Глава 29. Лаборатория

Как и обещал, Франк не отходил от меня ни на шаг. Караулил сразу после окончания занятий. Странных шепотков и взглядов стало в разы меньше. Будто приятная аура Артура распространялась и на меня. Одногруппники внезапно прозрели, и я больше не была сельской ведьмой, а просто очень стеснительная, милая леди. Воспитанная в старых традициях.

Артур невероятно гордился нашим партнёрством. Я лишь молча кивала и с содроганием ждала практического занятия. Помня, как для меня всё выходило боком раньше. Мне жизненно необходимо найти исследования и хоть крошечную лазейку для совместимости нашей магии. Проведя с рыжиком всего полдня, чувствовала себя невероятно обязанной, и к вечеру меня всю трясло от желания поскорее пробраться в лабораторию.

Не знаю от мягкого воздействия Артура или прилива эмоций, но я не чувствовала никакой усталости. Несмотря на почти целые сутки на ногах. После ужина пришлось обмануть рыжика и тихонько сбежать. Не хотелось раскрывать ему свои ночные похождения.

Мы провели вместе всего несколько часов, и за это время Артур успел наговорить мне много всяких милостей. И глаза у меня не безжизненные, а глубокие и блестящие. И моей скромности просто многие завидуют. Большинство комплиментов принимала с долей скепсиса, хотя не могу отрицать, что слышать такое оказалось приятно. С каждым новым словом сердце всё больше щемило сладкой истомой, улыбка сама собой растягивала рот, и выражение лица было до глупого милым.

К тому же у самого Артура так блестели глаза. Он много раз извинялся, но не мог без тактильного контакта и старался держать меня за руку. Перебирал пряди моих волос, если мне нужно было углубиться в записи или чтение. Расставаться совершенно не хотелось, сама не верила, что ещё неделю назад убегала и отказывалась от Артура. Но для нашего же общего блага нужно пробраться в лабораторию и найти исследования.

Рыжик, как и оказалось, не хотел меня отпускать. И даже проведя в комнату не сразу ушёл. Я подглядывала в окно, как он пересекал лужайку и зашёл в мужское общежитие. Ещё несколько минут сверлила дверь взглядом и ждала, что огонёк выйдет, посмотрит прямо в моё окно. Но больше никто не выходил.

Томительные минуты до отбоя я провела в библиотеке. Судорожно перебирала книги и набирала целые стопки о минералах и драгоценных камнях. Я так увлеклась собственной магией, что совсем забыла про амулет и сейчас медленно переворачивала страницы в поисках хоть какой-то полезной информации. В библиотеке не было книг о зачаровании амулетов, но было несколько справочников по рунам для камней и минералов.

Вспомнив толпы королевских магов, отложила список рун, на сапфире не было ничего такого. Будучи совсем малышкой, я не понимала большинства терминов и заклинаний, что применяли мужчины. Но вердикт у всех был один: это аномалия и изучить её полностью можно только после моей смерти. Они все хотели рассмотреть сапфир, с другой стороны, где он срастался с кожей. На такие радикальные меры Клаус был не готов и оставил меня в покое. И наказал никому и никогда не рассказывать про странный камень.

С собой взяла только свои записи, дневник Аманды мог оказаться полезным, но и шанс показать Марку больше, чем нужно был слишком велик. Он обещал хранить секрет, но вряд ли я смогу потянуть цену этого молчания.

Мы встретились в самом конце коридора второго этажа. Здесь были двери в три лаборатории. Из-за специфики академии кабинетами почти не пользовались. В справочниках значилось, что последний учёный выпустился отсюда лет пятнадцать назад.

Марк стоял, уперевшись спиной в стену, он смотрел вниз и, казалось, ничего не видел, но моё присутствие почувствовал сразу же. Оттолкнулся и помахал рукой, всё так же глядя куда-то себе под ноги.

— Привет.

— Привет, — коротко кивнула.

Прижала тетради сильнее к груди и сглотнула. Мне ведь не нужно больше ничего говорить, наша договорённость должна быть в силе. Но молчание затягивалось, и Нюйберг будто ждал какого-то условного знака. Его взгляд медленно проскользил от самого пола к моей макушке.

— Прости, задумался, — он слегка улыбнулся и двинулся к одной из комнат.

У меня камень с души упал и с облегчением выдохнув, двинулась за ним. Дверь поддалась со скрипом. Марк открывал её медленно, озираясь в сторону лестницы. Ночью все звуки будто становились во сто крат громче, и сейчас жалобный писк заржавевших петель эхом прокатывался по пустому коридору. Я закусывала губу и переминалась с ноги на ногу, хотелось скорее оказаться внутри, сбежать из открытого, пустого и совсем недружелюбного коридора.

Нюйберг запустил меня первой и после также медленно стал закрывать дверь. Скрипа было в несколько раз меньше. Щурилась и тёрла глаза, в попытках рассмотреть хоть что-то в кабинете. Я здесь не была ни разу, мистер Рейнсар отказывал, а позже сознался, что просто не имеет сюда доступа. Когда Марк закрыл нас изнутри, он опустил мне руку на плечо. От неожиданности вздрогнула.

— Не пугайся, это всего лишь я.

Я слышала в его голосе улыбку, снисходительную, бесящую. Но ничего не могла ответить. Сама сглупила и испугалась непонятно чего. В следующую секунду Марк призвал небольшой огонёк, который тут же ослепил и освятил почти всю лабораторию. Сощурилась и только хорошенько проморгавшись, смогла рассмотреть комнату.

Прямо посередине стояло два высоких, длинных стола. На них высились странные, незнакомые мне приборы, похожие на бинокли и вытянутые сферы по определению уровня воздействия. Рядом с ними стопками лежали какие-то листы. Слева от нас тянулись стеллажи со всевозможными склянками и коробками, на всех были наклеены разные бумажки с надписями, часть из них расплылись со временем и прочитать уже было невозможно.

Я пошла вдоль стены, медленно касаясь стекла и не веря своим глазам. Настойки грызди и першея, пыль полудника, мерные чаши всевозможных размеров и форм, какие-то цветные жидкости, которые переливались под светом огонька, но надписи на них были неразборчивые. В конце стенки был странный деревянный стол с бархатной поверхностью над ним, совсем низко, нависала широкая труба с решёткой. Описание очень похожего стола я встречала в дневниках Аманды, но совершенно не помнила, что она с ним делала.

Справа от него я обнаружила сокровища и застыла в нерешительности. Не веря собственным глазам, сначала отложила в сторону свои записи и медленно двинулась к книжным шкафам. Прямо сверху значилось: архив. Правее ещё был справочники растений, камней и приборов, но руки чуть дрожа уже тянулись к пожелтевшим папкам архива.

На полках были тонкие полоски с годами и какими-то странными буквами. Потянулась к самым свежим, тысяча девятьсот пятнадцатый год был, конечно, не пятнадцать лет назад, а больше. Но, возможно, последний студент и не делал каких-то открытий и записей, а, возможно, его и вовсе не было и это лишь слухи.

Вытянув самую верхнюю папку, немедленно раскрыла и уставилась в большую подпись прямо посередине белоснежного листа, где размашистым почерком значилось:

Научный руководитель: Вильгельм Штальберг

Студент 4 курса земного факультета Георг Гольд

Исследование по эффективности раствора гербеи приготовленного воздушным знаком.

Сердце заколотилось, руки пробила мелкая дрожь, и буквы странно поплыли. Значит, ректор и сам был учёным, во всяком случае готовил студентов, и они даже допускали воздушные знаки в лабораторию. Резко развернулась и раскрыла папку на столе, глаза заскользили по ровным, слегка поплывшим строчкам. Студент описывал процесс создания настойки из гербеи. Она действует как тонизирующее заклинание воздуха, убирает лёгкую слабость, ссадины, царапины, помогает справиться с простудой.

В самом начале исследования Георг предположил, что раз настойка основана на действии заклинания воздуха, то маг соответствующей стихии может улучшить эти свойства. Далее студент описал несколько способов приготовления раствора и перешёл к непосредственному созданию. По его словам, в процессе он и маг воздуха действовали одинаково, но всё менялось в финале, когда в настойку заключают магию.

В случае Георга всё прошло, как обычно, но вот маг воздуха каждый раз портил раствор. Вернее, он превращался во что-то совершенно иное, что не поддаётся нормальному изучению. Георг пометил, что любое соприкосновение настойки с живыми предметами или магией заканчивалось взрывом и разрушением. Итог был неутешительным. Воздушные маги не могут участвовать в исследованиях, иначе это ведёт к жертвам и трагедиям.