Глава двадцатая, о жалости к пирогам

Вторая ночь после ранения оказалась самой тяжёлой, но к утру ему стало легче.

В общей сложности Ирихан провалялся в лихорадке три дня. Вставал редко, смотрел мутным взором, иногда мог магией полыхнуть, но и то вяленько. Обязательно благодарил, а затем отрубался и беспокойно спал следующую пару часов.

На второй день выздоровления вокруг раны появились нарывы, к вечеру я их вскрыла. Не самая однозначная процедура, но было в ней что-то мерзко-восхитительное. Примерно как прыщи давить. В приличном обществе таким не хвалятся, но тёмными вечерами в одиночестве ванной комнаты мало кто может устоять перед этим запретным удовольствием. Мазь отлично помогала, уже на утро ранки от нарывов затянулись, покрылись плотной корочкой, а к вечеру третьего дня начали чесаться.

Вернее, это я предполагаю, что начали чесаться, а что уж там в действительности заставило Ирихана лезть в раны грязными руками и пытаться разодрать весь мой труд — не понятно. Но когда я стала водить пальцами по шелушащейся ярко-розовой коже вокруг ран — он быстро расслабился и уснул. Я так и торчала рядом с ним, как приклеенная, то поила, то обтирала, а теперь еще и чесала.

За три дня только и успела, что закрыть окна одеялами или простынями, кое-где убрать песок, да пару раз супа сварить. Мила́х обладал отменным аппетитом. Предпочитал сырое мясо, но при случае соглашался и на варёное, и на рыбу, и даже на кусочек печеньки. Ньока продолжала на него шипеть, но малыша это не смущало — он съедал порцию размером с себя, а потом щемяще стенал у меня на плече. Ньока разошлась не на шутку и пару раз пыталась его укусить, но я не дала.

Фахораков проверяла лишь однажды — они спали, еды и воды у них было вдоволь.

Утром четвёртого дня Ирихан проснулся затемно, вывернулся из моих объятий и надолго исчез в ванной. Я даже успела снова задремать. Опасений его здоровье уже не вызывало, он уверенно шёл на поправку. Когда огневик вернулся в спальню посвежевший, решительный и отчего-то злой, я всё ещё валялась в постели. Этим гордым словом я называла криво лежащий на проходе матрас с ворохом покрывал на нём. Решила отоспаться и побаловать нас чем-то сладеньким на обед. Нервное напряжение, в котором я жила эти дни, наконец схлынуло. В груди и шее развязывались невидимые узлы, расслаблялись мышцы и становилось легче дышать.

— Ирихан, там окна везде выбило, я не знаю, что с этим делать, — зевнула я. — Суп в холодильной комнате.

Милах пригрелся под боком и из-под покрывала мордочку не высовывал, так что я решила познакомить их позже.

— Ты сама в порядке? Как себя чувствуешь? — сипло спросил маг.

— А мне-то что будет? Переволновалась, конечно, но ты справился. Ты молодец. Я ещё немного посплю. Не переутомляйся только, — ещё один мой зевок застал Ирихана в дверях.

Я прикрыла глаза и провалилась в сон.

Проснулась уже в обед. Милах недовольно завозился, стоило мне пошевелиться. Ишь какой деловой, ему лишь бы спать. Вообще, отличный питомец. Мирный, милый и всё время сопит в две дырочки. Идеальный компаньон для лентяя.

Искупалась, оделась в чистое. В шкаф Ирихана я уже лазила, как к себе домой. Что поделаешь, такая вот нелёгкая попаданская доля. Нет своего? Бери чужое и мило улыбайся. Мой невольный пациент нашёлся в гостевой спальне. Дрых, обняв Ньоку, и посапывал. Все окна в доме снова имели нормальный вид, осколков и песка нигде не было, разве что стёкла кое-где стали гораздо мутнее, чем раньше.

Я прошла на кухню, посадила сонного Милаха на плечо и принялась за готовку. Душа просила праздника, а желудок — чего-то сладкого и, желательно, жирного.

Испекла пироги. Готовила медленно, с удовольствием, только один раз сходила проведать спящего пациента. Но о нём неплохо заботилась Ньока — свернулась кольцом на груди и шебуршила хвостом вокруг заживающей раны. Это я её научила, когда руки стали отваливаться от бесконечных почёсов.

Ирихан пришёл на запах готовых пирогов. Один я затеяла с мясом, второй — со сладкой начинкой. Огневик вышел из комнаты, сел за стол и на меня даже взгляда не поднял. И такое меня взяло зло! Едва удержалась, чтобы ему пирог на голову не надеть. Честно? Пожалела пирог! Обида длинными когтями сжала сердце. Никогда он на меня не посмотрит так, как на свою Твариту. Это причиняло почти физическую боль. И плевать, что эта его убить пыталась, а я тут чуть мясом наружу не вывернулась, чтобы спасти. Никогда мужики не столбенели при виде меня, а в этом мире и не будут. Видимо, если природа не отсыпала пышности в нужных местах, то ты второй сорт. Ирихан ведь даже не возразил, когда она назвала меня замухрышкой. От злости я сжала кулаки, даже магия полыхнула голубым. Милах спрятался в волосах.

— Сколько дней прошло?.. — тихо спросил маг, держась за голову.

— Сегодня четвёртый день, как мы тут, в башне, — выдавила я.

Справиться с эмоциями никак не получалось. Гнев, уязвлённая гордость, непонимание — всё смешалось в гремучий коктейль, и хотелось наговорить Ирихану гадостей. Накричать. Закатить фантасмагорический скандал с битьём посуды и обвинениями в том, что он украл мои лучшие годы. Но я не имела на это права. Кто я ему?

Никто.

Я взяла чашку с кунивой и молча ушла злиться в свою старую спальню.

***

Девятнадцатый день Второго месяца 7026 года

Янгва Маир Мадогор

Лучше бы она наговорила гадостей, наорала, отхлестала меня по щекам. Но я заслужил лишь гневное разочарование. Она больше не смотрела на меня удивлённо, весело или восхищённо. Я потерял уважение в её глазах, и это справедливо. Ведь если бы не она, я бы сгубил нас обоих. Счастье, что Кирита никогда тут не была и не смогла прийти порталом, а мне хватило сил загасить след.

От мысли, какой опасности подвергалась Лия всё это время, меня корёжит. Одна, в башне без окон, где взрывом снесло всю защиту. С никчёмным, немощным мною на руках. И это после того, как я самодовольно заявлял, что ей ничего рядом со мной не грозит!

Сниматель оказался не просто умён. Он послал единственного во всём мире человека, которому я не смог бы причинить вреда, даже если б захотел. Он всё хорошо просчитал. Всё, кроме того, что случилась Лия. Если б не она, не потребность увести её от опасности, я бы так и торчал на палубе с кинжалом в плече, глядя на девушку, которая когда-то была мне дороже жизни.

Кирита совсем не изменилась, даже похорошела. Что такое десять лет для магички её силы? Детей она больше иметь не сможет, поэтому дар навсегда останется с ней.

Но по-своему я даже рад. Когда-то боялся этой встречи, когда-то безумно её желал. А сейчас чувствую только ужас, что она могла ранить Лию. И вся вина, с которой я жил столько лет, словно кончилась. Кирита отомстила так, как захотела. Мы квиты. Сколько ей заплатил Сниматель? Как она попала на корабль? Неужели искупалась в море и залезла через борт? Портал я бы почуял. Видимо, желание меня убить оказалось сильнее капризов. Кирита терпеть не может морскую воду.

Или это уже поменялось? Что я вообще теперь о ней знаю? Что знал раньше? Мне казалось, что она любила так же пылко, как я. Арин говорил, что все эти чувства — расчёт с её стороны, а я не верил. Злился, называл меркантильным завистником. Тогда казалось, что до меня снизошла богиня, прекраснейшая из женщин, самая лучшая. Я не замечал ни капризов, ни дурного нрава, ни эгоистичных поступков в отношении других.

Думаю, что её привлекло моё имя и положение. После смерти отца я стал третьим сыном Дома Усалам. Кириту не отпугнули ни слухи, ни правда. Она ведь могла вертеть мною, как хотела. И только моя магия всё разрушила. Был бы я с ней счастлив, сложись всё иначе? Сегодня впервые могу с уверенностью сказать, что нет. Она никогда не заботилась обо мне по-настоящему. Никогда не готова была пожертвовать удобством. Единственная уступка, на которую она пошла — это постель. И то, если б не её собственный огненный темперамент, она бы с лёгкостью держала меня на расстоянии. Но изменять побоялась, а близость тогда наверняка виделась ей отличным способом привязать меня ещё крепче. И опасность лишь подогревала её интерес.

Я уже несколько лет не думал о прошлом. Не хотел бередить старые раны, но это было очередной ошибкой. Раны не зажили, они стали нарывами, а я упорно этого не замечал. Винил себя, что причинил Кирите боль, и почти позволил ей убить Лию. И себя. Хотя это, возможно, было бы к лучшему. Чего стоит моя жизнь? Какая у меня цель? Ловить янгванов да служить страшной сказкой на ночь для непослушных детей.

Сейчас во мне хотя бы горит желание найти Снимателя.

Кто он? Кто знает меня настолько хорошо, чтобы подослать именно Кириту? Она ведь в разы слабее, как маг. Значит, Сниматель понимает, кто она для меня. Знает, что было в нашем прошлом. Это кто-то из близких. Ведь Кирита тогда поклялась не разглашать ни саму историю, ни последствия нашего романа. Кто знал подробности? Дядя? Кузен? Кузину в расчёт можно не брать, сколько ей сейчас? Пятнадцать? Десять лет назад она была совсем ребёнком.

Вот только действия Снимателя противоречат выгоде моего Дома. Если станет известно, что фидии можно снимать, страна погрузится в хаос. Незыблемость системы опирается на то, что фидию невозможно снять, а надеть может лишь специально обученный фидир. Да и сами фидии — это не простой кусок металла. Секрет их изготовления хранят Сонары и Силахи, каждый свою часть. Дом Силах никогда не откроет, какую руду они используют и как обрабатывают. Дом Сонар не поделится тайной создания фидий. Хрупкий баланс. Если окажется, что фидии можно снимать, то фар их просто отменит. А это последнее, чего хотели бы дядя и кузен.

Кто ещё знал ту историю настолько хорошо?

Арин.

Светлый маг.

Достаточной силы, чтобы открывать порталы.

Принадлежащий к дому Саян, славящемуся своими изобретениями.

Я всегда посмеивался над его жадностью, что если?.. Нет, Лия видела мага. Я видел его. Я бы узнал Арина и его голос. Вот только маг специально говорил фальцетом. Не потому ли, что боялся узнавания?

Нет, я не хочу в это верить. Не хочу верить, что Арин на такое способен. И потом, Лия рассказывала, что Сниматель читал её документы. Арин и без того знал её. Не могло же это быть настолько искусной игрой? Лию легко обманула бы иллюзия. А меня? Но ведь он вёл себя так до того, как я появился… Да и портал на троих Арину не под силу.

Я запустил заклинание распознавания перед боем. Сниматель обвешался артефактами, как пальма финиками, мог ли один из них ввести меня в заблуждение?

Нет.

Нет и нет.

Не верю, что единственный друг на такое способен. Должно быть другое объяснение всем этим совпадениям. В конце концов, Арин сам предлагал мне проводить караван. Я мог и согласиться. Он предлагал надраться после их отъезда, я сам не связался с ним. Я оставил его с Даришей и Рахиром. Если эти двое ещё живы, то это аргумент в пользу того, что Сниматель — кто-то другой… Сейчас проверю.

—

Рахир жив! Только что послал ему сигнал. Ответить он ничего толкового не смог, но он однозначно жив.

На секунду я засомневался, стоит ли связываться с Арином.

Если Кириту нанял он, то, возможно, думает, что я погиб. Иначе почему не искал, где я, и отчего не выходил на связь столько дней? Хотя… Будь это Арин, то пришёл бы и добил. Он-то знает, где башня. Нет, это паранойя. Арин — мой единственный друг. Сейчас свяжусь и с ним.

—

Получил хорошую взбучку. Он орал так, что разболелась голова. Не думал, что по мыслеречи можно настолько громко голосить. Оказалось, что Арин беспокоился. И не пришёл только потому, что дал мне слово доставить Даришу и Рахира в Архитеп и охранять, пока мы не определимся с дальнейшими планами. От сердца отлегло. Я кратко рассказал ему о случившемся, и он ещё минут пятнадцать костерил Кириту и меня — за мягкотелость. А Лие обещал передать признательность лично. Отчего-то при упоминании её имени в его голосе послышалось тепло, которого раньше не было.

Это задело.

Я понимаю, что не могу быть с Лией. Но Арин… нет, он со всеми его жёнами — неподходящая для неё пара.

Неплохо было бы перейти порталом в Архитеп и поговорить с Рахиром и Даришей ещё раз, но сил у меня до смешного мало. Я столько лет пытался создать блокирующий магию артефакт, а смотреть нужно было в сторону ядов. Интересно, это был чистый яд свистихи или какая-то смесь? Я раньше думал, что он действует быстрее. Наверняка Кирита уверена, что мы с Лией мертвы. Пожалуй, стоит взять Арина и отправиться на её поиски в Минарх. Она точно знает заказчика достаточно близко.

Но для этого сначала нужно выздороветь окончательно или хотя бы вернуть свой Огонь. Вот уж не думал, что мне будет его не хватать!

Рана заживает хорошо, только чешется зверски. Прохладные пальчики Лии снимают зуд. Вчера весь вечер делал вид, что сплю, лишь бы она не прекращала меня гладить. Слушал странные сказки про другие миры, наслаждался звуками её голоса и уговаривал себя, что всё вышло даже лучше, чем я мог спланировать. Если у неё и была ко мне симпатия, то теперь от неё точно не останется ни следа. Никому не нужен калечный маг, покрытый позором и шрамами, который даже слова своего не может сдержать.

Раньше я был виноват перед Киритой, а теперь ещё и перед Лией. И почему-то второе ощущается куда болезненнее.

Наверное, это из-за беззащитности и порядочности Лии. Не могу вспомнить ни одного настолько чистого и искреннего человека. Она очень похожа на маму, какой я её помню.

Когда я был влюблён, то закрывал глаза на то, что Кирита презирала бедных и слабых. Она не проронила бы ни слезинки, проезжая сквозь бедный район, скорее прокладывала бы себе дорогу огненными плетьми. Ей нравилось, когда её боялись. Она не стала бы заботиться о раненом так, как это делала Лия. Забыв про сон, не щадя сил, щедро даря теплоту души. Вероятно, именно это меня и гложет. Я повстречал по-настоящему хорошую девушку, но сначала прогнал её, подвергнув опасности, а затем не смог защитить.

Если она захочет видеть меня рядом, то я приложу все усилия, чтобы сберечь её. По крайней мере, до тех пор, пока рядом с ней не появится кто-то более достойный.

***

Решительно невозможно устраивать кому-то бойкот, если этот бессовестный кто-то наслаждается тишиной. Я демонстративно обижалась на Ирихана до самого вечера, но это не принесло ни извинений, ни удовлетворения, ни облегчения. Да он просто не заметил!

Оставив Милаха в спальне досматривать сны, я пошла на кухню готовить ужин. Хотелось кислого, солёного и сладкого одновременно. Лимонных ирисок с солоноватым привкусом. Кисло-сладкой антоновки с крупными кристалликами поваренной соли из бабушкиных закромов. Маленьких лопающихся во рту помидорок черри с соевым соусом.

Ирихан что-то сосредоточенно строчил в блокноте, когда я пришла. И снова даже не поднял на меня взгляда. Кровожадность проснулась и начала настоятельно предлагать сварить щей, чтобы плеснуть ему в лицо. Налепить пельменей с начинкой из перца. От души посолить его куниву.

Пока я перебирала варианты, маг тихо проговорил:

— Дариша и Рахир в порядке, они будут в Архитепе завтра.

— Это хорошие новости. Какие у вас… у нас дальнейшие планы?

— Я хочу завтра сходить порталом туда, переговорить с Арином. А дальше отправиться вместе с ним в Минарх, чтобы искать Кириту. Можете остаться в башне, я зачарую её так, что вы здесь будете в безопасности.

Это «вы» хлестнуло по нервам электрической плёткой.

— Значит, по вашему чудесному плану вы отправитесь искать Кириту, а я буду сидеть здесь в башне взаперти? — спросила я, с трудом сдерживая гнев.

— Да, необходимо найти её и допросить.

— Да? И что же помешало вам сделать это в прошлый раз? Общество такой замухрышки, как я? — ядовито уточнила я, давая ему шанс понять, где именно он был не прав, и извиниться.

— Нет, причём здесь ваше общество? — нахмурился он. — Я просто не ожидал увидеть именно её и растерялся. Больше я такой ошибки не допущу, да и потом, со мной будет Арин…

Прекрасно, то есть он согласен с тем, что я замухрышка? Бесчувственный чурбан!

— Знаете что? — горло сдавило спазмом, а глаза запекло от подступающих слёз. — Проваливайте! Давайте, отправляйтесь на встречу со своей чудесной Киритой, может, у неё таки получится вас прирезать хотя бы со второго раза. Наверное, от рук такой красавицы и сдохнуть не зазорно. Видимо, вы планируете за ней бегать до тех пор, пока она не преуспеет. Валите, только не рассчитывайте, что я снова буду танцевать вокруг вас с бубном, пока вы валяетесь без сознания с ядовитым кинжалом в теле!

Сама не заметила, как перешла на крик. Зачем-то отшвырнула от себя сковороду, она проехалась по гладкой полированной поверхности разделочного стола и свалилась на пол с возмущённым чугунным звоном. Словно кто-то в колокола зазвонил панихиду по моей адекватности. За истерику стало неимоверно стыдно. В конце концов, глупо обижаться на то, что Ирихан считает меня непривлекательной. Очень глупо. Следовательно, я не только уродина, но ещё и дура. Ведь именно на это я сейчас и обижалась.

— Извините, — всхлипнула я. — Делайте что хотите!

Я бросилась в свою спальню и изо всех сил грохнула дверью.

Несколько секунд спустя Ирихан постучался в каменную створку.

— Лия? Мы можем поговорить? — его голос звучал глухо.

— Уходите! — прорыдала я в ответ.

Он взял и ушёл. И почему-то от этого стало ещё хуже.