Глава двадцать третья, о страданиях на общее благо

Минарх встретил суетой и криками зазывал. Мы вышли из портала на одной из торговых улиц, прямо к двери с большой табличкой «Целительская» над ней. Ирихан подхватил меня за локоть, развернул к себе и пытливо всмотрелся в лицо.

— Ирих, всё со мной в порядке! — улыбнулась я.

— А я, значит, никого не интересую? — Арин сердито хлопал себя по подпалённым кудрям.

Шикарная грива подёрнулась дымкой, съёжилась, став похожей на старый парик из пакли, и источала жуткую вонь. Брови и ресницы обгорели, кончик носа алел на фоне лица, а от одежды шёл то ли пар, то ли дым. Ирихан молча протянул другу мазь, а затем с требовательным видом повернулся ко мне, будто я была виновата в случившемся или могла его как-то объяснить.

— А он как маг гораздо сильнее тебя, — сощурился огневик, словно выкатывая мне претензию.

— Я ещё заклинание защитное держал, между прочим! — прорычал Арин, с отвращением сдирая с головы комок горелых волос и стряхивая пепел. — Так, я к цирюльнику. И разузнаю заодно, что к чему. Встречаемся тут через три часа. Чтоб тебя, Ирих!

— Я же не специально, — медленно проговорил Ирихан, не сводя с меня тяжёлого, выворачивающего душу взгляда. — И как это объяснить?

— Огневичка, тихеррянка, комсомолка… не намеревалась, не привлекалась, не состояла… — шумно сглотнула я, отступая.

— Это же чудесно, Лия, — вдруг улыбнулся он исподлобья. — Пойдём, купим всё нужное, пока мы в торговом квартале. Где, если не тут?

— У нас есть список? — фальцетом спросила я.

— Список чего? — продолжил он вгонять меня в нервную дрожь.

— Дел, покупок, одежды, — заикаясь, ответила я.

Я утверждала, что он меня больше не пугает? Просто он тогда не улыбался.

— Пойдём, Лия, выберешь себе то, что захочешь.

Мы влились в толпу, Ирихан уверенно повёл к одёжным лавкам. Три прошёл мимо, возле четвёртой остановился и открыл двери. Зашёл сам, придержал створку для меня левой рукой, правую положил мне на спину, подталкивая внутрь.

Помещение было чётко разделено на две части — тёмную и цветную. Ирихан уверенно потянул меня вправо, к чёрной одежде. Густой чернильный, тёмно-вишнёвый, антрацитовый, глубокий пурпур, пихтовый зеленый, шоколадно-коричневый, фиолетово-чёрный — цвета вгоняли в уныние и навевали мысли о похоронах, ноябрьской слякоти и собраниях охранных предприятий. Из всего многообразия траурных красок я обратила внимание только на индиго и сапфировый. Насыщенные синие оттенки я любила, поэтому выбрала несколько вещей в этой гамме. И багряную кожаную куртку. В условиях этого мира — практически камуфляжную. И ещё вон то платье цвета ночного неба. Жакет тона берлинской лазури. Тёмно-баклажановый свитер. Ещё один, похожий, цвета бургунди. Шикарную гранатовую юбку из мягкой шерсти. Бархатные каштановые брюки. Маренговый жилет. Графитовую безрукавку. Мрачно-кобальтовый сарафан. Лёгкое бордовое летнее платьице. Тогу оттенка фталоцианинового зеленого… и ещё буквально парочку летних блузок, туник, юбок и два тонких невесомых безобразия в греческом стиле, которые я бы назвала сорочками в пол, а тут предлагалось носить в люди…

Очнулась, когда вещи начали вываливаться из рук. Замерла с растерянным видом. Ирихан молча забрал у меня всю выбранную одежду и отнёс продавцу. Присовокупил что-то из своего. Удобно, даже мерить не нужно, всё потом можно подогнать по фигуре.

— Там, наверное, много… — неуверенно сказала я. — Да и не уместится никуда.

— Купим сумку.

Когда продавец уже заканчивал укладывать наши покупки, огневик вдруг спросил:

— Хочешь переодеться?

— Конечно!

— Идём.

Какая радость — почувствовать себя девушкой. Летящий подол сарафана из тонкой ткани приятно ласкал кожу ног на ветру, когда мы вышли наружу. Милах признаков активности не подавал, прикинулся меховым микроманто, и я задавала новый модный тренд. Меха в жару!

В отдел с цветными вещами Ирихан меня даже не пустил.

Вместо этого мы направились в кожевенную мастерскую, где продавали сумки-безразмерки. О, это гениальное изобретение! Сумка, в которую можно сложить хоть половину дома, правда, чем больше пространственный карман, тем дороже сумка. А ещё здесь продавали ботинки, сапоги для езды на фахораках, летние сандалии и тапочки с закрытыми носами — всё зачарованное и исключительно тёмных оттенков. На ярко-жёлтые мокасины Ирихан даже не дал взглянуть. Я выбрала сапфировую сумку с чёрной оторочкой и такого же цвета фурнитурой. Металлы чёрных оттенков тут вообще пользовались огромной популярностью.

Сложив одни покупки в другие, я посмотрела на Ирихана, как на героя-освободителя.

— Бельё. И это… ну что там тебе ещё нужно.

От скромного «всё» я воздержалась с неимоверным трудом.

— Кремы, мыло, парфюмерия, — ласково подсказала я.

Пожалуй, ради этого стоило его спасти.

— Только быстро, времени в обрез.

Я энергично закивала. Действовала действительно быстро — молниеносно складывала в плетёную корзину всё, что нравилось, и мгновенно отдавала торговцу, чтобы Ирихан оплатил.

— Шляпа, — пробормотал Ирихан, — а то снова обгоришь.

Кто я такая, чтобы с ним спорить? Сказал шляпа — будет у меня шляпа. Никакого сопротивления, только полная покорность судьбе и улыбка на устах. Ярко-голубая широкополая красавица канула в небытие, но мы купили парочку новых, ещё лучше. А ведь я даже не подозревала, что во мне скрывается мощный талант шляпоношения.

Выйдя из последнего магазина, я блаженно сощурилась на солнышке. Внутренний шопоголик бился в экстазе. Наконец избавилась от ощущения, что я — побирушка. Осмотрела заполненную людьми площадь, выложенную цветным бордовым гранитом, и уткнулась взглядом в вывеску «Фариция», украшенную розовыми цветами и ножницами.

— Ирих, а Фариция — это имя?

— Да, довольно распространённое.

— Скажи, а Кирита — насколько заметная фигура среди местного бомонда?

— Среди чего? А… Очень заметная. Огневичка всё-таки, их мало, а настолько одарённых — единицы. А что?

— Нам нужны сплетни? — с надеждой спросила я.

— Какие сплетни?

— О Кирите. Когда, с кем, где? Я могла бы сходить на разведку.

— Куда? — с сомнением в моей адекватности посмотрел огневик.

Вестимо, в лес. Куда ж ещё?

— В салон. Этот, другой, третий… до тех пор, пока я не добуду все нужные сведения. Я готова на жертвы ради общего блага, — кристально честным взглядом посмотрела на него я. — Если ты не знаешь, где её искать, то мастера могут рассказать кое-что интересное. Если таких салонов немного, то уж светские сплетни в них должны знать. И если Кирита красива, обладает уникальным даром и скандальным характером, то о ней будут знать точно!

— Вон идёт Арин, — кивнул Ирихан в сторону приближающегося к нам подстриженного красавчика. — Он должен был что-то узнать.

Я с грустью вздохнула, прощальным взглядом проводив салон.

— Так, у меня отличные новости. Кирита в городе, это точно. А ещё она на мели. Год назад ей дал отставку Такай из Дома Чакул после семи лет встреч. Говорят, что почти сразу после этого он женился, отчего Кирита впала в ярость. Затем у неё был короткий роман с одним из Бахаров номером пожиже, но уже полгода — ничего. Вроде бы она не работает и ищет нового покровителя, — довольно отрапортовал Арин.

— И откуда ты узнал?

— Как откуда? От приятеля, что работает в страже, конечно, — удивился вопросу светлый маг.

— А адрес у тебя есть?

— Нет, адреса нет, — развёл руками Арин.

— Может, тогда попробуем мой вариант? — с надеждой спросила я.

Волосы и кожа нуждались в увлажняющей маске, на носу проступили веснушки, а ноги покрылись отливающим на свету пушком. С ним бы хорошо справилась бритва, которой у меня не было. Да и в продаже их я не видела. Следовательно, имелся какой-то секрет, артефакт или заклинание. У Ирихана виски и лицо так и остались выбритыми и идеально гладкими, пока он три дня валялся после ранения. Подозрительно? Более чем!

— Лия говорит, что можно попробовать разузнать что-то в женском салоне. Я планировал начать со Школы, там есть списки распределения. Кирита училась на бесплатной основе и должна была отрабатывать после. Далее я хотел переговорить с теми, кто её нанимал. Они могли дать зацепки по её дальнейшей судьбе.

— Долгий путь, — тихо сказала я.

Надежда попасть в салон воспряла в душе, а розовые цветы на вывеске призывно поманили.

— Тогда поступим так. Арин, отправляйся в Школу. А мы с Лией — в салон. Есть ещё вариант нанять частного сыскаря.

— Вот ещё! Плати ему за это! — возмутился Арин, а затем с подозрением посмотрел на мой новый наряд. — Ты что, одежду ей купил? Зачем? Ты и так на неё вон сколько денег уже потратил!

Я растерялась, щёки порозовели, ремешок дорогой сапфировой сумки будто ожог руку.

— Арин, не лезь, — отмахнулся Ирихан.

— Нет, серьёзно. Фидию ей купил, вещей надарил, денег дал. Это траты! — поднял Арин палец вверх. — Ирих, ну ты б хоть белое ей покупал, что ли. Стоит в чёрном, как фари, и всё за чужой счёт.

От стыда я уже была готова провалиться сквозь гранитную мостовую.

— Ещё одно слово — и я проверю, хорошо ли зажили у тебя рёбра после прошлого раза, — сощурился огневик. — Мои деньги. Трачу, как хочу. А куда Лию нужно было, в бордель сдать? Не слишком ли благородно после всего, что она для меня сделала?

— Нет, конечно! В Школу Магии, например. Там отработки, общежития. В подмастерья кому-то, дар у неё есть…

— Заткнись, — беззлобно сказал Ирихан. — И отправляйся в Школу. А мы попробуем узнать, что к чему, через салон. Если не получится, то пойдём к сыскарю, пара запросов меня не разорит.

— Ладно, — Арин закатил глаза, но перечить больше не стал и махнул на прощание.

Огневик обернулся ко мне.

— Не обращай внимания. Арин иной раз бестактен и чересчур прижимист, но для близких денег не жалеет. Ты бы слышала, как у него зубы скрипели, когда он мне в подарок купил один клинок. Я такой долго искал, это старая вещь, мастер давно ушёл в последний огонь. Так вот, Арин случайно увидел и купил. Я предложил деньги отдать. Ты бы видела, какая в нём в тот момент шла борьба! Столько драмы не в каждом спектакле Фарского театра увидишь! — усмехнулся Ирихан и коснулся моей спины, подвигая в направлении салона. — С деньгами он расстаётся со скрипом, но на него всегда можно положиться. У всех свои недостатки, Лия, просто тебя он пока воспринимает, как чужачку.

— Он поэтому в пятый раз разводится? — шёпотом спросила я.

— Ага, — радостно подтвердил Ирихан.

— Но как же… ведь у него тогда пять детей!

— Да нет, конечно. Невесты это, а не жёны. Но живут они вместе, а он как новую девицу найдёт, то ходит, хвастается, что жену нашёл самую чудесную. Селит сразу к себе в башню, чтобы на ухаживания денег не тратить. Обычно его хватает где-то на полгода, — улыбнулся маг. — А я их теперь всех жёнами называю, даже тех, что он в кабаке на одну ночь цепляет. Так что по моим данным жён у него было уже около сорока, по его — всего пять. А по факту женат он ни разу не был.

Я хихикнула. Представила толпу из сорока бывших жён, требующих от Арина алименты. Да он бы удавился!

Внутри салона звучала приятная музыка из большой шкатулки цветного стекла. При виде меня сидящая за столиком девушка с шикарной косой до середины бедра оживилась и поднялась нам навстречу.

— Дождливого дня!

— Дождливого!

Я огляделась и нашла глазами вырезанные на доске цены и список процедур, табличка была щедро инкрустирована перламутром и украшена цветами из камней. Видимо, инфляции они тут не боялись.

— Какие поразительные волосы! Нет, ну вы посмотрите! Фальха, ты глянь! — запричитала девушка с косой и обошла меня по кругу.

Из-за ширмы тут же показались сразу три женщины разных возрастов. Я безошибочно определила их принадлежность к салону. У них явно был один на всех бровист.

— Срочно требуется маска, — вынесла вердикт та, что постарше, коснувшись моих прядей. — Кончики сухие и ломкие.

— А кожа! Экстренное увлажнение! — воскликнула вторая.

— Потом обязательно ко мне — на коррекцию, — строго сказала третья, не уточнив, какую именно коррекцию она собралась проводить — бровей, осанки или ДНК.

Я радостно улыбнулась Ирихану.

— Можно? — с надеждой спросила я.

— Да, — неуверенно ответил он, но меня уже повело по пути красоты.

— Я наложу зелье на волосы, — пригрозила старшая.

Возраст угадывался по тонким морщинкам вокруг глаз и чуть истончившейся коже шеи. В остальном холёному лицу с чётким овалом сложно было дать больше тридцати. Как и все остальные виденные мною в Минхатепе люди, эта мастерица была кареглазой брюнеткой.

Она увела меня в соседнюю комнату и усадила в кресло с низкой спинкой перед большим зеркалом.

— Меня зовут Фальха. После рождения сыновей магии у меня осталось всего ничего… и до того она специфична, что я и заметила-то не сразу, — привычно завела беседу она, смачивая мои пряди пахучим травяным отваром.

Сильные пальцы скользнули по коже головы, погладили, надавили, помассировали затылок, и я впала в блаженную прострацию.

— Откуда вы? С Северного Плато?

— Нет, я из Тихерры. Это другой мир, — промурлыкала в ответ.

— Ох, как интересно, — начала было Фальха.

— У вас интереснее, — заверила я, перебив ее и переводя тему. — Вы не поверите, я не так давно здесь, а уже пострадала от возмутительного поведения одной огневички… Её зовут Кирита.

Руки на моей голове на секунду замерли.

— Да что вы говорите?

— Ужасная ситуация, — тяжело вздохнула я. — Вы, должно быть, не слышали, но она… сначала солгала, что беременна от младшего брата, хотя он совсем мальчишка. Устроила публичный скандал, требовала на ней жениться сию же минуту!..

— Неужели? — запылало любопытство в голосе Фальхи.

— Да! И это после того, как моя семья её приютила. И это ещё не всё. Позже выяснилось, что она и отца пыталась соблазнить… Да что там отца?! — с придыханием спросила я. — Деда! Лежачего, больного, старого деда…

— Старого деда?

— Очень старого. На смертном одре. Такой позор!

— Да уж, — жадно сглотнула Фальха.

— А ведь моя семья не настолько богата. В собственности у матери несколько перспективных объектов недвижимости, не более того… Это же насколько нужно пасть, чтобы так унижаться!

— Очень низко! — согласилась собеседница.

— И какой характер! Ты ей слово, она тебе двадцать! — вспомнила я бабушкины слова. — Никакого уважения к старшим. Что ни скажи — всё поперёк. В комнате вечный бардак. А одежда? Лютый срам! Уроки не выучены! — последнее вырвалось само собой, и я прикусила язык. — Да, она обучалась дополнительно, но без какого-либо рвения…

— Неудивительно.

— После очередного скандала, который она закатила на пустом месте, мама указала ей на дверь. Ужасный характер. Представьте, после всего, что моя семья для неё сделала, она украла матушкин чепец и серебряные ложки из столовой, — давно я так воодушевлённо не врала. Я вообще не особенно хорошо умею это делать, но сейчас прямо вдохновение нашло. — И это ещё не всё!

— Да вы что? — с предвкушением спросила Фальха, втирая в кожу состав.

— У неё ещё и волосы не свои. Цепляет чужие пряди, свои-то жидкие…

— И как цепляет? — удивилась мастер.

В её пальцах сверкнули отблески магии.

— Да как? Клеит на заколку, потом цепляет заколку под свои пряди. Волосы и кажутся гуще. А ресницы? Тоже наклеенные! И губы зельем накачанные. И грудь. Надавишь посильнее — лопнет! — убеждённо сказала я. — Вся её красота насквозь фальшивая, я вас уверяю. Кирита удалила по два нижних ребра с каждой стороны и ежедневно принимает рвотное, чтобы не растолстеть.

— Невероятно! — Фальха даже забыла, что делала, и обернулась в сторону выхода из комнаты, но проём пустовал.

— Клянусь родным братом! — торжественно выдохнула я.

— Верю! — закивала собеседница.

— Я только потом узнала, какие про неё ходят слухи, — вздохнула я.

— Вы имеете в виду слух о том, что ван Чакул её бросил, потому что его любовница понесла? — азартно спросила Фальха и щедро добавила пахучего средства.

— Не только, — подбодрила я. — То-то скандал вышел…

— До небес! — закивала мастер. — Она сожгла всё поместье, говорят, что в огне погибли слуги! Но её так и не арестовали, зато видели в компании главного стражника неоднократно. Я слышала, что она его любовница!

— Да вы что? — настала моя очередь повторять. — Но он же…

— Старый! — торжественно закончила Фальха. — И толстый! Говорят, что в постель любит с собой плётку брать…

— Извращенец, — покачала я головой.

— Ходят слухи, что оргии в его особняке проходят чуть ли не каждую неделю, и она в них участвует.

— Не удивлюсь. Она же не работает…

— Нет! Живёт на подачки богатых любовников, — закивала Фальха, вытирая мои волосы пушистым полотенцем.

— И что же, неужели хватает на оплату жилья?

— Так она год назад переехала в За́йди, не так и дорого там. Да и то, говорят, что оплату она вечно задерживает.

— Хотя ни разу не видела её в белом, — со знающим видом сказала я, не имея ни малейшего понятия, носит Кирита белый или нет.

— Да, что вы! Как-то она и к нам приходила. Мы розовые полотенца подали, так она их отпихнула, будто сама фари до нас снизошла.

— Разве розовый — не цвет салона? — невинно спросила я, отмечая обилие этого цвета в интерьере.

— Именно! Розовый и чёрный, — кивнула Фальха и принялась расчёсывать почти сухие пряди крупным гребнем.

— Вы говорите, что она живёт в За́йди? Я об этом не знала… А где именно? — равнодушно спросила я.

— Да в доходном доме на Ньемба́ни вроде бы, — охотно ответила собеседница, нанося на волосы густую жирную маску.

— В том самом? — на всякий случай спросила я.

— Да, — хмыкнула мастер. — Так, у меня пока всё. Пойдёмте, я передам вас Лисизе.

Самая молодая из девушек как раз провожала клиентку, пожилую седовласую старушку с идеальной осанкой и царственным взглядом.

— Лися, возьмёшь ривану?

— Непременно, у меня как раз есть полчаса, — повела широкими плечами та и упёрла руки в бока.

— Но тогда я не успею, — возмутилась мастерица, которая грозилась коррекцией.

— А к вам в другой раз, — заверила её я.

Может, сегодня по гороскопу такой день? Рак в козероге, а Лия в ударе? Не помню, чтобы я когда-либо столько врала.

— Сначала необходимо очистить кожу, — улыбнулась девушка и достала из ящика две устрашающего вида щётки. — Раздевайтесь и ложитесь вот сюда.

Стоило повиноваться, как кожу покрыла склизкая теплая масса. Она напоминала медузу, которая решила драматично покончить с собой жарким летом и выкинулась на берег прямо на глазах у обгорающих на солнце туристов.

В дело пошли щётки. Сперва они прошлись по телу нежно, едва касаясь. Затем чуть настойчивее, осторожно массируя кожу. Лисиза двигала ими всё быстрее, с каждой минутой усиливая напор. Вскоре тело начало гореть. Но девушка только раздухарилась и тёрла меня с такой силой, будто хотела счистить кожу.

Я возмущённо запротестовала и приподнялась. Она ловко пресекла попытку к бегству и перевернула меня на спину, начав сначала.

— Погодите, — воспротивилась я.

— Лежите спокойно, ривана. Вы же не хотите ходить с такими пятками? — припечатала Лисиза.

С пятками у меня вроде бы был полный порядок, но её уверенный тон заставил засомневаться. Это что за место такое вообще? Вроде бы насаждение новых комплексов не входило в прейскурант. Теперь ещё и насчёт пяток своих переживать!

Когда пытка щётками закончилась, девушка смыла с меня противный состав и намазала чем-то новым, бордово-коричневым, с запахом прелой листвы и несбывшихся надежд. Я думала, что со щётками мы распрощались, но нет. Она достала две другие и плотоядно улыбнулась.

— Вы знаете, у нас в мире принято иметь не очень нежную кожу, — попыталась сбежать я.

— Вы оцените ощущения, — пригрозила она.

— Не уверена, — прижала я руки к груди.

— Зато я уверена! — сверкнула глазами Лисиза и принялась причинять мне красоту.

Идея пойти в салон больше не казалась мне здравой. Кожа горела, особенно нежные места пощипывало, а мастерица уже взяла новые щётки, поменьше, и плотоядно уставилась на моё лицо. Лишь бы нос не откусила! Я сжалась на кушетке и чуть было не позвала Ирихана, но она схватила меня двумя руками и не позволила.

Смирившись с судьбой, я превозмогала наносимые мне тяжкие телесные процедуры. В конце Лисиза торжественно сказала:

— А теперь волосы!

По рукам и ногам потекла колючая магия. Я взвизгнула и попыталась соскочить с пыточного ложа, но Лисиза повидала и не таких. Поймав меня за щиколотку, она дёрнула на себя и сурово сдвинула брови:

— Уж не варварка какая, чтоб волосатой ходить!

— Варварка, я точно варварка, — взвыла я.

— Добро пожаловать в Минхатеп, — зловеще проговорила она, и в тело словно вонзились сотни игл. — Будет немного больно, но через год придёте снова. Все приходят, — сказала она таким тоном, будто у них тут не салон, а крематорий. Хотя какой салон? Пыточная!

Поизмывавшись всласть, Лисиза засунула меня под душ и помогла смыть жирную маску с волос, после чего ловко меня вытерла и осмотрела. Потерянный вид пришёлся ей по душе, и она удовлетворённо цокнула языком.

— Другое дело, ривана! У нас самый лучший салон во всём Минархе, результат гарантируем!

Если это самый лучший, то самый худший я побоялась даже представить. Что там делают? Сразу снимают кожу с лица, чтобы не покрывалась морщинами?

Дрожащими руками я натянула на себя сарафан и вышла обратно в объятия Фальхи.

— Сейчас посушим, уложим, и будете самая красивая. Куда лучше этой Кириты, — защебетала она, усаживая меня в то же кресло.

Я шумно сглотнула. Экзекуция у Лисизы не прошла даром — я вообще забыла, зачем пришла. К счастью, больше меня никто не мучил, укладку Фальха сделала простую, но очень изящную — собрала волосы в низкий перекрученный хвост. С таким и шляпу было удобно носить, и смотрелся он неброско, но элегантно.

Волосы после процедур засияли. Как и всё тело. Я всмотрелась в своё отражение — передо мной сидела совершенно другая девушка. Со светящейся изнутри идеальной кожей, переливающимися на солнце прядями и идеально ровным цветом лица.

— Спасибо, — восхищённо выдохнула я, позабыв, какие ещё гадости хотела рассказать про Кириту.

— Приходите ещё.

На выход я не шла. Летела на крыльях своей неотразимости. Ирихан что-то старательно записывал в свой блокнот. Когда я показалась в дверном проёме, он поднял на меня глаза и изумлённо оглядел. Не ожидал увидеть такую красоту? Я гордо расправила плечи и широко улыбнулась.

— Лия, ты не стала делать никакие процедуры? — удивлённо спросил он. — Тогда почему так долго?

Настроение ухнуло в бездну. На меня словно вылили корыто грязной холодной воды. Я неверящим взглядом смотрела на Ирихана.

Как он мог?..

— Ривана, с вас шесть с половиной золотых, — мелодичным голосом сказала девушка с длинной косой.

— А, значит, всё-таки что-то сделала, — подвёл итог огневик, рассчитался, вышел на улицу и придержал дверь для меня.

Я молча пошла следом. Хотела высказать, что о нём думала в тот момент, но не смогла — онемела.