я.

— Лия, у нас опознание. Я отведу тебя в шафиду. Заодно и фидию твою оплатим.

Я с готовностью кивнула и слезла с постели. Запуталась в халате, наступила на полу так, что затрещал рукав.

— Ой. Извини. Я сейчас. Мне надо раздеться.

Я начала стягивать халат и увидела, как брови Ирихана поползли вверх, а глаза увеличиваются в размерах. Что не так? А, ну да... Халат-то я сниму, а что надену вместо него? Атас!

— Ирихан, в прошлый раз я одевалась в ваши… твои вещи, новых у меня не появилось, а старые, кажется, отобрали. У тебя… у вас есть ещё одежда? — с надеждой спросила я.

— Нет.

— Тогда у нас проблема. Но решение есть, — я важно подняла палец вверх. — Вы можете пойти в штанах. А я — в вашей рубашке. Таким образом, и волки целы, и овцы сыты, а на безрыбье рак на горе свистнул.

Ирихан почему-то не спешил разоблачаться. Хотя чего стесняться, я его без рубашки уже видела. Тело у него очень красивое, даром что сидит отшельником в своей башне.

— Скажите честно, у вас в башне подпольный спортзал? — сощурилась я, вознамерившись вывести его на чистую воду.

Глаза огненного мага стали совсем огромными. А ему так идёт. Интересно, в этом мире можно сделать пластику глаз? И как он отнесётся к такому предложению? Логичнее же начать со шрамов, но к ним я уже привыкла и даже немного прикипела душой.

— Я сейчас схожу за одеждой, — медленно проговорил он.

— Отлично! Только шрамы не удаляйте, они вам идут. В случае чего начните с глаз, — уверенно посоветовала я.

Он нахмурился и ушёл. Узнавать насчёт пластики? А, нет — за одеждой. Но зачем ему одежда? Он же был одет! Странный какой. Ну и ладно. Я прошлась по палате и поняла, чего мне очень хочется. Очень-очень хочется. Но нельзя. Когда он вернулся с кипой вещей в руках, я подошла поближе, посмотрела ему в глаза и проникновенно спросила:

— Ирихан, тебе знакомо это чувство, когда ты безумно, до одури хочешь что-то сделать, но нельзя?

— Откуда... о чём ты, Лия?

— Понимаешь, я просто с ума схожу от желания. Но нельзя. Запрещено. Это пытка, Ирихан…

— Да, это пытка, — эхом отозвался он.

— Но я очень хочу. Не могу сопротивляться. Мне кажется, если я этого не сделаю, то умру. Это сильнее меня. Дикая, неконтролируемая потребность. Ты простишь меня?

— Да, — шепнул он, наклоняясь ко мне.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и заголосила: — Ой, мороз, моро-о-оз, не морозь меня-а-а, не морозь меня-а-а, моего коня-а-а.

Я пела с чувством и вкладывала в это всю душу. Клянусь, Ирихан впечатлился. Когда песня кончилась, я вспомнила, что хотела сделать. Огневик принёс очень смешную рубашку с открытыми плечами. Никогда такой смешной не видела. Он вышел, чтобы меня не смущать, а я хохотала до слёз. Рубашка без плеч. Что дальше? Кофта без рукавов? Брюки без штанин?

Худо-бедно одевшись, я вывалилась из дверей палаты. Желание петь вернулось, а акустика в коридоре оказалась просто бомбезная. Интересно, почему звёзды выступают на стадионах, а не в коридорах больниц? Очевидно же, что в последних их будет гораздо лучше слышно.

Ирихан буксиром потянул меня к выходу.

— Чё-о-орный во-о-орон, — затянула я, и настолько прочувствованно вышло, что аж слезу пустила.

Огневик подхватил меня под локоть и потащил быстрее. Я пела. Люди оборачивались. Мы зачем-то нырнули в узкий мощёный проулок, хотя тут слушателей не было. Ирихану так понравилось моё пение, что он красиво засиял факелом. Да ты мой хороший!.. Я его обняла и запела любимую бабушкину. Про рябину. Ни одно застолье у нас без неё не обходилось. А как душевно её исполняла Клавдия Петровна!

На следующем перекрёстке маг остановился и легонько меня встряхнул.

— Лия, соберись. И хватит петь! Сейчас мы зайдём в шафиду. Если там будет тот светлый маг, то сразу же прячься мне за спину. Поняла?

— Да!

Я собрала волю в кулак. В буквальном смысле наступила на горло собственной песне ради общего дела. В контору к фидиру я заходила решительная, собранная и преисполненная намерения вывести его на чистую воду. Чего бы мне это ни стоило.

В просторном светлом помещении развалились в вычурных креслах трое мужчин. Позади одного из них важно растопырился здоровенный резной ларь. На каждом из трёх столов лежало по громадной амбарной книге, еще несколько таких же вызывающе торчали из резного шкафа у стены. Всё это выглядело очень подозрительно.

Я деловито осмотрелась и безошибочно определила главного.

— Вы!

Я хлопнула ладонью по столешнице и нависла над немолодым мужчиной с наметившейся лысиной. Лысина была неправильная, с островком былой роскоши посередине. Она чуть не сбила меня с толку, но я взяла себя в руки и грозно сказала:

— Это вы! Я всё знаю!

Мужчина замер, побледнел, кинул взгляд на моего спутника и побледнел ещё сильнее.

— Вы думали, что вам сойдёт это с рук? — распалялась я. — Вы думали, что никто не узнает? Вы ошибаетесь. Я! Знаю! Всё!

— Лия… — попытался поймать меня за руку Ирихан.

— Он — из Дома Усалам. А я — тихеррянка, слышите? А мы, тихеррянки, никому такого не спускаем, — я схватила амбарную книгу, раскрыла на последней странице и выдрала из неё чистый лист. Книга протестующе заискрилась, но меня было уже не остановить. — Пишите! Берите и описывайте всю вашу преступную схему! И имейте в виду, что только чистосердечное признание спасёт вас от неминуемой кары! Неминуемой, слышите?!

— Что вы, вы всё не так поняли, — попытался возразить лысый.

Я опёрлась обеими руками на стол и посмотрела на него исподлобья.

— Я. Всё. Знаю.

Мужчина нервно дёрнул кадыком, схватил лист и принялся что-то судорожно на нём строчить. А я уже обернулась к двум его подельникам. Один худощавый и низкий, второй — тощий и высокий, но с заметным брюшком. Хотели ввести меня в заблуждение безобидной внешностью? Не выйдет!

— Вы! Сообщники! Покрыватели! Преступники! Думаете, Ирихан это так оставит? Думаете, вам сойдёт это с рук? Пишите признание, пока можете!

В помещении воцарилась гробовая тишина. Мелово-белые, вспотевшие мужчины принялись что-то быстро записывать. Огневик с ошалевшим видом наблюдал за мной и за ними. Комната слегка покачнулась, но я удержалась на ногах. Землетрясение? Как не к месту! Мы же ещё с одной проблемой не успели разобраться!

Трясущейся рукой главарь — а я была уверена, что он главарь этой шайки — отдал исписанный лист Ирихану. Тот пробежал текст глазами и поднял изумлённый взор на меня. Я важно кивнула.

— Да, Ирихан. Это правда. Они пытались похитить мои чувства! Лживые воры. Сначала сказали, что приплыли медузы и забрали их, но ведь это бред! Бред, слышишь?! Зачем медузам мои чувства? Вот так, Ирихан. Хорошо, что мы их разоблачили…

Комната качнулась снова, на этот раз сильнее. На ногах удержаться не удалось, я потеряла равновесие и повисла на руке огневика.

— Ирихан, они похитили мои чувства, но одно чувство осталось, — я прижалась к его боку и выдохнула: — Моё чувство к тебе.

Это последнее, что я успела сказать прежде, чем кто-то погасил весь свет в шафиде… и на улице тоже.

***

— Не переживай, Ириханчик. Видимо, индивидуальная реакция… — сказал ласковый женский голос. — Флакончик почти полный. Не хватает пары-тройки ложечек. Возможно, не подошла дозировочка, весит-то она всего ничего, не чета обычной минхе. А может это связано с её происхождением. К примеру, северяне более устойчивы к алкоголю, это уже доказанная особенность организма. А мы более привычные к солнышку, да и огненных магов у нас больше рождается. Возможно, у тихеррянок такая реакция на один из компонентиков или же конкретно на это зелье.

— Это ей не повредит?

— Нет, можешь не беспокоиться. Просто побудь с ней и не обращай внимания на странности. И ни в коем случае не разрешай ей петь! Имей в виду, до завтрашнего утречка может сохраняться некоторая экзальтированность в поведении. Если хочешь, я погружу её в более глубокий сон. А к утречку всё вернётся в норму.

— Не стоит. Я побуду с ней до утра. Спасибо, ривана Илиса, — голос Ирихана звучал уверенно и спокойно.

Я тоже внутренне успокоилась. Если он с ней побудет, то с ней всё будет хорошо. Я улыбнулась и нащупала его подбородок. Провела пальцем по гладкой коже, а затем коснулась пухлых губ.

— Ты такой гладкий, потому что бреешь губы? — спросила я и отрубилась, прежде чем он успел мне ответить.

Хотя что тут отвечать? Конечно, бреет, раз они не волосатые.

***

Четырнадцатый день Второго месяца 7026 года

Архитеп

Никто никогда не удивлял меня так, как Лия.

И я искренне надеюсь, что рекорд останется не побитым, а пьедестал навечно будет занят этим страннейшим разоблачением.

Когда я зашёл за ней утром, то понял, что с ней что-то не то, но списал это на переживания и нервное истощение. И чуть не поцеловал её, когда она проникновенно заговорила о жгучих желаниях и запретах. Дальше она пела. В прошлом она не врала, это действительно самые отвратительные звуки, которые только можно себе представить, но при этом мне почему-то было жутко смешно. Да и песни проникновенные. Сначала про холод, потом про птицу, потом про одинокое дерево.

Не понравилось только, что люди глазели и тыкали пальцами. Она и так необычная, а теперь весь город будет судачить об этом концерте. Стоило её остановить, но я несколько растерялся. И потом, она же собралась с мыслями, когда я сказал, что мы идём к фидиру.

И вот тут получилось весело. Сначала я посчитал, что она обозналась — приняла одного из сидящих за светлого мага, хотя таланта Света ни у кого из них не было. Но потом… когда Лия выдрала страницу из книги, защищённой магией от порчи, я понял, что она не шутит. Не уверен, что у меня такой фокус получилось бы провернуть с той же лёгкостью. Когда фидиры побелели, я убедился, что дело нечисто, и решил довериться Лие. Не зря. Фееричное выступление. Не терпится рассказать о нём Арину. Чем она их взяла? Своей уверенностью? Тем, что говорила правду, в которую верила? Моим именем? Репутацией? Скорее всего, всем вместе. Всё-таки фидиры подчиняются Дому Усалам, пусть лично я к контролю над ними и не имею никакого отношения, этим занимается кузен. Прочитав признание этого фидира Асмала, я испытал шок. Как изящно и просто. Они всего лишь подвергали фидии последовательному воздействию Света и Тьмы, прежде чем запаять их заклинанием. И такая фидия служила в полтора раза дольше, чем обычная. То есть человек получал полтора года фидии, а оплачивал лишь год и пятую часть сверху.

Фидиры ведут учёт получения фидий, но не длительности между такими получениями. Допустим, человек не пришёл за новой фидией через год. Да кого это волнует? Может, он умер, подался в янгваны, стал фидийцем или переехал в другой город? Сколько же они прикарманили благодаря вот такой махинации? Нет, понятно, что преступных схем с использованием фидий тьма. Начиная от подделок и заканчивая «фи́долгами», когда какой-то богач выплачивает фидию за бедняка, а потом последний работает на него, чтобы вернуть долг с процентами. Такая работа порой легче и безопаснее той, что выпадает фидийцам, поэтому люди охотно идут на подобные условия, застревая в долговом цикле на годы.

Но воздействие магией — это просто, хотя и запрещено. Вроде считается, что незапаянная фидия разрушится, если попытаться её зачаровать. Необходимо как-то сообщить Фараю. Говорить с ним лично я не собираюсь, но можно передать через дядю. Пусть кузен займётся наведением порядка в своей вотчине.

А ведь я не пробовал использовать в своих экспериментах металлы, из которых отливают фидии. А что, если из них можно получить блокиратор? С кем бы поговорить на эту тему? Должен же быть в Доме Сонар маготехнолог, отвечающий за состав фидий? Или вопрос в руде? Тогда надо идти на поклон к кому-то из Дома Силах. Говорят, что его недавно возглавил сын Мизе́я, вроде парень куда прогрессивнее отца. Как же его зовут? Ремба́р? Ренард?

Ладно, о насущном. Теперь у меня на руках две задачи вместо одной, и обе можно решать параллельно, это, конечно, плюс. Но я связан по рукам и ногам присутствием Лии — это минус, и существенный. Оставив её без присмотра на три дня, я получил сначала нападение, потом наркотический бред. Лучше бы она сидела в башне и готовила матопу. Вообще, она неплохо переносит мою магию, гораздо лучше Арина или даже Кириты. Поэтому, если держать себя в руках, в теории я могу находиться рядом без того, чтобы причинить Лие серьёзный вред. Или я себя только успокаиваю?

Готов ли я к этой ответственности? Мало того, что это невинная, юная иномирянка, которая нуждается в поддержке и защите, что само по себе уже немалый груз. Так ещё и с особенностями реакций на наши зелья. И рядом со мной.

Иногда я думаю, что другой на моём месте воспользовался бы шансом, развлёкся бы с девочкой и развеял потом её прах по пустыне. Никто бы ничего не узнал. Я же поступаю порядочно, но выходит только хуже для меня самого. Чем дольше о ней забочусь, тем сильнее привязываюсь. И конца этому не видно. И даже если отринуть всё личное, то девочка нужна для опознания фидира. Надо зайти в лавку травника, узнать, есть ли у них отворотное.

Помнится, месяц назад я писал, что изнемогаю от однообразности и утомлён монотонностью дней. Вот, пожалуйста, события бьются в меня, как стая бешеных гурухов, отчего же я недоволен? Тут и разнообразие, и внезапность всех мастей, и вызов выдержке. Отчего же я не рад?

Лия спит, и я хочу снова устроиться рядом, но понимаю, что это отвратительная идея. Вспоминаю, как нежно и трогательно она изучала мои шрамы этим утром, и хочу продолжения. Или просто жду, чем ещё она сможет удивить. Непредсказуемая девушка, такая же странная и непонятная, как их песня про холод. Почему в песне жена ревнует к холоду и животному? Этого я так и не понял.

Хорошо, сегодня я поддамся искушению, но это последний раз.

Последний!