Глава тридцать третья, о голосах богов

Мы вышли в пустыне. Солнце стояло в зените, жара накрыла душным пологом и вдавила в песок. Ирихан обвёл глазами барханы и указал на караван. Две фигурки отделились от него и пошли нам навстречу.

— Идём.

Как же я была рада видеть Даришу!

Мы встретились на середине пути, и я крепко её обняла. Она похудела, но уже не выглядела такой мрачной. Рядом сиял Рахир.

— Дождливых дней! — поприветствовал Ирихан.

— Пусть в ваших домах всегда будет вода! — ответила Дариша.

— Рад вас видеть! — улыбнулся Арин.

— Неужто взаправду вы это? Нашёлся-таки, вивров сын, — довольно ухмыльнулся Рахир.

Ирихан кивнул.

— Я открою портал прямо в Архтан. Но как же ваши вещи и фахораки?

— А мы к вам с просьбой. Можно портал ещё и для матушки Куоны с сыном открыть? Остальной караван взамен доведёт до места наших фахораков в сохранности. Очень уж ей тяжело даётся переход, старенькая уже, — попросила Дариша.

— Можно, — радостно улыбнулся Ирихан, расправляя крылья. — Теперь и не такое можно. Ведите.

Караван встретил нас с притихшим трепетом. Рассматривали Ирихана с крыльями и меня. Даже маски поснимали. Матушка Куона оказалась сухой древней старушкой с повязкой на глазах. Несмотря на возраст и слепоту, она двигалась бойко и споро, опираясь на руку пожилого носатого мужчины в лимонных одеждах.

— Я открою портал для всех желающих, но знайте, что в Архтане бунт.

— Скажите, когда там не было бунта, — буркнул один из караванщиков. — Всё бунтуют и бунтуют.

— И будут бунтовать-то, — скрипучим голосом сказала матушка Куона и повернула лицо к Ирихану. — А ты тому положишь конец, уж я-то вижу. Я как ослепла, так стала зреть. И вот что я тебе скажу, огненный. Боги говорят с нами на своём языке. Не каждому этот язык дано слышать. А из тех, кто слышит, не каждый понимает. Иной раз оно тяжело. Я слышала, что станется мне детей в последний огонь провожать. Один сынок остался у меня, младший. Худо мне пришлось, но что поделаешь. Жизнь-то я счастливую прожила. Боги-то всем одинаково отмеряют, огненный. Так, чтобы счастья и страдания поровну было. Оттого-то у одних и горести большие, и радости, а у других — ни того, ни другого. Ты из первых. Но слушай, что говорят боги, иначе пройдёшь мимо тех радостей, что они тебе уготовили-то.

Люди вокруг склонили головы и внимали каждому слову. Старушка пожевала губы и повернулась ко мне.

— А ты слушай за двоих. На мужиков-то надежды нет, ибо дураки, хоть и умные. Они голову свою слушают, а не сердце. А ведь боги-то с нами голосом сердца говорят. Вот его и слушай, чужачка. Сила твоя заёмная, а сердце настоящее. Слушай сердце-то.

Я на всякий случай кивнула. Странная предсказательница замолчала. Мне показалось, что сбоку от каравана кто-то засмеялся, но это лишь ветер взметнул несколько пригоршней песка.

— Чего встали истуканами? — сердито проскрипела матушка. — Сдохнуть можно от энтой жары-то!

Все отмерли и засуетились.

Помимо Дариши и Рахира, в портал с нами вошли три человека. С ними мы расстались на главной площади Архтана. Выглядела она ещё грязнее, чем в прошлый раз. Теперь к мусору на мостовой прибавились разбитые окна фасадов и сколотые барельефы чёрных домов. На площади гудела толпа. Завидев портал, она хлынула в нашу сторону и с размаха раскололась о сухонькую фигурку матушки Куоны. Та подняла руку. Старческий голос разнёсся над затихшей площадью:

— Я-то пришла рассказать вам, что избавление придёт. Оно уже рядом. Довольно смертей-то, довольно насилия, драк и убийств. Боги вас услышали. Боги вам ответили.

Поднялся страшный гомон. Люди причитали, кричали, обвиняли, но не двигались с места. Тощие дочерна загоревшие шеи с серебристыми кольцами и без них. Уставшие глаза. Измождённые лица.

— Я отвечу каждому. Подходи, спрашивай любой. Время-то есть.

— Ирихан? — тронула я его за плечо. — Кто это?

— Провидица. Только не колдунья, магии в ней нет. Но говорят, что она и правда слышит шёпот богов, — тихо сказала Дариша. — Не боится их упоминать. Не боится у них просить. Она пришла сюда, потому что тут должно свершиться что-то важное. И поклялась отвечать на вопросы людей до тех пор, пока её не покинут силы. Её сын рассказывал, что когда у них во дворе засохла древняя кунива, матушка Куона повелела срубить её на дрова и забрала с собой, для своего последнего огня. Она говорила, что путь её закончится тут, в Архтане. А ещё говорила, что ждёт вас. И вы пришли. Неужели это правда? Неужели всё предрешено? Неужели смерть Ильхаса — неслучайна? — с надрывом спросила она и сжала губы в белую линию.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Мне кажется, что если так думать, то становится проще жить.

— Ты неправа. Становится только сложнее.

— Пойдёмте, не стоит дразнить толпу, — потянул нас за собой Ирихан.

Мы шли уже знакомым переулком и упёрлись в знакомые ворота. Они бесшумно распахнулись и впустили нас в знакомый двор. Стражник откланялся Ирихану и проводил нас до крыльца. Испуганная служаночка широко открыла входную дверь.

— Ван Фарай Усалам ждёт вас в зале совещаний. Прошу, идите за мной, — голос девушки дрожал.

В доме царила мрачная, тяжёлая атмосфера.

Зал совещаний представлял собой огромное помещение со стоящим посередине овальным столом. За ним сидели десятки мужчин и несколько женщин разных возрастов. Я не знала, кто из них Фарай, но предположила, что именно он поднялся навстречу нам. Высокий, худощавый и жилистый, он был коротко подстрижен. На резко очерченных скулах играли желваки. Цепкие глаза смотрели из-под длинных пушистых ресниц с хорошо сдерживаемой яростью. Фарай мог бы считаться красивым, если бы не циничное, злое выражение лица.

— Кузен. Наконец-то! Ты не объяснишь, зачем без моего ведома собрал тут весь Дом Усалам? — процедил он.

Только рассмотрев его, я наткнулась глазами на Снимателя. Он сидел рядом, но находился словно чуть в тени. Эшерский нас тоже узнал, и его пальцы зашевелились, выписывая замысловатую магическую фигуру.

«Слева от Фарая, в чёрной рубахе с атласными манжетами», — мысленно закричала я Ирихану.

Он расправил крылья и скрыл нас с Даришей за магической пеленой.

— Дождливого дня, Фарай. К сожалению, это вынужденная мера. Я пришёл выдвинуть против Антана Эшерского обвинения в нарушении законов Минхатепа.

Грянула молния. Она метила в меня, но цели не достигла. Мгновением раньше рядом взметнулись три щита — огненный, белый и тёмный.

Фарай перевёл вопросительный взгляд на Антана, тот ощерился. Мужчины вскочили с мест, над столом, мерцая, возникли щиты. Мелькнула яркая вспышка, но рассыпалась сияющими бликами, когда на неё налетел чёрный сгусток.

— Зал защищён, Антан! Портал тебе не открыть, — выкрикнул Фарай, прикрывая лицо от града белых стрел. — Лучше не сопротивляйся!

Кудрявый шемальянец криво усмехнулся и усилил напор. Вспыхнули искры белой магии, заметались отблески, зазвенело в ушах. Ирихан взмыл в небо и спикировал ровно на то место, где стоял Антан. Эшерский отскочил, сбился, попал под огненный град. Ирихан взмахнул рукой и накрыл его пламенной кисеей. Запахло палёным. Раздался женский крик, кто-то смачно выругался, Фарай властно приказал:

— Убери.

— Когда посчитаю нужным, — холодно ответил Ирихан. — Если ты не умеешь держать своих дружков в узде, то это сделаю я.

Фарая перекосило.

— Требую пояснений! — ударил кулаком по столу пожилой маг с кустистыми бровями.

— Да что происходит? — взвизгнула одетая в чёрный бархат дама.

Ирихан приблизился к огненной пелене и вошёл в неё. Достал из-за пояса кандалы и на ощупь надел их на Антана. После это колдовской огонь распался дымящимися искрами. Взгляды жадно впились в обгоревшего пухлощёкого мага.

Огневик рывком поднял его с места и резким движением усадил на пустой стул Фарая во главе стола. Заговорил спокойным, но пробирающим до костей голосом:

— А теперь ты расскажешь всё. Арин, угостишь нашего пленника Молотом Правды?

— Ты не имеешь права! — зашипел Эшерский.

— Имею. Я, Ирихан Райх Усалам Саян, обвиняю тебя, Антан Эшерский, в изготовлении специального артефакта и снятии фидий на глазах у троих присутствующих тут свидетелей. Я также обвиняю тебя в девятнадцати убийствах, похищении моей невесты Лии Каляевой с целью убийства и сокрытия твоего преступления, а также в покушении на её жизнь. Итак, всем ясна серьёзность моих обвинений? Есть ли возражения против применения Молота Правды?

— Нет, — гневно бросил Фарай.

— В таком случае предлагаю применить его сразу к пятерым. Я, Лия, Дариша и Рахир засвидетельствуем свои имена и показания под действием заклинания, чтобы ни у кого не возникло сомнений в их правдивости, — Ирихан посмотрел на скривившегося в злом презрении Антана и ухмыльнулся.

— Ирих, ты уверен? Молот Правды всё-таки… — с сомнением протянул Арин.

— Да. Лучше один раз с ним, чем сто раз без него. Начнём с Дариши, ей придётся тяжелее всего.

— Я готова!

Мы сели рядом с Антаном. Арин сплёл заклинание и обрушил его на нас. Такого я не ожидала. Мне словно по голове дали звенящим мешком. Я с трудом сглотнула и закрыла глаза. Горячая рука Ирихана поймала мои пальцы, огненное крыло приобняло за спину, и стало легче. Я нашла в себе силы разомкнуть веки.

Дариша держалась стойко.

Из носа текла струйка крови, один глаз покрылся сеткой красных сосудов, но её голос не дрогнул ни разу. Она рассказала о событиях в караване, именах предателей, появлении Эшерского и смертях.

— Но вы не видели его лица! — скрестил руки на груди Фарай.

— Я слышала голос. Этого достаточно. У меня отличная память на голоса.

— Тогда проведём эксперимент. Семеро мужчин что-то вам скажут, затем скроются за ширмой и заговорят с вами. Если вы сможете отличить их голоса, то мы примем ваши показания.

Дариша смогла. Рукав, которым она утирала нос, уже стал мокрым от крови. Глаза выглядели кошмарно — полопались все сосуды. На шее проступил синяк. Но она держала спину ровно и ни разу не запнулась.

Когда с неё сняли заклинание, она осталась сидеть. Арин поддержал её, когда девушка начала заваливаться набок.

— Хочешь уйти отдохнуть? — тихо спросил он.

Она отрицательно покачала головой.

Следующей допросили меня, и выдержкой Дариши я похвастаться не могла. Голова трещала так, словно сейчас лопнет, перед глазами всё плыло. Я перескакивала с одной детали на другую, повторялась, но со второго раза всё-таки смогла рассказать о событиях того злополучного вечера.

— Вы уверены, ривана Каляева, что Сниматель не использовал личину? Вы можете утверждать, что светлый маг не сотворил иллюзию, чтобы походить на Антана Эшерского? — ядовито спросил Фарай.

— Нет, я не могу этого утверждать.

— Зато могу я. Перед боем я запустил проверяющее заклинание. Иллюзии на нём я не почувствовал, — вмешался в разговор Ирихан.

— Твоя очередь настанет, кузен. А сейчас помолчи, — раздражённо бросил Фарай. — Итак, вы не можете утверждать, что это был именно он.

— Я утверждаю, что один и тот же светлый маг убивал людей в караване и похитил меня из этого имения. И ваш голос назвал его Антаном Эшерским, когда вы разрешили ему ухаживать за вашей сестрой и потребовали избавиться от любовницы, — зло ответила я, подаваясь вперёд.

Наши с Фараем взгляды схлестнулись, и я свой не отвела. Меня трясло от воспоминаний и вынимающего душу заклинания, но я не позволила себе дать слабину. Дарише пришлось куда тяжелее, а она справилась. Вот и я не сдавалась.

Чёрные глаза метали проклятия, маг молчал.

— В тот день в поместье был ещё один светлый маг — Аринум Саян, — наконец сказал он.

— С Арином мы провели вместе много часов, и у него были все возможности избавиться от меня раньше. Кроме того, Арин говорит иначе. При нападении маг назвал подельников господами, а не ванами. Это слышали все выжившие.

— Какой смысл мучить девчонку, если достаточно спросить самого Эшерского? — вмешался пожилой маг с кустистыми бровями. — К чему этот концерт, Фарай? Ты хочешь выгородить своего подхалима? Я слышал достаточно, чтобы захотеть задать вопросы напрямую шемальянцу, которого ты опрометчиво пообещал впустить в Дом.

— Да, давайте спросим Эшерского, — хрипло высказался грузный парень в обтягивающем кафтане.

— Давайте, — согласился Фарай, скрестив руки на груди.

— Думаю, что будет правомерно, если допрашивать его стану я. Тем более что мы оба находимся под воздействием заклинания, — сказал Ирихан.

— Я против, — возразил Фарай. — Ты предвзят!

— Можно подумать, что ты не предвзят. Сядь, Фарай. Пусть Ирихан задаст свои вопросы, а ты потом задашь свои, — рассудил кустистобровый. — И мы зададим, коли захотим. Создание артефакта, снимающего фидии — это преступление против Дома Усалам и всего Минхатепа.

— Арин, убери заклинание с Лии, думаю, что она уже всё рассказала, — поднялся с места Ирихан.

Тяжеленная плита, под которой я находилась последние полчаса, внезапно рассеялась. Я вздохнула с облегчением и потёрла виски. Нет, из носа не текло, но чувствовала я себя так, будто по мне проехался каток. Голова раскалывалась, будто в неё нагудели сорок пароходов. В глаза словно песка насыпали, виски ломило, руки дрожали, во рту пересохло и чувствовался привкус крови.

— Имя Антан Эшерский — настоящее? Данное при рождении? — спросил Ирихан

— Да, — процедил светлый маг.

— Когда ты приехал в Минхатеп?

— Семь лет назад.

— И чем промышлял?

— Изготавливал артефакты.

— Какие?

— Любые, какие попросит заказчик. Чем сложнее артефакт, тем выше цена. Но я брался за любые заказы.

— Откуда такие умения?

— Я вырос и обучался в Ковене.

— Ты же шемальянец, почему вырос в Ковене? — сдвинул брови Ирихан.

— Моя мать забеременела от отца вне брака. У отца есть трое законнорождённых, и я стал бы ему помехой. Натурально. Когда мать узнала, что беременна, то уехала в Ковен. У неё тогда ещё был дар. Мы жили в нищете, в то время как другие дети моего отца купались в роскоши. Я — жалкий бастард, а мой единокровный брат Даммир Асульский — светоч науки и оплот нравственности. Естественно. Я голодал, работал на износ и выживал, пока он нежился в роскоши. Я писал отцу, но тот сделал вид, что писем не получал, хоть и прочитал их. Это было моё первое изобретение — письма с уведомлениями о прочтении. Просто и гениально.

— Изобретатели ценятся в Ковене, почему ты уехал оттуда?

— А ты бы попробовал пожить под началом Телиуса Араньяса, — зло прошипел Антан. — Невыносимо! Гнусный паук присваивал себе мои достижения, продавал их втридорога, а мне платил копейки.

— И ты перебрался из Ковена сюда?

— Очевидно. Решил войти в один из Домов. Хотел подняться на одну ступень с отцом и плюнуть ему в лицо. Но всё оказалось не так. Вы рассказываете сказки для дурачков, что в Дом может войти любой, достаточно лишь таланта и лояльности… Враньё! Без связей и денег ты никто. Но я работал. Остервенело. Свёл знакомства с некоторыми фидирами, а затем и с Фараем. Мы поладили. Всенепременно. Я же старался, терпел выходки богатенького баловня, смотрел сквозь пальцы на его проступки, в том числе против его собственного Дома. Доверенные фидиры Фарая обрабатывают фидии магией и продают дороже. И пусть такие фидии вытягивают из людей жизненные силы — на то всем плевать! Безразлично. Деньги льются рекой мимо казны страны, мимо казны Дома Усалам, но кого это волнует, если они наполняют нужные карманы? Точно не Фарая! Он и прикрывал фидиров перед отцом и остальным Домом!

Фарай пошёл пятнами и стиснул кулаки:

— Не лги! Когда я узнал об этой схеме, то запретил фидирам её использовать и конфисковал всё награбленное!

— В свой карман конфисковал? — сипло закашлялся Эшерский. — Смешно!

— Кто заказал тебе артефакт для снятия фидий?

— Группа инициативных фидиров, — оскалился шемальянец. — Имён не назову, клятва на жизни и всё такое. Так что ищите дальше, господа сыскари. Старательно!

— Сколько они заплатили за заказ?

— Достаточно. Двадцать тысяч золотом.

Кто-то присвистнул.

— Зачем им был нужен этот артефакт? — спросил Ирихан.

— На полку положить! — сардонически усмехнулся Эшерский. — Я не спрашивал. Предполагаю, что для того, чтобы одну и ту же фидию продавать по несколько раз. В теории фидию можно было бы снять, заново зарядить и надеть ещё раз. Но передо мной никто не отчитывался, так что это мои домыслы.

— Сколько людей ты убил, прежде чем артефакт начал работать?

— Около полусотни, я не считал. Два каравана и наёмники.

— После того, как сорвалась последняя попытка, ты подговорил Кириту на нас напасть?

— Нет. Кирита предложила это сама. Я её ни о чём не просил. Инициативная девушка, я ей симпатизировал. Искренне. Ваша снулая рыбина Фальмира ей не чета.

— Как ты узнал про убежище Мизея Силаха?

— Этот гнусный старик меня обманул! Уверил, что никому его не показывал, я честно расплатился с ним одной наработкой. Спустя шесть дней он отправился в последний костёр, а я и не знал, что старый скот умудрился рассекретить моё убежище Кирите. Уж она-то ничего клювом не прощёлкала, срисовала защиту и ключ-портал спёрла. Старый пройдоха не мог не знать!

— Ты понимаешь, что попытка снять фидию карается в Минхатепе смертной казнью?

— Жизнь вообще карается смертью. Парадоксально, — хмыкнул Эшерский и ненадолго замолчал. — Я сделал ставку и проиграл. Печально.

Он отвернулся и потерял интерес к разговору. Звон у меня в ушах всё нарастал, и мне стоило трудов сосредотачиваться на других вопросах и ответах. Скорее я наблюдала за Фараем. Его ненавидящий взгляд то и дело касался Ирихана. Первый сын Дома Усалам не простит моему магу того, каким дураком его выставили. То ли недалёким, то ли слишком жадным, то ли просто не разбирающимся в людях.

Дариша держалась с трудом. Я сама едва не падала со стула, просто ждала, когда всё это закончится. Когда Эшерского увели, Фарай с ненавистью посмотрел на меня и ядовито сказал:

— Любите публичные разбирательства, ривана Каляева? Надеюсь, в таком случае вы не пропустите казни своих соплеменниц. Право, не знаю, знакомы ли вы, но запоминающееся зрелище гарантирую.

Страх сдавил грудь. Умом я понимала, что угрожает он не мне, но что-то в его словах заставило сжаться от ужаса.

— Не смей пугать мою невесту, — шагнул между нами Ирихан. — Низко вымещать свои неудачи на женщинах, Фарай.

— О, я даже ещё не начинал! Но за идею благодарю. Отличная мысль.

Он ушёл. Оставшиеся представители Дома Усалам разбились на группки и эмоционально обсуждали произошедшее. Кто-то смотрел на Ирихана с сомнением, кто-то с любопытством. Ни презрения, ни злобы во взглядах не было, скорее задумчивая оценка.

— Пойдём, Искорка. Арин и Рахир позаботятся о Дарише. Тебе нужен лекарь?

— Нет. Ирихан, о каких тихеррянках все говорят? Где они и кто? — я потёрла виски холодными пальцами и пошатнулась, вставая.

— Не думаю, что сегодня подходящее время…

— Другого может не быть.

— Хорошо. Идём, я тебя провожу. Они в каземате.

— И Милах. Надо попробовать найти Милаха.

Когда мы вышли в пустой коридор, я уткнулась Ирихану в грудь и глубоко задышала.

— На, выпей. Это укрепляющее зелье. Тебе сейчас нужен сон…

— Нет. Милах и тихеррянки. В любом порядке.

— Хорошо, как скажешь, Искорка. Обопрись на мою руку, тут недалеко.