Глава 5

Шесть утра. Академия ещё спала, а я уже стояла у дверей Тренировочного зала. В руках сжимала пострадавший от атаки твари посох. Треснувший кристалл, теперь стянутый тонким резонирующим обручем из той самой шкатулки, холодно отдавался в ладонь. Всё тело ныло, но боль была знакомой, почти успокаивающей. Лучше физическая усталость, чем тот липкий ужас, что вчера проник в мою голову.

Дверь была приоткрыта. Я вошла.

Зал был пуст, если не считать Кая Валерона. Дракон стоял в центре, без мундира, в простых тренировочных штанах и чёрной майке. На его руках и спине при свете магических шаров были видны старые шрамы. Боевые, а не царапины. Страшные, глубокие, серьёзные отметины. Он что-то писал в блокноте, но взгляд его был отрешённым, будто считал что-то про себя.

— Я здесь, — сказала, не приближаясь.

Он поднял на меня глаза. Взгляд был не тем жёстким оценивающим, как в первый день на плацу. Скорее… устало-деловым.

— Вы опоздали на две минуты, — отметил дракон, захлопывая блокнот. — Для первой сознательной явки после вчерашнего — приемлемо.

Оправдываться не стала. Просто ждала.

— Вы спали? — неожиданно спросил руководитель этой странной Академии магии.

— Несколько часов, — соврала я.

На самом деле проворочалась, глядя на трещину в кристалле, и так и не смогла сомкнуть глаз и на мгновение.

— Неправда, но сейчас вам совсем не до сна, — отрезал он. — У вас есть час, чтобы перестать быть слабым звеном в своём подразделении. Мой долг — дать вам этот шанс. Не упустите его.

Он подошёл ближе. От него исходило лёгкое тепло, как от раскалённого камня.

— Вчерашняя тварь клюнула на вашу боль, как рыба на червя. Знаете почему?

— Потому что я её не контролировала.

— Потому что вы её лелеяли, — поправил Кай резко. — Носились с ней, как с родовой драгоценностью. Кормили каждый раз, когда вспоминали того ничтожного дракона или сестру. Это — ваше оружие против самой же себя. Сегодня вы научитесь его прятать. Не избавляться, а не давать этому вырываться наружу и создать угрозу ещё и для всех вокруг.

Он указал на середину зала.

— Садитесь как можно удобнее. Посох положите рядом. Руки на коленях. Закройте глаза.

Это удивительно напоминало медитацию, которой нас учили в Академии Ледяных Пиков для контроля магии. Я села, приняла позу. С закрытыми глазами мир сузился до звуков: его ровного дыхания, далёкого гула печей где-то в глубине академии.

— Сейчас я не буду лезть вам в голову, — неожиданно прозвучал голос наставника. — Вы сделаете это сами. Найдите то место внутри, где живёт эта боль. Не пытайтесь её раздавить или растопить. Просто… обнесите его стеной. Из того же материала, из которого сделан ваш лёд. Только из холода, а из… безразличия. Пусть она там сидит. Негативные эмоции не должны иметь права голоса и появляться в пределах внешнего мира.

Это оказалось невероятно сложно. Боль была не точкой, а тенью, которая пропитывала всё. Как возвести стену внутри собственного тумана? Я пыталась. Создавала образ ледяной купели, склепа, башни…

— Не выходит, — сквозь зубы выдавила я.

— Потому что вы пытаетесь сделать это силой, — раздался его голос прямо передо мной.

Я открыла глаза. Он сидел напротив, в той же позе, его золотые глаза смотрели прямо в меня, но без привычной строгости. Сосредоточенно.

— Это не форт, который нужно брать штурмом. Это… рана. Её нужно аккуратно перевязать. После чего забыть о ней, пока не придёт время сменить повязку. Давайте ещё раз. Но теперь — представьте, что ваша боль… Это просто старая книга. Закройте её, поставьте на полку, отойдите в сторону и не вспоминайте о ней.

Метод «книги» сработал чуть лучше. Я представила свои воспоминания о Лилии, свою ярость к Лоркану, как тяжёлый, пыльный том в багровом кожаном переплёте. Закрыла его. Поставила на самую высокую полку в воображаемой библиотеке своего сознания. Мне сразу же стало легче.

— Вот так-то лучше, — констатировал он. — Теперь — следующий шаг. Откройте глаза.

Я открыла и увидела, что капитан сидит всё так же близко.

— Сейчас я попробую создать очень слабое внешнее давление. Подобие того, что было вчера. Ваша задача — не дать ему нащупать полку с той книгой. Не защищаться грубой силой. Просто… не пускать туда.

Капитан не двигался, но воздух, между нами, словно сгустился. Я почувствовала лёгкое, навязчивое любопытство, скользящее по краям моего сознания, как щупальце. Оно искало слабое место. Снова представила стену. На этот раз — не ледяную, а просто… идеально гладкую, без дверей и малейших неровностей или трещин. Без намёка на то, что за ней что-то может быть.

Щупальце поползло вдоль созданного моей волей препятствие, не находя зацепок, и отступило.

Я выдохнула.

— Хорошо, — сказал Кай, и давление исчезло. В его голосе прозвучало что-то вроде… удовлетворения? — Для первого раза — более чем. Вы поняли принцип. Теперь нужна практика. Каждый день. Утром и вечером. По десять минут. Создайте и укрепите эту стену так, чтобы её не приходилось возводить. Этот бастион не должен пропадать даже когда вы спите или находитесь без сознания. Как дыхание. Потом попробуем научить вас окружать ею других адептов и преподавателей.

Он поднялся, протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я, по привычке, проигнорировала жест и поднялась сама. Уголок его рта дёрнулся. Не усмешка, а что-то другое.

— Спасибо, — сказала я неожиданно для себя и сразу же пожалела.

— Не благодарите, — он отвернулся, подбирая свой блокнот. — Наши занятия — насущная необходимость. Если вы запаникуете, погибнете, получите увечье или заморозите пол отряда, отчёт всё равно придётся писать мне. Никого из своих учеников или воинов я терять не желаю. Поэтому — прилежно учитесь.

Его тон снова стал сухим, служебным. Но в словах «каждый день» я услышала не приказ, а… договор. Он будет учить. Я учиться. Пока это было нужно ему для отчётности. Только мне почему-то казалось, что не только.

— Обещаю, капитан Валерон, — просто сказала я.

— Знаю, — ответил он, уже выходя из зала. — И, адептка Валь…

Я посмотрела на него.

— Ваш кристалл. Трещина… Она стабилизировалась. Обруч работает. Так что можете перестать на него коситься, как на умирающего друга, Роксана.

Потом он просто ушёл, оставив меня одну в огромном пустом зале. Я посмотрела на посох. Кристалл и правда светился ровнее. Трещина больше не пульсировала. В голове было странно спокойно. Как будто после долгого шума, наконец, выключили громкую музыку.

Это было непривычно и даже немного… страшно.

Из-за двери послышался смех — группа драконят шла на утренние занятия. Мир академии просыпался и жил дальше. А у меня теперь была новая, странная обязанность — каждый день приходить сюда, садиться напротив капитана Валерона и учиться прятать свою боль от всего мира и от себя самой.

Ещё секунду постояла в тишине зала, слушая, как его шаги затихают в коридоре. В голове царила непривычная, зыбкая пустота. Не покой, а скорее… ожидание. Как будто я вытащила из комнаты громко тикающие часы, и теперь прислушивалась к их отсутствию.

Потянулась за посохом. Кристалл под обручем действительно светился ровным, холодным сиянием. «Как на умирающего друга», — эхом прозвучали его слова. Глупо. Это был инструмент. Оружие. Но… Да, я смотрела на него именно так. Потому что он был последним куском дома, что у меня остался.

Развернулась, чтобы уйти, и мой взгляд упал на его блокнот. Тот самый, в котором капитан что-то писал. Он лежал на лавке у стены. Капитан Валерон, видимо, забыл его в спешке.

Меня сковало. Взять? Посмотреть? Это было бы чистейшим нарушением всего. Но любопытство, острое и гадкое, кольнуло сильнее разума. Что наставник мог там писать? Отчёт? Расчёты? Или… наблюдения?

Я сделала шаг. Потом ещё один. Кончики пальцев уже почти касались потрёпанной кожаной обложки, когда в голове, чётко и ясно, будто он стоял за спиной, прозвучал его голос: «…просто… не пускать туда».

Отдёрнула руку, будто обожглась. Нет. Это не та стена, которую он учил строить. Это была бы дыра. Слабость. Капитан, демоны его дери, наверняка специально оставил блокнот. Банальная проверка. Очень простая и эффективная проверка на вшивость.

Я стиснула зубы, развернулась и твёрдыми шагами пошла к выходу. Уже в дверях бросила последний взгляд на лавку. Блокнот лежал там, безмолвный и манящий. Поступила, как в детстве, когда видела сладости, оставленные матерью без присмотра: вышла вон и резко захлопнула дверь.

Коридор был пуст. Где-то вдали звенели голоса. Поэтому позволила себе минутную передышку. Прислонилась к прохладной каменной стене, закрыла глаза и попыталась снова найти ту самую «полку» в воображаемой библиотеке. Книга была на месте. Только теперь рядом с ней стояла ещё одна, тоненькая и серая. На корешке не было названия. Только прекрасно знала, что в ней. Сегодняшнее утро. Его голос, боевые шрамы и нарочно забытый на лавке блокнот.

«Нет, — мысленно прошипела я себе. — И эту слабость надо навсегда поставить на полку и не вспоминать».

Отошла от стены, глубоко вдохнула, задержала дыхание на пару минут и резко выдохнула воздух. После чего зашагала к выходу на плац, где уже собирались на утреннее построение. Солнце било в глаза, слепило. Лёд внутри постанывал, привыкая к новой, непривычной тишине.

Где-то в глубине сознания, за всеми возведёнными стенами, шевельнулась крошечная, едва уловимая мысль: «А что, если он и правда, просто забыл? Что, если там… про меня»?

Раздражённо тряхнула головой, будто отгоняя назойливую муху. Неважно. У меня теперь была важная работа на каждый день. Утром и вечером. Я обещала строить стены и прилежно следить за тем, чтобы ни одна книга никогда не упала с полки.

Тут по спине, будто чьё-то ледяное дыхание, пробежала дрожь.

Он сказал, что твари чуют боль. Что, если они чуют ещё и другие эмоции. Например, сильное любопытство? Особенно такое, острое, колкое, почти что… голодное?

Я сжала посох так, что обруч на кристалле едва заметно зазвенел.

«Каждый день, — строго напомнила самой себе. — Начиная с завтра».

А сегодня… сегодня нужно было просто выжить. Не смотреть на ту дверь и не вспоминать лавку у стены, если я снова пройду мимо Тренировочного зала.