Глава девятая

Одри

Жить с Фелицией оказалось куда проще, чем я боялась. Она была неприхотливой, не раздражалась на мелкий бардак и ничего от меня не требовала. Друзей она, как и я, не водила, и большую часть времени мы были предоставлены сами себе. Тихонько занимались каждая в своем углу. Тем более на носу была сессия, да и времени у меня стало в обрез.

Я нашла работу помощницы в небольшой кофейне рядом с академией, и теперь все мои вечера и выходные были заняты разносом блюд и мытьем тарелок. К последнему я приспособила свою магию. Научилась закручивать и направлять водные струи так, что они отмывали посуду за меня. Было удобно. Правда, хозяин сразу предупредил, что за фокусы доплачивать не будет. Ну и ладно. Главное, что я зарабатывала и потихоньку откладывала на выплату долга Гарольду.

Оставалась лишь одна проблема: Марко чуял мое местоположение и без труда определил, в какой кофейне я работаю. После смены он стал провожать меня обратно в академию. И отвертеться от него не было никакой возможности. Да и, если честно, не хотелось. Хоть и недалеко, а было приятно идти с ним рядом.

Несмотря на возражения, Марко брал меня за руку, и мы шли не торопясь. Расставались у общежития под строгим взглядом комендантши, которой пришлось объяснить, что я каждый вечер бегаю не на свидания, а на работу. Если бы не природное обаяние Марко, вряд ли я смогла бы ее уговорить.

Вот так незаметно и ненавязчиво (почти) огневик стал частью моей жизни. И тем уязвимее я себя почувствовала, когда однажды он меня не встретил и даже в столовой на следующий день не появился. Дин пришел один.

– У Марко какие-то неприятности с родителями, – пояснил он. – Его наказали, и все свободное время он теперь проводит в храме. Даже ест там. Не сбежишь, потому что за всем следит охранник с бульдожьей мордой.

От новостей стало тревожно.

– А что конкретно случилось? – спросила я. – Из-за чего его наказали?

Дин пожал плечами.

– Он не сказал, но просил передать, что только о тебе и думает. Кстати про думы… Не передашь твоей новой соседке? – Дин протянул мне сложенный в несколько раз листок бумаги.

– А она меня не убьет? – Я усмехнулась, забирая записку.

– Может. – Дин кивнул. – Но ты сразу скажи, что пусть все претензии высказывает мне лично.

И задиристо улыбнулся.

Не знаю уж, что он там написал, но Фелиция скомкала записку и запустила ее в стену. Потом еще с полчаса ходила кругами по комнате и скрипела зубами. Я слышала ее даже через перегородку.

– Все в порядке? – решила уточнить я, заглядывая на ее половину.

И испуганно замерла. Перед рабочим столом Фелиции сидела самая настоящая волчица.

– Не бойся. – Девушка двинула рукой, и зверь растворился в воздухе.

– У тебя магия животных, – поняла я и ляпнула не подумав: – Как у Дина.

– Не называй при мне его имени! – Фелиция рыкнула, словно сама на мгновение превратилась в волчицу.

– А что он все-таки тебе сделал? – поинтересовалась я, явно забыв об инстинкте самосохранения.

Фелиция выругалась вполголоса, затем окинула меня взглядом, словно оценивая, можно ли со мной откровенничать, и все же сказала:

– Он бабник.

Это были не новости.

– Он тебе изменил? – уточнила я.

– Почти. – Фелиция кивнула. – Назвал во сне чужим именем, и я его выгнала. Теперь вот пытается забраться обратно ко мне в постель. Нашел доступную дуру!

Я задумалась. Я часто видела Дина с девушками. Это факт. Но и Марко тоже часто окружали девушки. Так что само по себе это еще ничего не доказывало.

– А чье имя он назвал? – спросила я.

– Ах… – Фелиция отмахнулась. – Какой-то Мины… – И резко оборвала: – Ну все, хватит об этом, закрыли тему.

Настаивать я не стала.

В ту ночь мне приснился Окрам. Он был весь сияющий как в прямом, так и в переносном смысле. Сразу стало понятно – произошло что-то хорошее.

Феникс подошел ближе и протянул руку, охваченную пламенем. Я знала, что оно меня не обожжет, но все равно дотрагиваться не стала.

– Как там Марко? – спросила я.

Феникс тяжело вздохнул и сел на торчавший из снегов валун.

– Ты его любишь, – сказал он, бросив на меня печальный взгляд. – Но ты должна пробудиться.

Опять эта песня…

– Я не хочу, Окрам. Понимаешь? – Я встала перед ним.

Феникс поднял голову и теперь смотрел на меня снизу вверх. Он был красивый, как Марко, похожий на него внешне как брат-близнец. И все же он был не Марко. Что-то в нем было другое. Я не могла определить, что именно. Вроде те же черты лица. Да, цвет глаз не тот, но дело как будто было не в нем. Марко вызывал во мне совсем другие чувства. У него словно была иная аура, и я каким-то образом ее ощущала.

Несмотря на внешнюю привлекательность, Окрам не заставлял мое сердце трепетать.

– Ты не хочешь, – повторил он за мной. – Но ты должна. Если не ради меня, то ради себя.

– Ты мог бы сказать конкретно, что именно я должна вспомнить?

– Вспомнить недостаточно. – Он снова вздохнул. – Ты должна стать собой. Сколько бы я ни описывал, кем ты была, это не поможет, пока ты не ты.

Это мне, конечно, никак не помогало, но расспрашивать дальше было опасно. Вдруг я и правда пробужусь и потеряю себя настоящую?

Мне захотелось попросить его передать Марко, что я скучаю, но я удержалась. Сопротивляться огневику и без того было сложно, временами неимоверно, и что будет, если он узнает, что моя выдержка висит на волоске, я не представляла. Мы бросимся друг к другу в объятья, начнем целоваться, как безумные, а феникс этим воспользуется и снова попытается на меня воздействовать. Сейчас он сильнее, я чувствовала. И риск, что он меня все же пробудит, только возрастал.

До начала практики оставалась всего пара недель. Сдадим сессию, а потом Марко уедет. И я наконец выдохну.

Марко

В храме пахло свечами. Всегда любил этот запах и мягкий золотистый свет, отражавшийся от скульптур богов и цветных витражей на стрельчатых окнах. А еще тихую, обволакивающую атмосферу. Казалось, храм – единственное место в мире, где не может произойти ничего плохого.

Наше с отцом появление жрец Орлион воспринял с некоторым удивлением и, когда отец объяснил, что дело в карточном долге, удивился еще больше.

– Не ожидал. – Он качнул головой. – Но храм, конечно, лучшее место для борьбы с пороками.

Первым делом он предложил мне исповедаться, и это были самые некомфортные пятнадцать минут моей жизни. Я старался не врать, просто недоговаривать, но после все равно чувствовал себя лжецом и сволочью. На грязную работу согласился легко. Тем более в храме она была не такой уж грязной.

Нужно было вычищать подсвечники от воска, протирать пыль и мыть полы. Ничего сложного. Труднее было избегать расспросов, когда Орлион звал на совместную трапезу. Даже несмотря на все объяснения, он не поверил, что я так просто влез в карточный долг, и пытался раскопать, не лежало ли за этим что-то глубже. И он, конечно, был прав. Только я не собирался открываться.

«А мне здесь нравится, – замечал Окрам. – Это место силы. Тут и ощущаешь себя по-другому. Словно… – Он не сразу подобрал нужное слово: – на месте».

Наши с Одри подозрения, что спиритиды были правы и Окрам – на самом деле Пирр, только усиливались. Выбрав удобную минуту за очередной совместной трапезой, я решил расспросить о сектантах самого жреца.

– Ваше Святейшество, скажите, а вы слышали о спиритидах? – поинтересовался я.

Жрец сдвинул брови.

– А где о них слышал ты? – спросил он вместо ответа.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно.

– Читал в библиотеке. Они утверждали, что якобы боги – это те же духи.

– Ересь. – Жрец едва дал мне договорить. – Духи – всего лишь их создания. Боги намного могущественнее любого духа. И то, что ты в этом сомневаешься, не может не настораживать.

– Я лишь проявляю любопытство, – возразил я.

Орлион нахмурился еще пуще.

– Марко, я думаю, что простой работы, на которую отправил тебя отец, будет недостаточно. Ты потерял веру и поэтому увяз в азартных играх. Скажи, что случилось с твоим запястьем? – он посмотрел на мою руку, закрытую черной повязкой, а затем перевел взгляд на меня. Теперь на его лице отражалось неподдельное беспокойство. – Ты не пытался… убить себя?

– Нет, конечно, нет, – торопливо заверил я.

– А с тех пор, как твои волосы поменяли цвет, тебе не снились странные сны?

Орлион смотрел так внимательно, что, казалось, точно определит, если я совру. Бесконечно испытывать его терпение было чревато последствиями. И мне подумалось, что в чем-то жрец мог бы нам помочь.

Линда де Миртайн тогда сказала, что нужно найти более серьезную причину, чтобы Одри отправилась на практику. Почему бы не попробовать эту?

– Я видел во сне себя, но как бы со стороны, – начал я.

Орлион сложил пальцы замком.

– Так.

– Мы были в Ледяных горах, – продолжил я. – Во всяком случае, я думаю, что это были именно Ледяные горы. А еще с нами была Одри Лайн.

Выражение лица Орлиона было трудно прочитать. Он как будто сначала удивился, но затем нашел для себя какое-то объяснение.

– Мой двойник во сне сказал, что мы должны отправиться в Ледяные горы. Мы оба, Одри тоже. Она, правда, не прошла испытания на практику, но я пытался уговорить архимагов, что ей тоже нужно поехать этим летом с нами. Возможно, вы могли бы… – Я осекся, заметив, что Орлион задумался и потому меня не перебивал.

Жрец поднялся из-за стола. Я тоже встал, потому что сидеть в присутствии Его Святейшества было недопустимо.

– Марко. – Он подошел ко мне и вытянул руку с раскрытой ладонью. – Покажи свое запястье.

Я снял повязку. Жрец осторожно взял мою руку в свою, но самой татуировки не касался. Его взгляд сделался сосредоточенным, а на лбу собрались складки.

– Давно у тебя этот символ? – спросил он.

– Почти с тех пор, как покраснели волосы.

– Похожий есть у Одри Лайн, – заметил Орлион, выпустив мою руку, и проницательно заметил: – Но ты об этом знал.

– Очевидно, мы с ней связаны благословением богов.

Жрец тяжело вздохнул.

– Не буду спрашивать, почему ты не показал мне метку раньше. Дети всегда уверены, что справятся без взрослых. Но как ты мог, видя, что тебя избрали боги, ввязаться в карточный долг?

Он смотрел по-отечески тепло и вместе с тем печально. Словно так и не мог поверить, что я и правда проигрался.

– Вы обещаете, что сказанное останется между нами?

– Разумеется.

Я решил сказать правду. И пока говорил, морщинистое лицо Орлиона расслаблялось и разглаживалось.

– Ах вот оно что, – воскликнул он обрадованно, но затем нахмурился. – Значит, и тут все связано с Одри Лайн. Если бы ты пришел ко мне раньше… Впрочем, я рад, что ты здесь сейчас. Я расскажу тебе, что означают ваши метки.

Я превратился в слух.

– Иногда боги, – заговорил Орлион, – чтобы донести свою волю или повлиять на ход событий, используют духов. Как известно, Амина некогда послала к первым людям своих псов. Правда, беда в том, что люди и духи не понимают друг друга. Мы вечные враги. Духам нужна наша жизненная сила, а нам – матирия. Поэтому в исключительных случаях боги даруют отдельным людям способность разговаривать с духами. И делают это с помощью меток вроде той, что есть у тебя.

Способность разговаривать с духами… Нам всегда говорили, что это невозможно.

– Почему я не слышал об этом раньше? – спросил я.

– Потому что это секрет тех, кого благословляли боги. Не всем стоит об этом знать.

Это объяснение, конечно, ничего не объясняло. Видимо, и в этой тайне церковь находила какую-то власть. Но для меня куда важнее было другое. Может, Окрам не был Пирром? А был всего лишь его посланником?

– У тебя огненная метка, – продолжал Орлион. – Похожая, насколько я знаю, была у одного из твоих предков.

– Генерала Попеску…

– Все верно. – Жрец кивнул. – С ее помощью генерал нашел общий язык с фениксом, который помог победить повелителя демонов. Фениксы, к слову, любимые духи Пирра. Они квинтэссенция огненной магии.

Я задумчиво потер подбородок.

– А почему метка появилась у Одри?

– Хороший вопрос. Первый вариант, это чтобы тоже общаться с посланником Пирра. Двойник, которого ты видел во сне, мог являться и ей.

Я сам для себя кивнул. Все это походило на правду.

– Но что мне кажется странным, – продолжал Орлион. – Так это магия мисс Лайн.

Я навострил уши, как сторожевой пес.

– А что в ней странного?

– Она слабая. Настолько, что, думаю, ее не увеличить даже приемом матирии. Немного, может быть, но незначительно. Признаться, я даже решил, что у девушки не метка, а просто заковыристая татуировка. Разницу со стороны никак не увидеть и не проверить. Но мисс Лайн… – Жрец сделал короткую паузу. – Я понимаю, почему Пирр выбрал тебя, Марко. Но почему ее?

«Одри не слабая, – возразил в моей голове Окрам, и его голос прозвучал немного обиженно. – Она просто еще не пробудилась».

О, оказывается, мой феникс не спал, а внимательно слушал.

«Ты правда посланник Пирра?» – строго спросил я.

«Нам нужно как можно скорее отправиться в Ледяные горы, – уклончиво ответил Окрам. – Тебе и Одри».

– Марко? – Обеспокоенный голос жреца заставил меня вздрогнуть. – Ты как будто ушел в себя. Все в порядке?

– Простите, задумался. Двойник во сне говорил, что нам нужно ехать в Ледяные горы, но я не смог уговорить архимагов взять Одри. Вы не могли бы поспособствовать?

Это и был главный вопрос. Жрец – безусловный авторитет, архимаги бы к нему прислушались.

Орлион поджал губы, и в его глазах мелькнуло сочувствие.

– И тут мы подходим ко второму варианту. Метка на запястье твоей подруги могла появиться не сама по себе. Она могла нанести ее намеренно, чтобы связать вас.

Я сдвинул брови. Что он хотел сказать?

– Ты помнишь, как тебя опоили любовным зельем? – продолжал жрец. – Тут похожий принцип, только воздействие с помощью куда более сложной магии. Не думаю, что Одри справилась бы сама, ей должен был помочь кто-то сильный. Зато она могла подобраться к тебе, коснуться тебя, даже подложить в карман какой-нибудь предмет. А после того, как метка появилась, ты начал чувствовать к ней симпатию и даже влечение. Верно?

По времени оно, конечно, совпадало. Я действительно начал влюбляться в Одри после того, как она нашла меня в обгоревшей аудитории. Но это потому, что именно после этого мы начали общаться.

Нет, вторая версия никуда не годилась. Даже если бы во мне не было Окрама, я все равно знал, что мои чувства к Одри настоящие. Тогда с Делирой я был как в тумане. Сейчас же видел все ясно как никогда.

– Ты мне не веришь, – заметил Орлион и мягко улыбнулся. – И это понятно. Давай кое-что попробуем?

– Что?

– Ритуал экзорцизма. Он избавляет не только от одержимости, но и от чужеродной магии, заклятий и проклятий.

«Окрам?» – мысленно спросил я.

«Пускай проводит, – снисходительно ответил феникс. – На меня это не повлияет».

«Тебя это не ослабит?»

«Моя магия для тебя не чужеродная…»

– Марко?

– Да, Ваше Святейшество, давайте проведем ритуал.