Глава двадцать четвёртая, о внезапной оговорке

Двадцатый первый день Второго месяца 7026 года

Минарх

Мне бы никогда не пришла в голову мысль что-то узнавать в салоне красоты. Хотя чем дольше я об этом размышляю, тем логичнее кажется такой подход. Видимо, женщины болтают за процедурами. Хотя к чему они Лие? Она и так красива. Она же не собирается красить волосы в чёрный цвет? Слышал, что есть состав, чтобы закрашивать седину. И пользуются им не только женщины. Смешно, конечно. Кого волнует седина?

Нет, надеюсь, что Лия не станет менять цвет волос. Поначалу их серебристый оттенок казался чуждым и раздражал глаз, а сейчас я любуюсь ею. Она необычна и притягательна. И глаза… Они словно источают нежность и заботу. Почему их называют бледными, а не светлыми? Светлоглазая — более правильное слово. Мне нужно теперь держаться более отрешённо, но я не хочу. Хочу спать с ней рядом и чувствовать её прикосновения. Хочу рассказать о своём прошлом, хотя раньше такая идея показалась бы самоубийственной. Но сейчас кажется, что Лия поняла бы. Не осудила бы. Или мне только нравится думать, что на свете есть человек, кроме Арина, который готов быть рядом со мной, несмотря на моё прошлое? Хотя вон Кирита была готова. Но я ей тогда сказал, что произошёл несчастный случай, и не стал раскрывать всех деталей. Побоялся. Сейчас я этому рад.

Платье для Лии я купил. Пока она выбирала одежду с оживленным видом ребёнка в магазине игрушек, я отозвал торговца в сторону и оплатил самый дорогой наряд. Хочется посмотреть на её лицо, когда я его подарю. Её так легко радовать. Действительно Искорка — загорается счастьем от любой мелочи.

Что будет, когда мы найдём Снимателя? Мне придётся с ней попрощаться. И если первый раз дался мне с таким трудом, то каким будет второй? Наверное, я отвратительный человек, но не хочу, чтобы наше расследование закончилось. Мне нравится быть рядом с Лией. Кто бы мог подумать, что не всё во мне ещё зачерствело. Хотя неудивительно. Её даже вивр, кажется, полюбил. Не захотел оставаться в башне, ушёл с нами порталом и даже вроде не пострадал, прятался в кожаном капюшоне. Хотя я бы на его месте тоже не остался с гишиной. Она в моё отсутствие ловит грызунов и насекомых в оазисе, а уж Милахом точно попыталась бы закусить. Животные ненавидят вивров на уровне инстинктов. Мне до невозможности интересно его потрогать и рассмотреть, но лучше пусть немного ко мне привыкнет сначала. Сейчас не рискну тянуть к нему руки, кусается он пребольно, проверено на личном опыте. Забавно наблюдать за общением Милаха и Лии со стороны. Я всегда считал, что вивры — мастера иллюзий, но теперь вижу, что он преображается в зависимости от обстоятельств. Метаморфирует.

Потенциальная встреча с Киритой нервирует, но не пугает. Чем больше я о ней думаю, тем лучше понимаю, что всё с ней связанное отболело и отмерло. И любовь, и вина, и сожаления. Возможно, за это тоже стоит благодарить Искорку.

***

— Говорят, что Кирита живёт в доходном доме Ньемба́ни в За́йди, — глухо сказала я, когда ко мне вернулась речь.

Мы стояли у входа в салон. Я надела чёрную шляпу с широкими полями и отвернулась от огневика. За что он со мной так? Разве я сделала ему что-то плохое?

— Уверена? — спросил он, оглядываясь вокруг.

В нескольких десятках шагов от нас игриво шумел фонтан-водопад. На бордовой ладони площади он смотрелся маленькой водяной шкатулкой с резными округлыми боками. Высокие толстые пальмы, посаженные по периметру, сторожили покой площади и отбрасывали желанные тени. Белое солнце стояло в зените.

— Нет, — бесцветно ответила я.

— У сыскаря вышло бы дешевле, но точно заняло бы больше времени, — усмехнулся он.

— Я не знала…

— Кстати, раз такое дело. Я купил тебе красивое платье, чтобы ты не выглядела замухрышкой при встрече с Киритой, — он с довольным видом протянул свёрток с чем-то чёрным, расшитым пайетками и бисером.

— Что? Что ты сказал?

Руки опустились. Сапфировая сумочка едва не свалилась на мостовую. Милах поднял мордочку с плеча, нарушив маскировку.

— Вот. Платье, — всё ещё улыбался Ирихан. — Самое дорогое.

Я приподняла поля шляпы и посмотрела ему в глаза. То есть без самого дорогого платья я замухрышка, которую стыдно привести на встречу к маньячке-бывшей?

— За что ты так со мной? Чем я тебя так обидела? Зачем каждый раз подчёркивать, насколько я некрасива? — губы задрожали, глаза запекло.

Весёлое выражение сползло с лица Ирихана, уступив место испугу.

— Лия? Ты чего? Что не так?

— Хватит!

Я с трудом сдерживала подступающую истерику. Милах вернул себе привычную форму и оскалился с моего плеча. Ирихан переводил ошеломлённый взгляд с него на меня.

— Лия? Чем я тебя обидел?

— Ты ещё спрашиваешь? — голос дрогнул, в носу засвербело, захотелось высморкаться прямо в рубашку мага.

Он неожиданно полыхнул оранжевым факелом, отскочил от меня и растерянно замер метрах в трёх. На почтительном расстоянии собирались зеваки. Торговец из ближайшей лавки щитами закрыл витрины и с любопытством уставился на нас.

— Что случилось? — потребовала ответа охочая до сплетен полноватая женщина, расталкивавшая локтями и корзиной прохожих.

— Да не знаю я! — отчаянно воскликнул Ирихан, глядя при этом только на меня.

Я молчала. Все силы уходили на то, чтобы не расплакаться.

— Деточка, он тебя что, принуждает к чему? — с надеждой на скандал колыхнула телесами местная сплетница.

— Нет, — выдавила я и нашла глазами маленький тёмный переулок.

Устремилась туда. Не хватало ещё разреветься на потеху толпе. В Архитепе пела, а тут буду рыдать. Да что со мной не так? Ирихан шёл следом, я ощущала его магию и жар от огня. Стоило нам скрыться от прицелов глаз толпы, как он попытался заглянуть мне в лицо.

— Лия, что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Ничего, — выдавила я.

— Ничего? — и с прищуром посмотрел на меня. — То есть ты стояла посреди площади с видом, будто троих в последний костёр проводила, потому что не случилось ничего?

— Именно, — всхлипнула я. — Ничего!

— В вашей культуре нельзя дарить платья? Но я же уже купил тебе несколько штук… Погоди, ты сказала, что я подчёркиваю, что ты некрасива, но…

— Перестань! Я не хочу это обсуждать! — я топнула ногой и сжала кулаки. — Хватит!

— Ты права. Сейчас не время и не место, — кивнул он, вглядываясь в моё лицо. — Но если я тебя чем-то обидел, то…

— То какая разница? Всё равно, после того как мы найдём Снимателя, ты выставишь меня из башни с наилучшими пожеланиями!

Ирихан сделал несколько глубоких вдохов, посмотрел на чистое голубое небо. Огонь потух, он снова казался обычным человеком.

— Лия, рядом со мной для тебя опасно находиться. Только поэтому…

— Нет, Ирихан, не только!

— Давай ты успокоишься, мы найдём Кириту и допросим её. А потом поговорим в спокойной обстановке.

Я кивнула. А что мне оставалось делать? Требовать считать меня красивой и любить без памяти? Оно так не работает. Ирихан сделал для меня очень много. Спас от Снимателя, дал денег, заботился. А что мне хочется большего — это мои трудности. Не его. Нечестно вываливать на него ещё и набор своих детских психотравм. Я как была маленькой девочкой, которую недолюбила мама, так ею и осталась. Переход в другой мир ничего не изменил.

Я отвернулась к стене и прижалась лбом к тёплому камню. Рыдания душили, никак не получалось взять себя в руки. А сейчас ещё идти, смотреть на его идеальную бывшую и то, как он столбенеет при виде неё. Что за чёртово наказание?

— Лия, я не понимаю, — Ирихан коснулся моего плеча горячей рукой.

В этот момент с писклявым рыком в его палец вцепился вивр.

— Милах? — я утёрла лицо и обернулась.

Огневик пылал весь, кроме руки, на которой висел маленький серый комочек.

— Забери его, — сдавленно прошипел огневик.

Схватила Милаха и попыталась оторвать от мага. Ага, держите семеро! Зверёк впился маленькими острыми зубками в несчастный палец до кости. На лицо Ирихана было страшно смотреть. Я понимала, что он изо всех сил сдерживает Огонь, но тот неумолимо полз от локтя к кисти.

— Милах, фу! Отпусти! Брось! Он же тебя поранит! — отчаянно закричала я, но упрямый вивр и ухом не повёл.

— Ирихан, прошу тебя! — я положила пальцы на запястье, когда Огонь подобрался совсем близко.

— Тогда оторви его, — прохрипел маг.

Его лицо и шея налились кровью и пылали в огне. Одежда на мне начала дымиться.

— Милах, отцепись! — взвыла я.

В этот момент полыхнуло всё вокруг. Мы словно оказались внутри огненного смерча, всполохи пламени плясали вокруг в диком танце. Мой шикарный сарафан тоже занялся, но главное — Милах наконец понял, какую глупость делает, и разжал челюсти. Я накрыла его обеими ладонями и прижала к груди.

— Лия, нет, — взревел Ирихан и отпрянул назад.

Я осталась стоять в задымлённом переулке практически голая и покрытая гарью. Остатки сарафана опали на землю, на плече повисла одна бретелька, ниже пупка осталось лишь подгоревшее бельё, но Огонь не причинил мне вреда. Даже больно не было, просто жарко. Ирихан вжался в стену напротив и смотрел на меня огромными глазами. Они ярко выделялись на побледневшем от тревоги лице. Стало нестерпимо стыдно, что я без конца довожу хорошего человека.

— Ирихан, прости. Я не специально, — я шагнула к нему, но он резко вскинул руки.

— Стой, где стоишь. У тебя в сумке есть другие вещи. Оденься.

Место, где я стояла, накрыло огненной пеленой. Вовремя. В переулок как раз начали просачиваться первые зеваки. Кое-как отряхнув с себя пепел и сажу, я надела первое, что попалось под руку — греческую тогу. От сияющей кожи и волос не осталось и воспоминания, но волновало другое. Нестерпимо захотелось обнять Ирихана и сказать ему, что мне очень жаль. И что…

Я замерла, застряв в пройме рукой, когда осознала, что именно мне бы хотелось ему сказать. Сглотнула и закрыла глаза. Непрошенное чувство сдавило горло и грудь. Вдохнула. Посмотрела на силуэт мага, проступающий сквозь огненную пелену. Выдохнула. Ладно. Всё равно я с этим ничего сейчас поделать не смогу.

Оделась, поправила волосы и взяла в ладони Милаха.

— Если ты его ещё раз укусишь, то я укушу тебя в ответ, понял? — голос был спокойным, но я могла поклясться, что вивр не только понял, но и внял.

Закончив, прошла сквозь пелену, едва мазнула взглядом по заполонившим вход в переулок людям и подошла к огневику.

— Дай руку, я посмотрю.

— Лия, я тебя обжёг? — упавшим голосом спросил он.

— Нет. Ни капли. Только сарафан сгорел. Так что давай сюда своё платье.

— Оно тоже сгорело, — тихо ответил Ирихан.

— Ну и прекрасно, не люблю стеклярус, — кивнула я и потянулась к сумке.

Небольшой свёрток с лекарствами я захватила из башни. После приключений на корабле без аптечки из дома не выйду. Отыскав в новой сумке старую, а в той — нужное, я принялась спокойно и деловито обрабатывать рану. Все молчали. Вивр снова прикинулся оторочкой выреза на груди, маг следил за мной полными неверия глазами.

Милах хоть и маленький, но кусок мяса умудрился отхватить, сейчас тот болтался на лоскуте кожи, но маг этого не замечал. Интересно, может у Ириха просто проблема с нервными окончаниями или невероятный болевой порог? Это бы объяснило равнодушие к кинжалу в плече и растерзанному пальцу.

— Покажи, — хрипло попросил он, когда я закончила бинтовать его палец.

— Что?

— Покажи, что нет ожогов.

Он пальцами провел по моим рукам до самых плеч, словно не доверял глазам. Затем встал передо мной на колени и задрал подол. Зеваки загоготали. От щиколотки и вверх до середины бедра прошлась горячая рука. Захотелось спрятать огневика подолом и разогнать зрителей. Вместо этого я присела рядом и взяла в ладони его лицо.

— Всё хорошо. Ты меня не обжёг. И даже Милаха не обжёг. Пострадал только ты сам. Прости за истерику, — я погладила его большими пальцами по коже лица. — Всё хорошо, Ирихан.

Он накрыл своими ладонями мои и долго смотрел в глаза.

— Я постараюсь, чтобы это больше не повторилось, — сухо сказал он и убрал от себя мои руки.

Мы поднялись с мостовой, отводя взгляды в стороны друг от друга.

— Где Арин? — спросила я, старательно отряхивая волосы от пепла.

— Идёт нам навстречу. Пойдём.

Маг развернулся спиной к толпе и двинулся прочь. Я пошла следом, унимая бурю чувств внутри.

— Отсюда до Зайди около часа пешком. Можно взять гару.

— Я бы прогулялась, — ответила я, доставая новую шляпу.

Хорошо хоть сумочка не пострадала, видимо, обработана была или зачарована.

— Как скажешь.

— Ирихан, я должна объяснить, — я торопливо догнала его и схватила за рукав.

— Лия, мы обязательно поговорим, когда появится момент. Не сейчас, — забрал руку он. — Сначала дело. Договорились?

— Да, конечно.

Я не очень хорошо понимала, что делать дальше. Чувствовала только, что снова выставила себя дурой и истеричкой. А ведь раньше я так себя не вела. Что, в сущности, случилось? Ну купил он мне платье, чтобы я выглядела поприличнее. Это же забота. Почему меня это настолько задело?

Но все разумные доводы сгорали в пылающей буре эмоций. Не знаю, повинен в том был мой Огонь или нет, но я чувствовала себя пороховой бочкой, которую уже подожгли. Ещё мгновение — и пламя с рёвом вырвется наружу. Я наконец поняла Ирихана и то, как тяжело ему приходится. Я едва справлялась со слабым даром, а каково ему с Истинным Огнём?

— Ирихан, спасибо тебе.

— Что? — он резко остановился и удивлённо на меня посмотрел.

— Спасибо, что ты есть. За заботу, покупки, за то, что ты сдерживаешь свой дар. Я только сейчас поняла, насколько это тяжело, — я снова взяла его за руку. — Во мне тоже бурлит эта магия, а ведь её совсем мало. Тебе в разы сложнее. Спасибо. Ты замечательный.

— Лия, я тебя только что чуть не покалечил! — рыкнул он.

— Неправда, — ответила я, но он отмахнулся.

Мы перешли дорогу и двинулись в сторону огороженного изящным забором багряного леса.

— Арин идёт по ту сторону парка, — перевёл тему Ирихан. — Пойдём, он будет у Западных ворот.

Парк встретил детским смехом, щебетанием птиц и тенистой прохладой. Посыпанные мелким белым гравием дорожки петляли между сочных бордовых лужаек. Раскидистые деревья закрывали кронами небо, небольшие фонтанчики давали ощущение прохлады, обдавая брызгами при каждом порыве горячего ветра. Марево дня словно не смогло проникнуть на территорию парка, не нашло распахнутые настежь ворота.

— Как тут красиво!

— Парк огромен. Он выходит одним концом прямо к набережной. Через дорогу от парка — самое дорогое жильё в городе. Видишь эти чёрные особняки? Такой нельзя просто купить или построить. Их большая часть принадлежит Домам.

— Наверное, самое лучшее место — это прямо на стыке парка и набережной. Чтобы из окон было видно и багрянец деревьев, и синеву моря.

— Ты не представляешь, насколько точно сейчас описала место, где я вырос… — грустно улыбнулся маг. — Но нам в другую сторону.

Дорога через парк кончилась досадно быстро. Арин стоял у лотка с напитками, заложив руки за спину, и внимательно изучал довольно скудный ассортимент.

— Лия, хочешь пить? — спросил Ирихан.

— Очень! — честно ответила я.

— И меня тоже что-то жажда замучила, — подал голос Арин. — Вы как?

— Лия узнала адрес. Район Зайди.

— А у меня глухо. Работодателя Кириты я нашёл, но при упоминании её имени он начал изображать одновременно контузию и умственную отсталость, — сердито передёрнул плечами светлый маг. — Единственное, что удалось узнать — она отработала один год вместо пяти. Контракт с ней завершили досрочно. И, судя по всему, ни капли об этом не жалеют.

— Могу их понять, — невесело улыбнулся огневик. — Если Кирита не хочет что-то делать, то заставить её невозможно.

— И где в Зайди её искать?

— Доходный дом Ньембани, — отозвалась я. — Но не уверена, что это верная информация.

— Не знаю такого. Ладно, сориентируемся на месте, — Арин взял одну из купленных Ириханом бутылок и жадно к ней приложился. Видимо, его мучила сильная жажда. Не настолько сильная, как жадность, но всё же. — Я бы поел.

— Да, время уже обеденное, — задумчиво огляделся Ирихан, высматривая кафе или ресторан. — Искорка, ты голодна?

Арин поперхнулся. Я изумлённо уставилась на огневика. Он сконфуженно кашлянул. Внутри расцвело осознание. Он проговорился! Искорка… это так мило.

— Я как ты, — я мягко улыбнулась ему в ответ.

Ирихан смутился и покрылся огненными всполохами, но быстро справился с эмоциями.

— А вы время даром не рассыпали, — протянул светлый маг. — По дороге сюда видел один ресторанчик. Пойдёмте поедим.

— Да. Пойдём. Вряд ли Кирита сидит у себя в обеденное время, готовить она не умеет и не любит. Вечером у нас больше шансов застать её дома. Лучше, конечно, рано утром, но попытаем счастье, — подвёл итог огневик.