ГЛАВА 9. А ЧТО, ЕСЛИ…

То, с какой нежностью Иллай смотрел на нее, когда она все же доверилась, поделилась с ним переживаниями, окончательно выбило у Бьянки почву из-под ног. Внезапно его любовь ей стала нужна больше воздуха, а мысль о разводе начала казаться совсем уж откровенно провальной. Не говоря о браке с Ол’кейне.

Что, если она поторопилась? Что, если у нее был шанс переубедить отца, но она не нашла выхода и добровольно отказалась от союза с единственным мужчиной, который видел в ней больше, чем хорошенькую куклу? Игрушку, которую можно в спальне запереть для собственных утех? Что, если стоило показать Иллаю письмо, которое прислал ей брат? И тогда они нашли бы этот выход вместе? Сказал ведь Каттаган, что один в поле не воин.

Ей невыносимо захотелось обратно в Эльсинор. Захотелось дать Гансу от ворот поворот, а все свои вещички перетащить в покои к мужу. Родить ему детей и прожить с ним до своей глубокой драконьей старости. Править королевством, где ее любили и ценили за добрые дела, участие и сострадание, за опеку приютов и за то, что по улицам она ходила без охраны и спокойно общалась с простыми людьми, невзирая на свой титул.

На родине Иллая никто не требовал от нее бессмысленной жестокости, не ждал показательной демонстрации силы. Эсгары умели воевать, но лить кровь зря… Местные хорошо знали, какова горечь утраты на вкус.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – Бьянка склонилась к мужу, вернув на место темный локон, который вечно спадал ему на лоб. – Разочек.

У него была возможность отказаться, но Иллай резко усадил Бэан’ну к себе на колени и прильнул к ее губам. Не так, как она себе представляла… Без напора, грубости, сжигающей страсти. Так, как ей снилось по ночам. Бережно, деликатно. Словно они и правда любили друг друга, а их брак – отнюдь не фарс. Мучительно медленно.

Она таяла, как ледышка над костром. Сама подалась вперед и вцепилась в широкие крепкие плечи, лишь бы он не отстранился. Не прервал эту сладкую пытку.

– Даэр’аэ, – Иллай все-таки разорвал поцелуй, но не выпустил ее из объятий. – Прости, но моя выдержка на грани провала. А мне не хотелось бы сделать что-то, о чем ты завтра будешь жалеть. Не по-мужски это, что ли.

– С чего ты взял, что я буду о чем-то жалеть?

Мужа не удалось провести напускным равнодушием. Ее бережно подхватили на руки и вернули туда, где она восседала до этого. На деревянный подоконник.

– Мы женаты. Забыла?

– И что с того?

– За дурака меня держишь? Ты совсем разбита. Как только тебе станет легче, ты начнешь себя изводить за то, что дала слабину и пустила меня в свою постель. Не так?

Бьянка обреченно кивнула:

– Так. Но мне понравилось, как ты меня целовал.

Зачем она это сказала – тайна, покрытая мраком. Слова сами слетели с языка, подарив ей неожиданное облегчение, ведь Иллай… Он расцвел. Пухлые мужские губы тронула искренняя теплая мальчишечья улыбка:

– Правда?

– Чистейшая. А еще… Ты очень красивый.

Брови мужа медленно, но верно поползли вверх:

– Даэр’аэ, ты не заболела, часом? Что за аттракцион невиданной щедрости?

– Ты же хотел от меня честности. Вот, прошу. Смотрю на тебя и думаю, до чего же ты хорош, – у него было до того растерянное лицо, что Бьянка поймала кураж. – Эти твои черные глаза, словно омуты. Руки, губы…

– Издеваешься?

– Самую малость. Но я ни капельки не солгала.

Иллай пытался скрыть смущение совершенно очаровательным образом. Любоваться этим «пейзажем» она могла бы целую вечность. И почему она раньше никогда не делала ему комплиментов?

– Тебе бы воздухом подышать, драгоценная моя. Хочешь в гости заглянем к Асте и Рейдену?

– А можно?

– Можно. В виде исключения.

– Шерган, я тебя обожаю! – Бьянка вскочила с подоконника и повисла у Иллая на шее, а потом, для верности, еще и в щеку его чмокнула. – Пойду оденусь!

Ее восторгу не было предела. Астория, как и ее муж, пусть и занимали в Эльсиноре высокие посты, жили в основном на дикой северной Фьяльке. В добротном доме, спрятанном от посторонних глаз в глухом сосновом лесу. На эти земли отец нос свой не совал, и Бэан’на могла не только провести время с дорогими ей людьми, но и вдоволь полетать.

Напялила она первое, что нашла в шкафу. Шерстяное платье длиной чуть ли не до пят с высоким горлом, чулки и сапожки, которые для нее, вероятно, купила Амалерия в одной из модных лавок Сильвенара, ведь все ее вещички из дворца Ганс увез в Шенди.

Фьялька славилась своим суровым климатом. Ледяными ветрами, снежными покровами, что не таяли до глубокой весны, но Иллай не соизволил утеплиться. В портал шагнул – в чем был, а там… У Бьянки сердце рухнуло в пятки.

Во дворе у костра Аста валялась в сугробе в объятиях мужа и хохотала во весь голос. Счастливая, румяная, растрепанная. Волосы всклокоченные, вязаная кофта съехала набекрень, а ноги-то и вовсе босые!

От зависти ей было впору задохнуться, но это скверное чувство Бэан’на задушила в зародыше. Асторию она любила как сестру, которую ей боги не послали. Рейдена уважала, ценила и считала другом.

Эти двое поженились в тот же день, что и Бьянка с Иллаем, и собирались вскоре отпраздновать второю годовщину брака, хотя когда-то, когда Аста только прибыла в Академию Сейгард, где герцог Рейден Омни трудился на должности декана факультета магии огня, друг друга они на дух не выносили и ссорились с завидной регулярностью.

– Даэр’аэ! Да неужели! – Астория заметила ее первой и ловко выскользнула из рук супруга, который выглядел немногим лучше, чем жена, и, поднявшись на ноги, зашагал к ним навстречу, вытряхивая из-под свитера снег.

Рей Иллая фактически вырастил. Это при том, что сам был, считай, мальчишкой, когда на его плечи свалилась эта ноша. Поэтому их отношения выходили за рамки дружеских. Герцог Омни для ее мужа – семья. Замена отцу и матери, которые погибли, едва ему исполнилось пятнадцать.

– Мы не отрываем вас от… Чего-то крайне занимательного? – тихонько спросила Бьянка у подруги, когда Аста подхватила ее под локоток и повела к дому, пока мужчины обменивались любезностями, стоя на морозе. – Берлейн, боги, почему ты босая?

– Не отрываете, – Астория беззаботно махнула рукой в сторону бани. – Сапоги где-то там валяются. Слетели, пока мы бесновались.

– Бесновались? В сугробе?

– Я выучила старинное заклинание левитации, но Рей сказал, что я и минуты в воздухе не продержусь, – маленький носик Асты возмущенно поморщился.

– Продержалась? – Бьянке чудом удалось сохранить непроницаемое выражение лица и подавить застрявший в горле смешок.

Астория, впрочем, ее раскусила и картинно закатила глаза:

– Очень смешно, Даэр’аэ. Нет, конечно! Я рухнула секунд через пять. Хорошо хоть Рейден успел меня поймать, не то все кости бы себе переломала. Проходи уже в тепло. Не стой как истукан.

Дом семейства Омни-Берлейн был прекрасен. Отделка по большей части не отличалась особым изыском, ведь построили его с нуля, и заниматься ремонтом молодые супруги не слишком-то хотели, а потому ограничились сдержанной классикой. Много дерева, удобная мягкая мебель, пушистые ковры – шкуры. Бесчисленные стеллажи с книгами, камин для обогрева… И куча всяких милых мелочей, которые Аста купила здесь, на Фьяльке, у местных ремесленников. Именно они и делали ее просторный дом уютным и живым.

Мягкие пледы с кисточками и помпонами, цветастые подушки разных форм и размеров, многообразие диковинных растений в красивых экстравагантных горшках и вазонах, расписная посуда, свечки… Тяжелые шторы с ручной вышивкой по низу, которые они с Бьянкой вместе нашли на рынке, как и совершенно безвкусную статую пантеры, до того нелепую, что не влюбиться в нее оказалось просто невозможно, и теперь эта махина гордо украшала кабинет Рейдена, уже смирившегося с присутствием этого хрустального чудища.

Бэан’на любила гостить у друзей. Правда, обычно этим они с Иллаем занимались по отдельности, что не ускользнуло от подруги.

– Я чего-то не знаю? – Берлейн прошлепала на кухню и плеснула в чашки травяного чая. – Минут пять прошло, как вы явились, а криков я пока не слышу… Вы так уйдете на рекорд.

– Мы что, настолько безнадежны?

– Как тебе сказать, чтоб не обидеть. Я вроде как привыкла, что кто-то из вас сюда влетает, словно фурия, и потом молнии весь вечер мечет.

Грешна. Бьянка частенько наведывалась к Астории после очередной публичной ссоры с мужем, дабы выпустить пар и выговориться, но она и не думала, что Иллай тоже имеет подобную привычку:

– Он тебе на меня жалуется?

– Еще чего. На тебя он жалуется Рейдену. С завидной регулярностью. Но, дорогая, у нас с ним одна тень на двоих. Я слышу, что он чувствует.

– И что он чувствует сейчас?

На ответ она не рассчитывала. Все-таки Иллай и Аста дружили с раннего детства, но подруга ее удивила:

– Сейчас он… Счастлив? Думаю, да. Что-то близкое к тому, как я понимаю слово «счастье». Признаться честно, меня это пугает. Даэр’аэ, прошу, не играй с ним. Если между вами что-то закрутилось, пусть это будет всерьез. Не разбивай ему сердце. Ты ведь в курсе, что он к тебе неровно дышит.

Ах, милая наивная Астория. Она, как и многие, кто их с Иллаем окружал, искренне верила, что муж в нее влюблен. Но она, стерва эдакая, наставляет ему рога с любовником, и все же Его Величество стоически выносит капризы и выходки своей невыносимой женушки.

Хотя Бьянка сама виновата в том, что Берлейн повелась на эти глупые сплетни. Кое-что она от Асты утаила. Не хотела делиться своим позором и предпочла о нем забыть. Скрыла тот факт, что они Иллаем консумировали брак. Переспали сразу после свадьбы, поддавшись эмоциям, и на утро муженек выскочил из постели, как ошпаренный, и заявил, что произошедшее… «Закономерная реакция тела на соблазнительные женские формы»!

Не успела Бэан’на одеться и привести себя в порядок, как он уже целовал Амалерию у всех на глазах. А ведь ночью ей было хорошо, и она, дура набитая, допустила мысль, что их брак вполне себе способен выйти за рамки фиктивного.

Стоило ей вспомнить выражение лица, с которым он произнес те слова, как у нее резко испортилось настроение, но от необходимости отвечать Астории ее избавил Рейден, который ввалился в дом, зажав под мышкой пару женских сапог:

– Даэр’аэ, к тебе гости.

От ужаса у нее все внутренности сжались в комок:

– Отец?

– Принц Сой’ле, – Рей многозначительно покосился на окно. – По-моему, он не в духе.

Бьянка проследила за его взглядом. И действительно, Соле собственной персоной о чем-то бурно дискутировал с Иллаем, у которого губы уже посинели от холода, хотя он наверняка грелся от резерва. На улицу она, подобно Асте, вылетела босиком, в одних тонюсеньких чулках:

– Соле! Ты чего здесь делаешь?

– Это я хочу спросить у тебя, Бэан’на Даэр’аэ. Мы с тобой сегодня должны летать над Эльсинором. У тебя с памятью проблемы?

Брата она обожала, но характер у него был не сахар. Вероятно, семейное. Но если отец или Ней в минуты ярости любили голос повышать, изрыгая витиеватые проклятья, да и спокойный по меркам их четы Рой’не порой позволял себе подобные вольности, то Сой’ле не срывался никогда. Не орал, не крушил первое, что попадется под руку. Лицо – равнодушное, тон – спокойный. Оттого и делалось в разы страшнее.

– Я…

– Я? – черная бровь брата скептически выгнулась. – Бэан’на, нас ждут приютские дети.

Прозвучало это как приказ. И рабский браслет ему был не нужен. Не зря Каттаган считал, что Соле покорит мрак. Он, как никто другой, заслуживал носить на голове венец темного властелина.

– Сой’ле, летать на Эльсинором сейчас – крайне опрометчивый поступок, – вклинился в их разговор Иллай. – Мне тебе это трижды повторить? В конце концов, мы в гостях у друзей! Хочешь, чтобы твоя сестра все бросила и тем самым обидела подругу?

– Ваше Величество, – зрачки брата сменили форму, а с ним изменился и цвет глаз единственного огненного дракона на свете. С лазурного на желтый с красными вкраплениями. На щеке у него проступили черные чешуйки, и Соле сбросил китель, а с ним и рубашку, готовясь обернуться сразу, как выйдет из портала, ведущего в Эльсинор, что мерцал у ближайшей елки. – Я прекрасно понимаю с первого раза. Если мне не изменяет память, то вы с герцогом Омни собирались жарить мясо на костре. На все приготовления у вас уйдет как минимум час. К трапезе моя сестра вернется. Даю слово.

На этом Сой’ле развернулся и направился к порталу, демонстрируя литые мышцы на спине. Для мальчишки восемнадцати лет он казался слишком взрослым. С детства таким был. Совершенно непоколебимым.

– Я тебе клянусь, – проворчал Иллай. – Еще один такой выпад в мою сторону, и я отправлю его обратно в Сильвенар! Там пусть и живет. Под крылом у вашего папеньки! Ведет себя так, будто король Эльсинора он, а не я! Бесы! Бьянка, у меня твое семейство уже поперек горла стоит!

– Ладно тебе. Если бы не он, люди, которых ты эвакуировал в пещеры, пали бы от лиан магов земли. Соле, считай, заплатил за это жизнью.

– Помню. Поэтому я его и терплю.

– Я полетаю? – Бьянка острожно коснулась плеча мужа. – Часок? Он не даст меня в обиду, даже если на горизонте появится отец.

Иллай скривился, но сдался:

– Летай. У тебя есть час. Это приказ. Не вернешься сама, тебя притащит браслет.

– По рукам!

Драконам нужен был простор. Свобода. Полет. Ощущение эйфории, что накрывало с головой, когда с небес ты мог рассматривать красоты света. Кружить над лесами и долинами, задевать хвостом верхушки острых скал, а лапами скользить по безупречной водной глади океана, чтобы потом во всей красе парить над городом под восторженные крики народа.

Приютские дети, старики, что остались без семьи и без крова и жили в домах на попечении короны… Их с Сой’ле они ждали больше всех. Толпой выходили во двор, предвкушая, как ее белый зверь и черный зверь брата пронесутся по небу, выписывая пируэты. На это Бьянка сил никогда не жалела.