Глава двадцать седьмая, о ночи без сна

Я сидела на постели и не могла решить — что делать дальше? Арин вроде затих в соседней спальне. Дать Ирихану возможность остыть или попытаться утешить? Показать ему, что он достоин любви — моей любви. Но как?

Он ясно сказал, что хочет побыть один.

Вот только горячая, злая потребность быть с ним рядом жгла изнутри, туманила разум и гнала наверх.

Забрала влажные после душа волосы в пучок и накинула халат. Шелковистая ткань прошлась по обнажённой коже, распаляя уверенность и страх. Завязав пояс, вышла из спальни и подошла к лестнице. Тишина. Ступени казались ледяными, но я точно знала, что в башне не холодно, просто кожа горела от стыда и предвкушения. Что он сделает? Как ответит? Я не знала и боялась думать об этом.

Костяшки пальцев глухо стукнули по резной каменной двери. Ожидание — и сладкое, и невыносимое одновременно — длилось несколько секунд. Ирихан открыл почти сразу, он тоже успел искупаться, и стоял, обмотанный полотенцем.

— Лия?

— Ирихан, я хотела с тобой поговорить. О том, что произошло днём, и о словах Кириты, — голос дрогнул.

Я сделала шаг на него, вынуждая отступить внутрь комнаты. За моей спиной захлопнулась дверь.

— Тут не о чем говорить, Искорка. Она не солгала, я действительно её покалечил. Не удержал магию, когда… когда мы были близки. И то, что я этого не хотел, не отменяет того, что я это сделал.

— И ты решил, что со мной будет так же? — воинственно спросила я. — Сегодня днём мне было очень хорошо с тобой. Ты же сам видел — твоя магия меня не ранит, только греет.

— Лия, сегодня днём я зря поддался искушению. Ты невероятно притягательна, и мне тяжело держать себя в руках рядом с тобой. Но я должен. Со мной у тебя нет будущего. Я опасен, как ты не понимаешь?

— Ты это уже говорил. Докажи! — я наступала, тяжело дыша и пьянея от своей смелости. — Пока это просто слова.

— Лия, как я должен это доказать? Обжечь тебя? — он горько улыбнулся и снова шагнул назад. От кровати нас теперь отделяло лишь несколько метров.

— Да. Обожги меня, потому что я не верю. Ты выстроил эту стену между нами, хотя я пока не вижу ни одного реального подтверждения твоим словам. Я не верю, что со мной будет так же, как с Киритой. Не верю, что ты для меня опасен, — я решительно сделала ещё два шага к нему.

Ирих отпрянул, запнулся о край постамента кровати и с размаха осел на постель. Я налетела сверху и оседлала его, до того как он успел одуматься. Перехватила запястья и повалила на спину. Конечно, у меня получилось лишь потому, что он не сопротивлялся, но внезапное ощущение власти придало сил и заструилось по венам горячим вином. Полы халата распахнулись, рукава сползли, только ремешок остался завязанным на поясе. Взгляд Ирихана блуждал по мне, от лица к груди, к животу и ниже, а затем возвращался снова к лицу… Я распрямила плечи, показывая ему себя. Языки пламени заплясали на его руках.

— Лия, я… я могу причинить тебе боль, — хрипло сказал он, глядя мне в глаза.

— Я на это рассчитываю, — мягко шепнула я, наклоняясь к нему. — Первый раз редко обходится без этого, не так ли?

Его рот был горячим до невозможности. Злое, бесшабашное желание рвалось наружу голубым огнём. Слегка прикусила его нижнюю губу, жадно поцеловала и охнула, когда он резко сел на постели. Пытаться удержать было бессмысленно, поэтому я скользнула руками по коже плеч — бархатистой с одной стороны и неровной с другой — и прижалась.

Крепко обхватив Ириха за шею, я снова поцеловала. На этот раз он ответил. Вспыхнуло пламя, его руки обожгли бёдра прикосновением, поднялись к талии и развязали пояс. Я на мгновение отвела руки назад. Халат заструился по спине и осел на полу блестящей лужицей.

— Лия, ты не понимаешь, — жадно зашептал он, притягивая к себе. — Тебе нужно уйти.

Его руки обхватили огненным кольцом, и я спрятала улыбку, наклонившись к его уху.

— Нет.

— Я не прощу себе, если раню тебя.

Горячие поцелуи опаляли шею. Я знала, что завтра увижу в зеркале следы этих ласк. Знала и хотела этого. Он попытался ссадить меня с колен, но я вцепилась в его волосы и обхватила ногами.

— Нет, Ирихан. Я люблю тебя и хочу остаться с тобой.

Пламя взревело вокруг, мир окрасился в ало-рыжий, всполохи огня прошлись по коже, побуждая мою магию проснуться и принять вызов. Голубые искры вплелись в оранжевый вихрь.

— Беги, Лия, — его тело задрожало, мышцы окаменели под моими пальцами, но я лишь сильнее прижалась к нему.

— Нет. Мне не больно.

— Потому что это только начало! — яростно зарычал он.

— Хорошо. Я остаюсь до конца.

— Сумасшедшая дура! — пророкотал он и попытался подняться, но я помешала, навалилась всем телом и придавила к постели.

— Сумасшедшая дура — это всего лишь самка сумасшедшего дурака. Следовательно, я пришла по адресу, — фыркнула я.

Он замолчал. Сейчас наши лица были ровно напротив друг друга, пламя опало, и я жадно смотрела в янтарные глаза.

— Ты не можешь всерьёз меня любить…

— Почему это?

— Я грубый, покалеченный магией монстр, который испепеляет всё, к чему прикасается.

— Ты честный, заботливый, решительный маг, который отрекается от своих желаний, чтобы не сделать больно другим, — я погладила шрамы на его лице. — Я восхищаюсь твоей волей.

— Нет, Лия. Я не могу. Я никогда не прощу себя, если причиню боль ещё и тебе.

Он уткнулся лбом мне в плечо. Глаза запекло, непрошенные слёзы поползли по щекам. Я не знала, что делать дальше. Огонь плясал всполохами по его коже. Я поймала пальцами пламенный язычок и показала Ирихану.

— Посмотри, ничего не происходит, почему ты думаешь?..

— Это просто Огонь. Не Истинный. Я боюсь, что в момент… в момент, когда я потеряю контроль, он сожжёт тебя. Он оплавляет камень, раскаляет металлы добела, обращает прахом кости, а ты такая хрупкая…

Голос Ирихана — надсадный, хриплый, пустой — пугал. Я сжала его в объятиях.

— Мы можем попробовать один раз.

— Лия, как ты не понимаешь? Этот один раз станет последним. Моя восхитительная, отчаянная, храбрая Искорка, ты сделала отвратительнейший выбор. Близость со мной тебя убьёт. Ты на это планировала меня уговорить? Не выйдет, Лия, ты мне слишком дорога.

Он горько улыбнулся и наклонился вперёд, нашарив на полу мой халат. Я отчаянно цеплялась за его шею.

— А артефакты? Есть же магические наручи, которые сдерживают магию? Как те, в которые сегодня была закована Кирита.

— Не мою, — тихо ответил Ирихан, накидывая халат мне на плечи. — Видят небеса, я ненавижу оковы. После семи лет каторги от одной мысли о кандалах меня передёргивает, но я бы надел их, если бы от этого был толк. В последний раз, когда я разозлился по-настоящему, они просто оплавились и стекли на пол.

— После семи лет каторги? — осторожно спросила я, погладив его по щеке.

Он долго молчал, раздумывая, делиться со мной или нет. Я замерла, боясь спугнуть его откровенность. Пламя опало, в комнате стало тихо.

— Магия проснулась, когда мне исполнилось четырнадцать. Обычно у детей она проявляется едва ли не с рождения, но полноценно пробуждается только к подростковому возрасту, созревает тело, вместе с ним формируется резерв. К нам в тот день приехали гости, сестра матери и двоюродный брат. Мы с ним никогда не ладили, а тут… рассорились, в ход пошли оскорбления. Я вспыхнул. Сначала ощущение магии понравилось, оно опьянило. И я дал ему волю. Всё занялось мгновенно. Когда загорелся дом, я понял, что не могу остановить этот Огонь. Он пожирал всё вокруг — стены, ковры, занавески, мебель… людей. Первым погиб кузен. Мать, сестрёнка и тётя… — он сжал кулаки и отвернулся, — я не успел их вынести. Когда вытащил наружу, они уже были мертвы. Всё случилось так быстро, в считанные мгновения. Если бы мы с братом были в гостиной, а не в моей спальне… если бы не поссорились… если бы я бежал быстрее или взял одну, а не троих сразу… Половина дома рухнула. Я кинулся внутрь искать отца, он тоже был сильным магом, только тёмным. Он пытался усмирить стихию в лаборатории. В первую секунду я разозлился, что он был там, а не спасал мать или сестру. И только потом понял, что он делал. Он открывал портал. У отца оказалось зелье с «зелёным огнём», это страшный состав. Он взорвался как раз в тот момент, когда я вошёл. Брызнул во все стороны, я прикрылся рукой. После этого не помню уже ничего, меня нашли на пепелище. Пожар и взрыв были такой силы, что выгорела половина района. Отец хотел унести зелье порталом, понимая, сколько будет жертв, если оно загорится. До сих пор не знаю, как я остался жив. Думаю, что это наказание за то, что я совершил.

Я обняла Ириха ещё сильнее. Слёзы текли, не переставая, оставляя влажные дорожки сначала на щеках, а потом на его плече. Его опустошённый голос и тусклый взгляд терзали душу.

— Но почему дом загорелся? Разве он не был обработан негорицей?

— Дом принадлежал семье отца. Среди них не было огневиков, поэтому построен он был так, как строят все. Когда моя магия стала проявляться, то что-то, конечно, обработали, но никто же не знал, что это будет Истинный Огонь. От него ничего не помогает. Среди Саянов много огневиков, но с доступом к Основе — никого, кроме меня.

Я погладила его по волосам. Сердце сжалось так, что я с трудом могла дышать.

— И тебя отправили на каторгу?

— Да. Был суд. Я признал свою вину.

— Но ты же не мог контролировать свой дар! Ты же не специально!

— Я убил людей, Лия. Семь лет было слишком мало, но мне дали столько, хотя я и пытался грубить суду. И даже сказал, что сделал это намеренно, но они не поверили. Допросили с применением Молота Правды, это заклинание, которое… в общем, нельзя под ним лгать, даже взрослые и обученные маги этого не могут.

— И что произошло дальше?

— Меня отправили на соляные копи под Архтаном. Там были разные люди — фидийцы, должники, преступники… их в моём отряде оказалось большинство. Некоторые раскаивались в том, что сделали, некоторые ненавидели весь мир, некоторые ждали окончания срока, чтобы продолжить то, за что угодили на каторгу. А некоторые знали, что никакой другой жизни у них не будет. Меня пытались шпынять, но Огонь произвёл впечатление. Я убил троих, прежде чем от меня отстали. Но на этот раз мук совести не почувствовал, думаю, что оказал миру услугу. Двое из них хотели меня изнасиловать, они и стали первыми. Ещё один — просто самоутвердиться и запугать остальных. Потом у меня появился наставник. Старый маг, который убил фидира. Поверь, тот скот фидир вполне заслуживал смерти, там длинная история. Не суть. Так я и рос.

— Семь лет?

— Да. Кандалы на мне пробовали всякие, эксперименты проводили. Когда вышел срок, то я уже успокоился. Принял свою силу, даже попытался учиться. Хотел подчинить магию окончательно, — Ирихан нежно провёл рукой по моему бедру и запахнул полы халата. — Поступил в Школу Магии. Там и встретил Кириту. Она тоже была огневичкой, сильной. Сначала я её избегал, мы даже ругались, а потом чувства вспыхнули… Мы подумали, что раз мы оба огненные маги, то ничего не будет… Дальше ты знаешь. Она меня возненавидела. Я бросил учёбу и ушёл в янгвизоры. Тогда пустыню наводнили разбойники, я надеялся, что кто-то из янгванов окажется достаточно искусным, чтобы меня прикончить. Арин пошёл следом, он был единственным, кто поддерживал со мной связь сквозь все эти годы. Писал письма на каторгу, давал показания на суде, пытался меня выгораживать. И в стражники подался. Его мать меня ненавидит, считает, что я сломал его карьеру, наверное, так и есть.

— Ирихан, любимый, ты не можешь брать на себя ответственность за поступки других. Это был его выбор, — я гладила его по лицу и чувствовала, как под пальцами пляшет Огонь.

Он помолчал, а затем продолжил.

— Мы ловили и убивали янгванов. А потом они кончились. Я остался тут, а Арина перевели через горный хребет, в Великую пустыню. Мы иногда навещаем друг друга. Последние годы стало тихо, он даже думал о том, чтобы переехать в Минарх. Я бы не отпустил тебя с караваном, если бы допускал, что есть опасность. Вот и вся история.

— А дедушки и бабушки?

— Саяны отреклись от меня сразу же. Естественно, пожар унёс жизни двух их дочерей и любимого внука. А дед и бабушка по отцу где-то путешествуют. Они ушли порталом в другой мир ещё лет двадцать назад, когда сыновья стали взрослыми. Дед у меня был тот ещё авантюрист, но положение обязывало. Даже к лучшему, что они не знают… оба их сына мертвы теперь.

Я не знала, что делать дальше. Акт соблазнения можно было считать торжественно проваленным. Внутри билась уверенность, что у нас всё будет иначе, но я видела, что Ирихан ни за что не согласится попробовать. От одного взгляда на него внутри всё сворачивалось тугим узлом. Хотелось что-то сделать, как-то утешить, но слова застревали в горле, только слёзы катились по щекам.

— Я всё равно тебя люблю, — всхлипнула я.

— Я знаю, Лия. Но мы не можем быть вместе. Твои чувства пройдут, поверь мне. Со временем любая боль стихает.

Он осторожно поцеловал меня в лоб, закутал в халат и поставил на пол.

— Если хочешь, можешь остаться спать здесь. А я займу спальню внизу.

— Я хочу спать с тобой!

— Это может быть опасно, лучше не рисковать, — терпеливо ответил он. — Когда найдём Снимателя, то я провожу тебя в Школу Магии. Там ты научишься управлять своим даром, встретишь новых людей, найдёшь друзей. Со временем закрутишь с кем-то роман. Всё будет хорошо, Лия.

Я даже ничего не смогла ответить. Жалобно обхватила его за плечи и разрыдалась.

— Так не бывает, Ирихан, должен быть какой-то выход, какое-то решение. Это же несправедливо…

— Моя голубая Искорка, пусть это будет единственной несправедливостью, которая тебя коснётся, — он осторожно приподнял мой подбородок и вынудил посмотреть ему в глаза. — Ты нежная, заботливая, милая, умная, красивая девочка. Ты найдёшь своё счастье.

Не знаю, как насчёт остального, но красивой я сейчас точно не была. Зарёванной и глотающий сопли — да. Красивой? Однозначно нет.

— Не хочу! Не хочу никакое другое счастье! Значит, я останусь с тобой, будем искать что-то сдерживающее твою магию!

— Нет, Искорка. Чем дольше ты будешь рядом, тем больше вероятность, что я причиню тебе вред. Если я создам подобный артефакт или зелье, то ты узнаешь о нём первой.

— Но мы так и не попробовали. Ты же не обжёг меня сегодня днём, — я вытянула руку. — На, обожги.

— Это так не работает. Если я выпущу наружу Истинный Огонь, то одной рукой дело не ограничится. Или я сожгу её до кости. Лия, как ты не понимаешь?..

— Но ведь портал тоже не приносит вреда! Арина обжигает, а меня — нет. Ирихан, я чувствую, что у нас будет иначе.

— Лия, ты слишком юна и неопытна. В тебе сейчас говорит любовь. Один раз я уже послушал её голос. Ты сама видела, к чему это привело. Мне невероятно тяжело отказывать тебе. Прошу тебя, не заставляй меня это делать снова и снова.

— Но ведь должны быть варианты! Ты можешь измотаться, наоткрывать порталов, что-то сжечь…

— Мы так и сделали в прошлый раз. В итоге, когда Кирита пострадала, мне не хватило сил открыть портал к целителю, а она была не в состоянии сосредоточиться. Лия, риск меньше, если мой резерв опустошён, но он никогда не равен нулю, потому что резерв постоянно пополняется. Сегодня днём я и вовсе каким-то образом напитался твоей силой. Словно и не открывал два портала до этого. Что если такое случится снова? — он уткнулся лбом мне в грудь, и я машинально погладила смоляные пряди. — Я не могу это контролировать. Эта магия — она словно лавина. Иногда я просто теряю себя в ней, остаются только Огонь и ярость. Знаешь, однажды Фарай сказал, что Тьма словно подталкивает его к убийству. А меня Огонь постоянно толкает к разрушению. Я устал, Лия. Устал быть собой. И я не смогу дать тебе то, чего ты заслуживаешь — ни положения в обществе, ни семьи, ни безопасности. Прости, Искорка, но между нами ничего не может быть. Никогда.

— И что нам делать? — слезы прокладывали влажные дорожки по щекам и шее, но я не хотела отрывать рук от Ирихана, чтобы их стереть.

— Ничего, Искорка. Принять то, что мир не идеален. Поймать Снимателя. Жить дальше. Сохранить друг о друге тёплые воспоминания, — он обнял меня крепче.

— И ты так просто откажешься от меня? — тихо прошептала я.

— Искорка… отказаться от тебя — это самое тяжелое, что мне приходится делать за очень долгие годы. Воспользоваться твоей влюблённостью, беззащитностью, неопытностью и оставить тебя рядом в ожидании изменений или с обещанием сдерживаться — вот это было бы по-настоящему просто. Я знаю, что причиняю тебе боль, но когда-нибудь ты поймёшь и, возможно, поблагодаришь меня за это решение.

Я обняла его изо всех сил. Так, словно от этого зависела моя жизнь.

Его слова тяжёлым молотом обрушились на моё сердце и разбили его вдребезги.

Ирих молча держал меня в объятиях, до тех пор пока за окном не забрезжил рассвет. Мы не сказали друг другу ни слова. Оба знали, что эта ночь будет последней.