ГЛАВА 10. МУДРОСТЬ
Иллай.
Принц Сой’ле его порядком нервировал… Этой своей невозмутимостью. Редкостным талантом в любое время и в любом месте сохранять абсолютно каменную физиономию. Про таких говорят, что в тихом омуте бесы водятся. Но Бьянку полетать Иллай все же отпустил. Понимал, сколь это важно для тех, кому боги подарили прекрасного крылатого чешуйчатого зверя.
– Ну и что между вами происходит? – избежать допроса с пристрастием ему не удалось. Астория усыпила его бдительность, воркуя с мужем на кухне, но едва он немного расслабился и принялся подкидывать дровишки в костер, как она нарисовалась во дворе и вцепилась в него, будто клещ. – Ты так сияешь, что аж тошно. Как бы Даэр’аэ не спустила тебя с небес на землю.
Асту он любил и позволял ей куда больше, чем кому-либо еще.
– Берлейн, не начинай. Со своей женой я в состоянии разобраться сам.
– В состоянии? Поэтому ты надел на нее рабский браслет? Шерган, я что, по-твоему, слепая? Моя мать – лучший артефактор континента. Бьянка, конечно, рукав старательно натягивала аж до кончиков пальцев, но магический след платьем не скроешь.
– Раз надел – так надо. Я же тебя не спрашиваю, чем вы там с Рейденом в спальне занимаетесь!
Увы, Астория его видела насквозь. Вернее, не она, а эта треклятая тень, которая подруге детства на него вечно стучала, открывая ей самое сокровенное.
– Иллай, не выкручивайся. Не выйдет. Рей меня здесь практически запер, мямлит что-то невнятное, по ночам защитным куполом дом накрывает, да и сам ни на шаг не отходит. Грех жаловаться, но я хотела бы знать, в чем проблема. Нам что-то угрожает?
– Даэр’аэ попросила развода…
– Ох как, – Аста нахмурилась и присела на лавку у костра. – Зачем? Опять ты отличился? Боги, неужели так сложно сказать ей, что ты в нее влюблен!
Влюблен? Иллай аж полено уронил:
– Ты нормальная? Я ее не люблю!
– Себе-то не ври. Мы с тенью в курсе.
– Берлейн! Не беси меня! Не люблю я ее. Не понятно тебе?
Астория была очень красивой девушкой. Серые глаза оттенка стали, миловидное личико, густая грива волнистых волос пшенично-медового цвета. От всей своей сумасшедшей семейки она взяла самое лучшее. От Каттагана получила тень, от легендарной Адрианы-убийцы, которую многие до сих пор по привычке звали Фейсса-хан, эти роскошные локоны. От Каталины Берлейн, ее мамы, хорошенькие ямочки на щеках… А от отца, самого мрачного некроманта на свете, этот пронзительный взгляд, от которого волосы вставали дыбом.
– Не любишь, значит? – Аста сощурилась. – Так дай ей развод, раз уж просит.
– Нет.
– Нет? С чего это вдруг?
Иллай взмолился всем богам. Старым и новым. Светлым и темным. Хотел Бьянку порадовать, а в итоге влип сам.
– Даэр’аэ – королева Эльсинора. Народ от нее без ума. Достаточно тебе?
– Поэтому ты ее окольцевал браслетом и сверкаешь тут, как медный таз? Ты и без нее способен править. К тому же у тебя есть сестра. От нее народ тоже без ума.
Была бы эта заноза мужиком, послал бы ее в пекло:
– Чего ты пристала, а?
– Того! Я в толк взять не могу, почему вы с ней не в силах найти общий язык!
Хотел бы он знать ответ на этот вопрос. Не сложилось? Не срослось?
– Не у всех все так просто, как у вас с Рейденом, – огрызнулся Иллай и мгновенно пожалел, когда Астория резко померкла и уставилась на костер.
Их ссоры с Даэр’аэ, по сути, были глупостью, детским лепетом по сравнению с той проблемой, с которой столкнулись Аста и Рей.
Друзья мечтали о ребенке, но зачать у них никак не получалось. Бесчисленное количество безрезультатных попыток довели их до целителя, который осмотрел обоих, изучил магические потоки, просканировал резерв и развел руками. Утешало одно: Адриана Берлейн больше тысячи лет прожила с Каттаганом Кайдэ, прежде чем на свет появилась мать Асты – ее единственная дочь. По сравнению с этим два года – поистине смешная цифра.
Иллай отряхнул руки от древесной трухи и прижал Асторию к груди:
– Прости. Я придурок. У вас обязательно все получится. Может, время пока не пришло.
– Забыли. Я переживаю за маму. Ей скоро рожать, а там… – Берлейн горестно вздохнула. – Иллай, там некромант!
– Уверена?
– Ага…
– Да уж. Сочувствую, – Иллай поцеловал подругу в ее светлую макушку, ибо дальнейшие комментарии были излишними.
Асте повезло, что папочкин дар ей не достался. Некромантам жилось нелегко. Постоянные контакты с умертвиями и прочей нечистью даже молоденьких миловидных девчушек превращали в угрюмых созданий вроде Эртеля Стоуна – отца Астории и новоиспеченного ректора Академии Сейгард, где некогда учился сам Иллай.
Стоун был квинтэссенцией всего, что характеризовало «владык смерти». Мрачный тип, который вечно носил черное, будто бы других цветов не существует, и орал на всех без разбору, стоило кому-то хоть немножечко подпортить ему настроение. Связываться с ним боялись даже сильные мира сего, ведь когда Эртель бесился, страдали все, кто оказался рядом.
Только вот Каталина Берлейн носила под сердцем девочку! Так сходу и не скажешь, что страшнее: то, что будущая сестричка Асты – некромантка, либо же… Что в комплекте с отцовским даром она может унаследовать и бурный темперамент Стоуна.
Вероятно, боги над Иллаем насмехались, превратив его владения в центр притяжения «владык смерти». Сначала из родного Килденгарда в пещеры Сейгарда, где находится академия, перебрался Эртель, а за ним ожидаемо хлынула толпа студентов, жаждущих учиться у такого мастера своего дела.
Потом на его голову свалилась Сантаверия Лойс, сбежавшая из Форта Грез – тюрьмы, куда ссылали магов, потерявших с даром связь. А с ней на пару в Эльсиноре обосновался и Хейвен Шелби – бывший подопечный Стоуна, также улизнувший из форта, и личное проклятие Иллая. Паренек, который регулярно доставлял ему проблемы, и на прошлой неделе, дабы впечатлить очередную подружку, поднял из недр земли с десяток падших лет пятьсот назад грифонов, которые перепугали весь народ в столице.
Еще одного дюже одаренного некроманта его психика рисковала не выдержать, так что… Он очень надеялся, что кто-то из целителей ошибся, и мать Асты не родит Стоуна в юбке.
– Иллай, – Астория внезапно усмехнулась. – Ты же знаешь, что твой план провалился? Каким бы он ни был.
– Мой план?
Тискать подругу дольше, чем позволяли приличия, Иллай не посмел и выпустил ее из объятий. Все же в доме был ее муж, который, пусть и понимал, сколь глубока их связь, супругу ревновал, как любой нормальный мужчина.
– С браслетом. Как только Бьянка обернется зверем, без труда сможет снять эту безделушку.
В артефакторике он разбирался как свинья в апельсинах. И вот результат.
– Точно?
– Точно, – Аста подкинула в костер поленце. – Подобные штуки не рассчитаны на драконов.
– Значит, она не вернется. Замечательно. Не удивлюсь, если и Сой’ле здесь оказался неслучайно, – он был так раздосадован собственной ошибкой, что огонь охватил поленья целиком, угрожая превратить их в пепел быстрее, чем Рейден принесет припасы, которые они собирались пожарить на воздухе.
Астория пламя ловко усмирила:
– Не горячись. Никуда твоя женушка не денется. Вернется и сделает вид, что браслет ей снять не удалось. Подумай над этим, Шерган. Если женщина хочет развода – она уходит, хлопнув дверью, а Даэр’аэ дала тебе шанс ее удержать.
– Ты плохо ее знаешь.
– А по-моему, как раз наоборот, – тонкий пальчик указал куда-то вглубь леса.
Иллай быстро нашел жену глазами. У открытого портала Бьянка прощалась с братом. Рукав ее платья задрался, обнажив браслет, который по какой-то неведомой ему причине все еще украшал хрупкое женское запястье. Она что же… И впрямь хотела, чтобы он и словом, и делом убедил ее остаться с ним?