Глава 24

Две недели после встречи с Королевой пролетели как один долгий, выматывающий день.

Я просыпалась, завтракала, тащилась на лекции. Потом на тренировки, в лабораторию к Бертраму. В конце дня неизменно падала в койку и проваливалась в сон без сновидений. Иногда мне казалось, что просто сплю на ходу, но организм привык. Тело не жаловалось, магия не фонила, кристалл в посохе пульсировал ровно.

Выходы в Трещину временно приостановили. Кай сказал, что такой приказ поступил сверху. После появления Королевы Совет перестраховывался, ждал отчётов, анализировал. Мы сидели в Академии и медленно сходили с ума от безделья.

— Рокс, ты как? — Тарин плюхнулась рядом на койку.

— Нормально, — привычно ответила я.

— Врёшь, — она ткнула меня пальцем в бок. — У тебя глаза как у сомнамбулы. Ты вообще спишь?

— Да. Строго по расписанию.

— Ох, — она вздохнула. — Слушай, пошли вечером в чайную к Магде. Посидим, отдохнём. Ирма обещала прийти, Лен, Таринн. Элира, кстати, тоже.

Я подняла бровь:

— Элира?

— Ага, — Тарин хитро улыбнулась. — Представляешь? Она последнее время какая-то… другая. Спокойная, что ли. Ирма говорит, что она с ней нормально разговаривает. Без обычного высокомерия.

— Странно.

— Странно, но приятно. — Тарин встала. — Ты идёшь?

— Иду, — сдалась я.

Чайная Магды находилась в старом корпусе, куда редко заглядывали драконы. Магда держала её для людей-служителей, но постепенно место стало нейтральным. Здесь не смотрели на расу, не спрашивали происхождение. Просто наливали чай, кормили пирожками, горячими блюдами по рецептам с её родины и не лезли в душу.

Мы пришли, когда уже стемнело. Внутри было тепло, пахло травами и выпечкой. За дальним столиком сидели Ирма, Лен и Таринн. Увидев нас, Таринн махнул рукой:

— Рокс! Тарин! Идите сюда, мы заняли лучшие места.

Мы подсели. Ирма разливала чай, Лен молча жевал пирожок. Таринн выглядел почти здоровым. Следов от встречи с хвостом Королевы почти не осталось.

— Как ты? — спросила я его.

— Нормально, — он улыбнулся. — Драконы быстро регенерируют. А ты как? Бертрам тебя совсем загонял?

— Не жалуясь.

— Врёшь, — хором сказали Тарин и Таринн, переглянулись и рассмеялись.

Я невольно улыбнулась.

Дверь открылась, и вошла Элира.

В столовой повисла тишина. На секунду. Потом Ирма махнула рукой:

— Элира, иди к нам! Место есть.

Драконица замерла на пороге, потом медленно подошла и села на свободный стул. Рядом со мной.

Я внутренне напряглась, но виду не подала.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — ответила я.

Ирма тут же заговорила о чём-то отвлечённом, Лен поддакнул, Тарин и Таринн включились в разговор. Атмосфера мгновенно разрядилась.

Я пила чай и краем глаза наблюдала за Элирой. Она сидела расслабленно, даже как-то… устало. Боевая магичка, гроза полигонов, смотрела в кружку и молчала.

— Роксана, — вдруг сказала она, поворачиваясь ко мне.

— Да?

— Я хотела извиниться.

Я чуть не поперхнулась:

— За что?

— За то, что было, — Элира говорила ровно, но в голосе чувствовалось напряжение. — За мои несправедливые слова, насмешки за… всё. Прости, была не права.

Я молчала, переваривая.

— Ты ни в чём не виновата, — продолжила она. — Кай сделал выбор сам. А я повела себя как… — она поморщилась, — как драконица, которая привыкла получать всё по праву рождения. Ты не заслужила такого отношения.

— Элира… — начала я.

— Нет, дай сказать, — перебила она. — Ты хорошо работаешь. Ты сильная. И ты спасла Таринна. Я это видела. И я… я хочу, чтобы между нами не было вражды.

Она протянула мне руку.

Я смотрела на её ладонь и думала: ещё месяц назад эта драконица готова была меня испепелить. А сейчас…

Искренне пожала её руку.

— Мир, — сказала я.

— Мир, — ответила она, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Таринн присвистнул:

— Ну надо же! Дождались.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулась Элира, и все рассмеялись.

Вечер пролетел незаметно. Мы говорили, спорили, смеялись. Элира оказалась нормальной, когда снимала маску высокомерия. Она много знала, интересно рассказывала и даже умела шутить над собой.

Когда мы вышли из чайной, ночь уже стояла тёмная, звёздная.

— Роксана, — окликнула меня Элира.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказала она. — Что приняла извинения. Не все умеют прощать.

— Я учусь, — ответила честно, как думала.

— Я тоже, — она кивнула и ушла в сторону драконьих казарм.

Постояла ещё немного, глядя в небо, и побрела к себе.

Тарин уже спала. Я легла, закрыла глаза и вдруг поняла: внутри тепло. Не магия, не лёд, а что-то другое. Мы больше не враги, и это греет изнутри как маленькое, но очень упрямое пламя.

Я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Подруга на соседней койке исправно сопела, свернувшись калачиком, а я всё прокручивала в голове сегодняшний вечер. Элира. Её рука в моей. Такие правильные и искренние слова, которые она сказала при всех:

— Не все умеют прощать.

Раньше я думала, что прощение — это слабость. Что если ты простил — значит, позволил себя снова ударить. Но сейчас, лёжа в темноте, я вдруг поняла: прощать тяжело. Гораздо тяжелее, чем ненавидеть. Ненависть — она как лёд, застыл и стоит себе. А прощение — это когда ты эту стужу растапливаешь. Хотя не знаешь, что под ним окажется.

Под моим оказалась усталая драконица, которая просто хотела, чтобы её перестали бояться.

Уснула я только под утро.

Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Рокс! Вставай, а то мы на завтрак опоздаем!

Тарин уже стояла одетая, с мокрыми после умывания волосами и нетерпеливым выражением лица.

— Встаю, — прохрипела я, пытаясь сообразить, какой сегодня день.

Судя по тому, что за окном уже светло — точно не выходной.

Мы влетели в столовую за пять минут до закрытия. Магда уже убирала подносы, но, увидев нас, только вздохнула и махнула рукой:

— Садитесь, мигом. Сейчас что-нибудь придумаем. Что ж вы так припозднились? Некоторых адептов проще домой отправить, чем прокормить.

Мы схватили последние тарелки с кашей и чай и рухнули за столик в углу. Жевали молча, потому что одновременно с едой говорить я так и не научилась. Тарин, видимо, просто не выспалась.

— Слышала новость? — вдруг спросила она, прожевав.

— Какую?

— Говорят, Совет всё-таки разрешит выходы. Приказ поступит в ближайшие дни.

Я замерла с ложкой у рта.

— Откуда знаешь?

— Ирма сказала. Ей Лен сказал. А Лену — Кай, кажется. Или Таринн? Неважно. Короче, завтра идёте туда снова. Я, я так переживаю за тебя, Рокс.

Я положила ложку и уставилась в тарелку. Королева. Её глаза и голос в голове снова были со мной рядом:

«Я устала, девочка».

— Рокс? — Тарин обеспокоенно заглянула мне в лицо. — Ты чего?

— Ничего. — Я тряхнула головой. — Просто вспомнила кое-что.

— Про Королеву?

Я кивнула.

Тарин вздохнула, отодвинула пустую тарелку и сказала серьёзно, без обычной лёгкости:

— Слушай, я понимаю, что лезу не в своё дело. Но ты береги себя.

— Спасибо, — ответила я тихо.

— Не за что, — она улыбнулась и встала. — Пошли, а то на лекцию опоздаем. Бертрам нам этого не простит.

День прошёл как в тумане. Лекции, тренировки, обед, снова лекции. Я механически записывала, кивала, отвечала, но мысли были далеко. Всё возвращались к Трещине. К Королеве. К тому, что сказал Кай в коридоре перед её появлением: «Продадим наши души подороже».

Он был готов умереть. Они все были готовы. А я?

Я не хотела, чтобы такая неприятность произошла со мной и не была готова потерять ни одного из отряда или друзей.

Вечером, когда тренировки закончились, я пошла не в казарму, а в лабораторию Бертрама. Сама не знала зачем. Просто ноги принесли.

Седой как снег боевой архимаг сидел за столом, заваленным бумагами и артефактами. Увидев меня, он сдвинул очки на лоб и внимательно посмотрел поверх стопки книг.

— А, адептка Валь. Не спится?

— Не спится, — согласилась я, присаживаясь на табурет. — Магистр, можно спросить?

— Спрашивай. — Он отложил перо и повернулся ко мне.

— Вы сказали, что Королевы Трещин не разговаривают. Они убивают. Всегда. Но эта говорила. И она сказала, что её укусили. Что Трещина — живая. Как такое возможно?

Бертрам долго молчал, поглаживая подбородок. Потом встал, подошёл к окну и заговорил, не оборачиваясь:

— Ты знаешь, что такое Трещина? Откуда она взялась?

— Нет, — честно призналась я. — В Академии этому не учат.

— Потому что никто толком не знает, — он усмехнулся. — Есть теории. Гипотезы. Предположения. Кто-то говорит, что это рана мира. Кто-то — что портал в иное измерение. Но я… я изучал этот вопрос сорок лет. И пришёл к выводу, что Трещина — это не рана и не портал. Это организм.

— Организм? — переспросила я.

— Да. Живое существо. Огромное, древнее, иное. Оно дышит, питается, растёт. И оно заражает всё вокруг себя. Твари — это не его дети. Это его клетки. Его щупальца. Его иммунная система. А Королевы… — он повернулся ко мне, — Королевы — это те, кто пытался с ним бороться. И проиграл.

У меня похолодело внутри. И это была не моя магия.