16

Ральф возвращался в Вуденкерс в самом скверном расположении духа. В почтовом отделении Шелстоуна он не узнал ровным счетом ничего. Расположенное в порту, оно пропускало через себя огромный поток корреспонденции, и никто из работников не вспомнил господина, забиравшего письма из Америки.

— У нас большая текучка кадров, — сообщила девушка, быстро штампуя письма одно за одним и глядя при этом только на Ральфа. — Моя предшественница проработала здесь два месяца, а девушка, что была до нее, — всего две недели. Я работаю месяц и уже получила два предложения руки и сердца. Правда, еще не сделала выбор, — она поощрительно улыбнулась Ральфу, а тот с досадой отправился искать кого-то, кто работал здесь не ради моряков.

Начальник почтового отделения, с такими мешками под глазами, что письма было впору складывать прямо в них, взглянул на него устало и ответил, что корреспонденция вручается исключительно адресату. И получить письма до востребования мог только мистер Олдброк самолично, предъявив документ, подтверждающий его личность.

Значит, получателем был мужчина. Допустим, Томас, которому миссис Олдброк вручила старый паспорт Максимилиана. В нем перечислены антропометрические данные, но кто из этих девушек, увлеченных лишь желанием устроить судьбу, стал бы их досконально проверять. Пусть бы поскорее ввели новый образец паспорта, с обязательной фотографией. Это бы значительно ограничило возможности мошенничества.

Трясясь в кэбе по обратной дороге в Вуденкерс, Ральф понимал, что потратил время зря. Оставалось надеяться, что мисс Уокер провела день с большей пользой.

* * *

Элизабет была вне себя от ярости. В голове шумело, и руки дрожали, будто она какой-то забулдыга из паба. Она открыла шкаф в комнате матери и, придвинув к нему стул, нашла портрет на верхней полке, куда отец, с его маленьким ростом, не мог заглянуть случайно.

Элизабет любила отца, но слегка снисходительной любовью. Он так просто поддавался ее капризам, терпел шалости, иногда очень злые, баловал и называл своей принцессой. Но куда больше Элизабет походила на мать. Ее портрет тоже был тут — в одной из половинок рамки. Элисон Блювенгейз, в девичестве Шервуд, взирала с портрета с надменной уверенностью, которая, если говорить честно, была весьма неуместной. Ведь Максимилиан Олдброк бросил ее.

Элизабет аккуратно рассоединила рамки, складывающиеся на манер книги. Мать не станет поднимать шум из-за портрета, хоть и обнаружит пропажу довольно скоро. Она доставала его на каждую годовщину смерти Максимилиана, и Элизабет, застав ее однажды с портретом в руках, с удивлением узнала, что Элисон Блювенгейз умеет плакать.

Но Чарльз Блювенгейз наверняка задастся вопросом, отчего его жена хранит портрет давнего поклонника. Придется ей поставить в этой истории точку. Отец этого заслуживает.

— Вот он, — возвестила Элизабет, вернувшись в розовую гостиную.

Все тут же сгрудились вокруг портрета, рассматривая изображенного на нем мужчину.

— Как видите, никаких клыков или волчьей шерсти, — добавила она снисходительно. — Джейн, передайте портрет миссис Олдброк. Моя мать давно собиралась это сделать, но все не находила подходящего случая.

— Странно, что она хранила его все это время, — заметила Кэтрин, накручивая темную прядь на пальчик, — первая любовь оказалась такой сильной…

— Это он любил ее, — возразила Элизабет. — А она отвергла его ухаживания.

— Разве? — искренне удивилась миссис Доуксон. — Я припоминаю, Максимилиан Олдброк вроде бы увлекся другой девушкой. Даже представил ее матери.

— Дела давно минувших дней, — отмахнулась Элизабет, едва сдерживая закипающую ярость.

— Похоже, это у вас семейное, — тихо произнесла Кэтрин, ласково похлопав ее по руке. — Выбирать не тех…

Все обсуждали Максимилиана Олдброка, строили предположения о его судьбе, но Элизабет больше не принимала участия в беседе, оглушенная этим коварным ударом давней подруги. Неужели она выбрала не того? Неужели она тоже, как мать, будет хранить изображение мужчины, отвергнувшего ее, и жалеть о несбывшемся? Фотография Ральфа Р. Рейнфорда, которую она тайком заказала в ателье за тройную цену, уже лежала в ее столе под стопкой писчей бумаги.

— Смеркается, — негостеприимно оповестила она, перебив Мисси, или Сисси, которая, вытаращив глаза, рассказывала, что это Максимилиан Олдброк, одичавший в лесу, ворует овец на ферме.

— Да, засиделись мы сегодня, — согласилась миссис Пампкин, быстро глянув на Элизабет. — Спасибо за теплый прием, дорогая, все было чудесно.

— Хотя тебе надо найти другое хобби, — пробурчала Мередит, кладя недоеденное печенье на блюдце. — Пора признать, кулинария — не твое.

— В следующий раз соберемся у тебя, и ты продемонстрируешь, как надо принимать гостей, — вспыхнула Элизабет.

— Идет, — согласилась Мередит. — Можно устроить барбекю, пока тепло. Джейн, приходи обязательно.

Все суетливо засобирались и вскоре ушли, оставив Элизабет одну. Вернувшись в пустую и тихую гостиную, она взяла со стола томик романа. Книжка пестрила закладками, отмечающими моменты, которые Элизабет нашла наиболее интересными для обсуждения, но о романе никто и не вспомнил. Размахнувшись, она с силой швырнула книгу. Пролетев через всю комнату, она шмякнулась о розовую стену и упала на пол, а Элизабет, тяжело дыша, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Не бывать этому. Она не упустит свое счастье. Она пойдет на все ради того, чтобы однажды назвать себя миссис Рейнфорд, и рыжая американка сильно пожалеет, если встанет у нее на пути.