ГЛАВА 23. ОГОНЬ И ЛЕД

По возвращении в Сильвенар Бьянка стала свидетельницей крайне любопытной сцены… В саду отец ссорился с Иллаем. Рой’не что-то с жаром доказывал Сой’ле. А Уль’д’раксис метался между ними и, как мог, сдерживал накал страстей. Любо-дорого смотреть. Вечность бы стояла и наблюдала за тем, как эти интриганы недоделанные грызут друг другу глотки, но папенька ее, увы, заметил и мгновенно позабыл о своем визави:

– Бэан’на Даэр’аэ! Марш ко мне в кабинет!

– Ой, как страшно, – Бьянка закатила глаза в его же манере. – Хватит с меня этого цирка. Я устала и хочу спать. Так что… Доброй ночи, батюшка.

– Беа! – подал голос Рой. – Так нельзя! Не понимаешь, как ты нас напугала? А если бы с тобой что-то случилось?

– Со мной? Я бы на твоем месте переживала за свою шкуру! И на твоем, Сой’ле, тоже! Представляешь, что будет, когда Ней узнает правду?

Отец преградил ей путь:

– Что тебе рассказал Гран?

– То, что должен был рассказать мне ты! Можешь не переживать. Твой гениальный план я не испорчу. Хочешь утопить весь Сильвенар в крови красных драконов – дело твое. А меня, будь добр, хотя бы на ночь оставь в покое. Иллай, идем.

Бьянка кивнула мужу и спокойно обошла отца, который быстро оправился от ее дерзости и бросился наперерез «любимому» зятю:

– Шерган сейчас вернется в Эльсинор, а ты, Бэан’на, пойдешь спать. В гордом одиночестве! Или я прикажу охрану поставить не только у дверей, но и внутри!

Иллай, кажется, собирался ответить на этот выпад и уже открыл рот, но Бьянка его опередила:

– Оставь нас с Его Ледяным Величеством, пожалуйста, наедине. Иди в мои покои. Я тебя по дороге догоню. Рой, вас троих это тоже касается.

Братья обменялись убийственными взглядами и шагнули в портал. Вероятно, для того, чтобы продолжить свою ссору за пределами дворца. Следом за ними ретировался Уль’д’раксис. Только вряд ли он направился домой, к беременной супруге под бочок. Скорее, полетел на Фриадан. Выяснять, какого лешего Гран, которому запретили покидать остров, вообще высунул оттуда нос и выложил ей правду.

– И к чему весь этот фарс? – отец скрестил руки на груди. – Мне нахамила. На Рой’не наорала. При свидетелях. Не могла в кабинет ко мне подняться?

Щит тишины развернулся у них над головой. Материя густая, плотная, черная, почти как тень у Иллая, который и скрыл семейный скандал от любопытных ушей, а потом исчез за дверью.

– У меня к тебе тот же вопрос! К чему весь этот фарс, а? Как давно ты знаешь про Ладу?

– Какая разница?

– Такая! Отвечай!

– Около года.

– Год? Боги! Год эта женщина гуляла на свободе? Год наслаждалась жизнью? Из-за нее погибла мама! Не даром в газетах пишут, что у тебя крыша окончательно поехала! – Бэан’на пришла в такую ярость, что мощеная дорожка под ногами покрылась толстой коркой льда. – Неужели нельзя было ее арестовать? Бросить в темницу? Судить?

Отец от нее отмахнулся:

– Ты ничего не понимаешь в политике…

– Да неужели! Так объясни! Я тебя внимательно слушаю!

– А знаешь что? Я объясню. Может, тогда ты перестанешь вставлять мне палки в колеса! Убийство Тэ’йланы – показательная акция, Бэан’на. Показательная. Если бы Лада хотела просто поквитаться со мной, то она прислала бы ассасина. В Сильвенаре их полно. Отравленный кинжал под сердце – и дело с концом! Разве не так поступили эльфы из Высшего Совета Авалькины, когда пытались устранить Феанора? Они прислали убийцу. Точка. Не взрывали дворец. Ты же не дура, право слово! Ширри’с’аэр – символ Сильвенара, а я этот символ не смог защитить! Ни его, ни твою мать, ни слуг, которые были внутри! Ты правда считаешь, что мне сдался этот треклятый трон? Да в гробу я его видел! Но если я дам слабину, такие, как Ол’кейне, в борьбе за власть разрушат все, что я построил. Нравится тебе это или нет, но иногда стоит пролить кровь, чтобы твои враги потом трижды подумали, прежде чем строить козни у тебя за спиной. Невозможно вечно быть хорошим! Это путь в никуда!

Бьянке стало его жаль. Править Эльсинором было легко. Война с Килденгардом давно осталась позади, на улицах царил мир и покой, а денег в казне на нужды королевства в принципе хватало, пусть порой им с Иллаем и приходилось экономить. Разве что количество детей-сирот ее расстраивало, но эта проблема временная. Главное – не допустить новой войны. На Сильвенар же, будучи в здравом уме, соседи напасть ни за что бы не решились, зато имелась угроза пострашнее. Закулисные игры, внутренние распри. Мятежи, бунты. Кто бы ни сидел на троне, на драконьих островах всегда находились недовольные текущей властью.

Она не намеревалась делиться с отцом своим планом. Хотела, чтобы он почувствовал, каково это… Когда тебя держат за идиота. Но злость ушла, и ей сделалось дурно. Сама ведь его винила за то, что он вздумал отплатить Ол’кейне ее же монетой!

– Я попросила Даль’афэра заменить кристаллы-взрыватели в тоннелях под Ширри’c’аэр…

– Бэан’на! Ты издеваешься надо мной?

– Выслушай меня! Хоть раз в жизни! Ты же сам отдал свой голос в храме! Значит, где-то в глубине души ты веришь, что я смогу носить венец владычицы света! Править мудро и справедливо.

– Да верю я! Верю, Беа! Богов ради! Ты моя единственная дочь! Поэтому я тебе ничего и не сказал! Не из-за того, что я тебя не люблю! Ты копия Тэ’йланы… С этим ее необузданным желанием помочь всем и вся. Это хорошее качество для владычицы света, не спорю. Но мы в Сильвенаре! Не покажем силу, нас сожрут и костями не подавятся. Клянусь, я прибью Грана, но перед этим вырву его длинный язык!

Бьянка положила руку на плечо отца, в надежде поумерить его пыл:

– Если веришь, дай мне шанс отомстить за маму так, как я считаю нужным. Реки крови, бои, дуэли, жестокость по поводу и без – это старые порядки, но эти порядки установили не мы! Те, кто живут на драконьих островах, должны понять: правила диктуешь ты. Не хотят вести себя, как подобает, могут выметаться вон. Мы этого не потерпим.

Она не ожидала, что он ее услышит… Но, как выяснилось, Бэан’на ошиблась. Впервые за долгое время с его лица слетела маска ледяного истукана, и отец ее обнял. Так, словно они действительно были командой. Семьей, а не ее жалким подобием.

– Бес с тобой!

– Бес? – у Бьянки вырвался нервный смешок. – Кажется, твоему приятелю-демону пора бы от нас съехать. А то скоро на их языке ругаться начнешь.

– Дочь… По грани ходишь! Ннгар мне не приятель!

– Друг?

Ее отодвинули на расстояние вытянутой руки, но в глазах его плясали смешинки. Настоящие. Живые.

– Бэан’на, у меня есть какая-то роль в твоем плане?

– Есть. Молчать и не отсвечивать.

– Исполню. А теперь скройся, пока я не передумал и не пожалел, что согласился на эту авантюру!

Бьянка послала отцу воздушный поцелуй и бросилась наутек. Взлетела по ступенькам и юркнула за дверь. Иллай караулил ее на кушетке у входа:

– Помирились?

Губы мужа растянулись в бесстыжей улыбке.

– Ты подслушивал?

– Не я. Тень.

– Не совестно тебе, Шерган?

– Ни капли. Видела бы ты, что здесь творилось полчаса назад. Принцы едва не подрались, а твой отец грозился уничтожить Эльсинор, если с тобой что-нибудь случится. Тень с испуга чуть не слиняла к Астории. Так что… Не обессудь. У нее стресс.

Злиться на него было решительно невозможно.

– Останешься на ночь?

– А если кто Ол’кейне донесет, что накануне свадьбы с ее сыном у тебя в покоях ночует бывший муж? Беа, это опасно.

Опасно? Несомненно. Но завтра ее ждал очень трудный день, где любая ошибка могла стать фатальной. Ночь ей хотелось провести с дорогим ее сердцу мужчиной.

– В Сейгарде нас никто не найдет, – шепнула Бэан’на мужу на ушко и открыла у них под ногами портал.

Рухнули они прямо в источник. Тот самый, где два года назад она впервые поймала себя на мысли, что не отказалась бы его поцеловать.

– Даэр’аэ… – прохрипел Иллай, вынырнув из воды. – Ты помнишь, как мы…

– Помню. Забудешь этот балаган.

Приводить в порядок грот на отшибе знаменитого «города тысячи пещер» их отправил ректор. В качестве наказания за публичную ссору, которую они затеяли в столовой. Бьянка, пока они ругались, показательно заморозила еду в тарелках, и студенты с огненным даром лишились завтрака. Иллай же сжег все занавески в помещении и прилично подпалил юбки двум девчонкам с факультета ледышек.

Лиораэль тогда вышел из себя и отправил их отлавливать в заброшенном гроте весьма сомнительную живность, что без конца плевалась какой-то липкой, противной розовой гадостью. Пахали они добрых три часа, и под занавес Бьянку за палец цапнул голодный хищный цветок, а Шерган без промедлений промыл и залечил ее ранку. Аккуратно, до боли трепетно. Его прикосновения свели ее с ума. Вроде такой грубый парень. Резкий, жесткий… Но в тот миг с ней он был нежным. Заботливым. С тех пор их стычки вошли в привычку.

– Беа, ты меня простишь? За Амалерию. За этот дурацкий развод. За то, что предал твое доверие.

– Насчет Амалерии надо подумать, – мурлыкнула Бьянка, выбравшись на скалистый берег, и отжала волосы.

Испорченный Даль’афэром наряд с обкромсанной когтями юбкой промок, подчеркнув изгибы ее тела и вершинки груди, которые от холода превратились в две маленькие бусинки. Именно к ним взгляд ее мужа приклеился намертво. В черных глазах вспыхнул огонь.

Платье снималось как чулок. Дернул вниз и готово. Но Бэан’на лишь игриво подцепила ноготками тонкий материал и потянула его вверх, обнажив край бедра.

– Тебе искупаться приспичило или…

– Не тупи, Шерган. Искупаться я могу и в одежде.

– А если кто-то сюда нагрянет?

– Нагрянет, так нагрянет! Оттого острее ощущения, – рассмеялась Бьянка. – Разве нет?

– Боги, на ком я женился! – с улыбкой на устах ужаснулся Иллай. – Даэр’аэ, ты не перестаешь меня удивлять.

С кончиков мужских пальцев сорвался огненный хлыст. Повинуясь безмолвному приказу хозяина, он метнулся к ней и юркнул в ложбинку груди, чтобы рассечь ткань ее платья, будто лезвие бритвы. Ее нежную кожу Шерган не обжег, но раззадорил Бьянку не на шутку:

– Мы так, значит, играем? Ладно… Сам напросился.

Безмятежную водную гладь разрезали ледяные путы, которые сковали Иллая по рукам и ногам, прижав его к природному рельефу грота. Бэан’на хищно ухмыльнулась, любуясь делом рук своих.

– Ты что затеяла?

– Увидишь!

Бьянка перекинула волосы через плечо, открыв его жадному взору длинную шею, и спустилась в источник. Муж инстинктивно подался вперед, но путы его не пустили. Жилет с него она стянула сама. Разделалась с пряжкой ремня на брюках, намеренно царапнув тугие кубики пресса.

– Даэр’аэ… Я на грани.

Его глаза сияли, мокрая челка спадала на лоб очаровательными завитками, сглаживая грубоватые черты лица. Дразнить его было сущим удовольствием, но желание пьянило и ее. Растекалось сладкой патокой по венам. Бэан’на развернулась к нему спиной и ослабила путы, позволив ему прижать ее к себе. Положить раскаленную ладонь ей на живот. Прикусить мочку уха и спуститься ниже, покрывая поцелуями каждый доступный ему участок обнаженной кожи… Все вокруг померкло. Остался только он. Его ласки. Гремучая смесь похоти и безграничной нежности. Ее мольбы, чтобы эта ночь никогда не кончалась, и слова любви, на которые Иллай не скупился.

Она забылась. Потерялась в пространстве и времени. Не сразу поняла: что-то не так. Муж оцепенел и прекратил терзать ее тело, раз за разом доводя ее до исступления. Бьянка испугалась. Подумала, что в пылу страсти упустила контроль над силой и сделала ему больно:

– Иллай? Я тебя поранила?

Бэан’на повернула голову к нему и встретилась с Иллаем взглядом. Шерган выглядел… Потерянным?

– Он тянется к тебе. Сам.

– Кто?

– Мой огонь, Даэр’аэ.

Огонь? Возбуждение как ветром сдуло. Растаяли ее путы.

– Уверен?

– Сама посмотри.

Муж вернул ладонь ей на живот. В тех местах, где их тела соприкасались, сливались и стихии. Магия Иллая искрилась и текла к ней потоком, соединяясь с ее льдом.

– Рискну предположить, что тебя, наконец, избрали владычицей света, – в голосе Шергана она отчетливо расслышала улыбку, приправленную щедрой порцией волнения и гордости. – И кажется, что в покровители тебе достался неопалимый бог Анэй. Теперь ты и сама… Неопалимая.

Кто угодно, только не Анэй! Почему именно он? Не Хинтара, золотая богиня созидания, не лесной бог Таэнор, не Ин’арэн, повелитель морей и океанов. Хотя она бы согласилась даже на Итаэ’ль, пусть, по слухам, та и была на редкость стервозной дамочкой! Всяко лучше, чем этот бес со скверной репутацией!

– Этот павлин? Мне? Да за какие такие грехи? – воскликнула Бьянка, но ответа не последовало.

Иллай просто замер, словно время для него остановилось, зато сверху прогремели:

– Павлин? Вот как?

Бэан’на подняла глаза и от неожиданности чуть не приморозила божество. Анэй стоял в двух шагах от ее платья, недовольно поджав губы. И до чего ж он был красив! Высоченный, широкоплечий, облаченный в золотые доспехи. Рыжеволосый. Острые скулы, прямой нос, ореховые лучистые глаза… И самая надменная физиономия, которую ей только довелось повидать в своей жизни! За спиной неопалимого бога полыхали внушительные крылья, сотканные из миллионов огоньков, на голове горел венец. С характеристикой она не ошиблась. Павлин и есть.

– Ничего Вас не смущает? – прошипела Бьянка нахальному божеству, судорожно пытаясь прикрыть наготу жилетом Иллая, который, на ее удачу, не успел уйти под воду. – Я вообще-то не одета!

– Да что ты говоришь. А то я не заметил. Расслабься, твои прелести меня интересуют меньше всего, как и твой скверный ничтожный мирок. Но так уж вышло, что ты родилась под моей звездой. Поэтому давай без прелюдий. Завтра в полночь явишься в храм. Тебя коронуют. Получишь венец и копье. С меня дар и расходимся. Не надейся, что я буду твоей нянькой. Мое покровительство – формальность чистой воды.

У всех владык имелись покровители. Об этом в старинных манускриптах, конечно же, писали, но о дарах там не было ни слова.

– Дар?

Анэй взглянул на нее так, будто Бэан’на ему казалась круглой дурой:

– Дар. Желание. Могу сжечь всех твоих врагов. Или этот мир. Как вариант. Девочка, ты тратишь мое время!

Ее скверный ничтожный мирок… Как же он ее взбесил. Явился. Разрушил эту волшебную ночь. И с чего-то взял, что может ей условия диктовать, подобно отцу! Бьянка поправила жилет и уточнила:

– Как меня зовут?

– Что?

– Мое имя.

– Человечка, ты меня нервируешь. Не знаю я! И знать не хочу! – красивое лицо божества исказила гримаса глубочайшего презрения. – Желание. Говори!

Этот индюк назвал ее человечкой? Бьянка ушам своим не поверила. Да он не только имени ее уточнить не удосужился, он даже не в курсе, что новая владычица света – грозный дракон, а не сельская девушка! «Повезло» ей с покровителем. Капризный. Заносчивый. Такому стоит преподать урок хороших манер.

– Желание? Что ж… Его за меня загадает богиня Атхара. Надеюсь, это имя Вы не позабыли?

Анэй позеленел. Не позабыл.