ГЛАВА 24. ГОРДОСТЬ

Р’гар Даэр’аэ.

Этой ночью Р’гар не спал. Не спал и весь Сильвенар. Простой народ и знать. Законопослушные господа, криминальные элементы. Драконы, люди… Маги всех мастей и те, кому дар не достался. Кто-то прилип к окнам, устремив глаза к небу, а кто-то, несмотря на лютый мороз, выскочил на улицу, задыхаясь от обилия эмоций. Именно так поступил сам Р’гар.

Вылетел на террасу как ужаленный, когда небеса окрасились в алый цвет. Полчаса стоял в одной рубахе, босиком и все никак поверить не мог, что это случилось. У света появился новый владыка. И этот владыка – его дочь. Неопалимая Бэан’на Даэр’аэ.

Бьянка родилась третьего января две тысячи первого года от восхождения на небеса золотой богини Хинтары, в день, когда над Сильвенаром сияли звезды аж пяти старых богов. Редкая удача. Хотя стоило признать, что на деле никто на свете доподлинно не знал, какой сейчас год. Летоисчисление на континенте хромало на обе ноги. Отсчет велся от какой-то мифической даты, когда Хинтара изволила явиться лично, дабы короновать в храме Ронду. Надела на владычицу венец и вознеслась обратно в свои чертоги.

Золотую богиню в качестве покровительницы Бьянки Р’гар не видел. Ставки делал на Итаэ’ль. Повелительница неба, грома и молний была наставницей едва ли не каждого владыки в истории света. Но… Анэй – идеальный для Бэан’ны вариант, ведь главная угроза для ледышки – огонь.

На сердце ему стало так спокойно, что Р’гар, собираясь на свадьбу, предался мечтаниям о внуках. Будучи неопалимой, Бьянка могла бы родить ребенка от Иллая, раз уж этот мальчишка ей пришелся по душе. А вдруг повезет, и его внук или внучка будет драконом? Огненным! Таким, как Сой’ле, которому огонь достался от Гарона на пару с тенью.

От восторга он даже забыл, что вообще-то с дуру согласился на план дочери. И как только она его убедила? Почему он размяк и повелся на ее слова? Никак совесть загрызла. Чувство вины за грядущую расправу. Не перед красными драконами, на этих он плевать хотел с высокой колокольни. Перед Тэ’йланой. Его покойная жена была доброй, милосердной. Как и Бьянка, она не выносила бессмысленной жестокости. Удивительно, как эта нежная, воздушная, задорная девчонка когда-то выбрала его. Матерого дракона с репутацией кровавого тирана.

Когда Тэ’йлана погибла, от боли он чуть не подох. Слишком сильно он ее любил, чтобы смириться с потерей, и Лада это знала. «Красная фурия», с которой по юности он кувыркался в постели, отличилась поразительной прозорливостью. Нашла его слабое место.

Р’гар почти не сомневался, что Бьянка сохранит этой мерзавке жизнь, и потому бесился. Дочь не имела опыта в бою, но он в нее верил. Ее дракон был сильнее зверя Ол’кейне, пусть Лада и славилась любовью к всяческим экспериментальным зельям, из-за которых она так быстро постарела. Ледяное пламя – весомый аргумент. Тут никакие эликсиры не помогут. Беа смогла бы выйти из поединка победителем, а если нет… На этот случай у него имелся запасной план. Рисковать жизнью единственной дочери он никогда бы не посмел. Но она все решила по-своему, и Р’гар поклялся себе, что будет молчать и не отсвечивать. Как Бэан’на и просила. Тэ’йлана бы этого хотела.

Амалерия во дворец пришла пешком. Предлагал ей карету, да она отказалась. Возможность открывать порталы временно заглушили щитами под предлогом обеспечения безопасности будущих супругов и высокопоставленных гостей.

Р’гар ждал ее на лестнице. Одет он был с иголочки. Напялил белоснежные брюки и камзол, расшитый бриллиантами. Накинул мантию из горностая, в которой спарился за две минуты. Парадную корону достал из хранилища. Все, как велят традиции Сильвенара, но в этом наряде он себя не монархом чувствовал, а шутом на ярмарке, и настроение у него вновь испортилось. Зато его невеста была поистине прекрасна.

Эсгары носили темные тона, но для него она изменила привычке. Выбрала платье цветов Даэр’аэ: белое с голубым. Ее смуглую кожу и черные волосы эта вещица оттеняла совершенно потрясающим образом.

На них глазели все, но Р’гара не заботило чужое мнение. А раз уж Бьянка собиралась установить в Сильвенаре новые порядки, он вдруг нашел в себе силы в этом ее поддержать и привел Амалерию в хрустальную беседку у ледяных террас. Туда, откуда пройти по мосту к дворцу Ширри’с’аэр должны были лишь те, в ком текла кровь Даэр’аэ. Он, Бэан’на и его сыновья. Познакомил невесту с Рой’не, крепко обнял Соле, с которым Амалерия уже встречалась в Эльсиноре, и пошел за дочерью, проклиная Нейд’не за то, что тот вечно опаздывает.

Бьянку он застал в покоях, где разворачивалась настоящая слезливая драма. Утирая фальшивые слезы, эта маленькая актриса вертелась перед зеркалом в свадебном платье Тэ’йланы! У Р’гара мурашки пробежали по телу. Своими же глазами видел то, во что оно превратилось после взрыва. Клочки обгорелой ткани, да и только. И сейчас эти клочки, он голову мог дать на отсечение, лежали в сундуке у него в кабинете! Выкинуть те крохи, что остались от имущества его любимой женщины, у него рука не поднялась.

– Доволен? – показательно зарычала на него Бьянка. – Вот к чему привела ваша дурацкая спешка! В чем мне теперь прикажешь идти под венец? Владычица света в порванном платье?

На боку у нее и впрямь красовалась дыра, будто ткань по швам разошлась, когда она неудачно нагнулась.

– Хватит ныть! – рыкнули из гардероба голосом Лады. – Сказала же тебе: зашью!

Р’гар готов был дочери рукоплескать. Они с Рой’не и Драксом едва умом не тронулись, пока пытались придумать, как задержать Ол’кейне перед церемонией, не вызвав подозрений, ведь та почти не отлипала от сына, а тут… Все гениальное просто. Щиты, которыми укрыли центр Сильвенара, чтобы блокировать порталы, существенно портили магический фон. Исправно отзывалась лишь магия стихийной природы, а вот залатать дыру в платье бытовым заклинанием не представлялось возможным. Слуг отпустили из соображений безопасности. Кто же мог помочь невесте разобраться с этой деликатной проблемой, как не будущая свекровь?

– Браво… – прошептал он одними губами.

Бьянка благодарно кивнула и продолжила хлюпать носом. Крайне убедительно. Пожалуй, он ее недооценивал.

Лада появилась в поле зрения, и Р’гару пришлось выдавить из себя подобие улыбки. Когда-то эта женщина считалась первой красавицей драконьих островов, но маниакальное желание сделать своего несчастного зверя больше, быстрее, сильнее ее сгубило. Те, кто не знал ее реального возраста, думали, что она почтенная леди в годах, но Лада была не так уж и стара. Не пила бы свои зелья, сошла бы за старшую сестру Бьянки.

– Даэр’аэ, – Ол’кейне подслеповато сощурилась и продела кончик белоснежной нитки, добытой в недрах гардероба, в ушко иголки, смерив его ледяным взглядом. – На кой ты отпустил всех слуг? А если бы твоя дочь не успела поймать меня у кареты? Ты бы платье зашивал?

– А то ты не знаешь! – он устало вздохнул, привалившись к стене. – С Даль’афэра станется… Мне больше не нужны невинные жертвы. Хватит с меня истории с Ширри’с’аэр! Долго ты возиться будешь? Я и сам зашью с такой-то скоростью!

Красная стерва и бровью не повела. Словно действительно была ни при чем. Ол’кейне умела держать лицо. В Сильвенаре представителей аристократии этому учили с детства. Шила она, правда, скверно. Стянула края ткани ниткой так, что он действительно и сам управился бы лучше. Издалека не видно, но вблизи только слепой бы не заметил, что платье у принцессы – с изюминкой. Р’гар снял мантию и протянул ее дочери:

– Прикройся. Дырки нет, но… Позориться не будем. Верно, Лада?

Ол’кейне оскорбилась:

– Я, по-твоему, похожа на швею? Не нравится, пусть переоденется. Ах, да! Ты же так затюкал свою дочь, что все свои вещички она перевезла к муженьку в Эльсинор! У нее ни одного приличного платья нет, в котором можно было бы замуж выйти!

– Учту твои замечания, – Р’гар оскалился, предвкушая следующий ход. – Прикажу, чтобы моей невесте пошили сразу три наряда. Вдруг что-то запачкается или порвется. А лучше пять.

Выпад достиг цели. Лада дернулась. Скулы заострились, будто она зубы сжала со всей силы, лишь бы не показать эмоций. И как же ему было приятно. Маленькая пакость, а приятно.

– Невесте? Даэр’аэ, у тебя с головой все в порядке? Не говори, что ты собрался взять в жены эту простолюдинку! Это же… Ужас.

– Госпожа Ол’кейне! – Бьянка вспыхнула и резко развернулась. Мантия спала с ее плеч. – Не смейте оскорблять Амалерию. Если Вы вдруг забыли, она два года служила моей помощницей в Эльсиноре! Она умна, юна, красива и верна своим идеалам. В ней нет ни зависти, ни злости. Эта девушка достойна стать женой отца.

Р’гар поймал взгляд дочери. Конечно, она знала, о чем болтает народ в столице. Он и не прятался особо. Но… Ее поддержка была искренней. Он видел. То не фальшь и не игра на публику для Лады. Беа дала ему добро.

– Бэан’на, следи за языком, – Ол’кейне швырнула иголку на стол. – Не то…

Бьянка ее перебила:

– Не то что? Откажетесь от этого союза? Не утруждайте себя. Лучше бегите, Лада. Бегите. Да поскорей. Спасайте сыночка. Я сегодня добрая, так что… У Вас есть целая минута. Успеете – Искард уцелеет. А если нет… На нет и суда нет. Не так ли?

Ол’кейне побелела как мел:

– Что ты сказала?

– Пятьдесят семь. Пятьдесят шесть. Пятьдесят пять…

Лада перевела взгляд на него в поисках ответа, но Р’гар сбросил маску фальшивого дружелюбия:

– Пятьдесят два, Ол’кейне. Беги.

И тут-то до нее дошло… Секунды три она колебалась. Никак прикидывала, кому из них ей предпочтительней вцепиться в глотку прямо здесь. В покоях Бэан’ны. Но материнский инстинкт одержал над ненавистью верх. Лада обернулась у них на глазах и бросилась к окну, дабы не тратить драгоценное время. Выбила тушей дракона стекла, порушила часть стены. Он едва успел выставить щит и укрыть дочь.

Бьянка эффектом была довольна. Молнией метнулась в сторону кровати и достала из-под одеяла какой-то артефакт с кристаллом. Портал открылся, стоило ей активировать камень.

– Идем!

– Откуда ты его взяла?

Кто бы ни создал этот артефакт, он его найдет и постарается уговорить этого гения служить короне Сильвенара. Портал при таком нестабильном магическом фоне! Сварганить нечто подобное могла разве что Каталина Берлейн, но у той почерк тоньше. Стиль иной.

– Даль’афэр подарил, – хохотнула Бьянка и вцепилась ему в плечо, как только они ступили на мост, а следом…

Взрыв был такой силы, что Р’гар и сам чуть не помер со страха. Рефлекторно создал перед ними огромную ледяную стену и прижал к сердцу дочь. Ширри’с’аэр рухнул. От былого величия не осталось и камня. Истошные крики, реки крови… Куски красной ткани, из которой драконы с архипелага шили свои наряды. Шпильки, заколки, туфли. Зрелище не из приятных. Если бы он не знал, что Бэан’на просила заменить кристаллы под дворцом, Р’гар ни за что в жизни не заподозрил бы иллюзию.

Рев Ол’кейне раздался над головой, и знать на террасах повскакивала с мест. Лада не успела. Вернее, поверила, что не успела. Врезалась она в его же стену, завывая так, что кровь застыла в жилах. Разнесла лед и понеслась на помощь сыну, чье бездыханное тело лежало у резных дверей дворца, но на пути у нее возник Иллай. Огонь взметнулся до небес, перекрыв ей путь к Ширри’с’аэр. «Красная фурия» затормозила в последний момент, а ведь могла поджарить себе морду.

Р’гар понизил голос до шепота и склонился к дочери:

– Иллюзия?

– Естественно. Не переживай, не спадет. Я заправила все пустые накопители с Фриадана, что были у Грана, своим пламенем. Продержится не час и не два. Хотя нам столько не нужно.

Не зря он когда-то выпустил пирата из темницы. У мужика-то золотые руки! Более правдоподобной иллюзии ему пока не приходилось видеть, а прожил он немало.

Картина ужасала, стоны раненых стояли в ушах, а в нос бил стойкий липкий запах крови и жженой плоти. Р’гар ощутил внезапный приступ тошноты. Если бы он не доверился дочери, это произошло бы наяву.

Ол’кейне смекнула, что с огнем ей не справиться, да и сына уже не спасти, и прогремела на весь Сильвенар, не меняя ипостаси:

– Ты… Мелкая дрянь…

Бьянка сжала его руку:

– Не бойся. Я знаю, что делаю.

Задрав повыше нос, Бэан’на шагнула навстречу разъяренному дракону. Ее волосы развивались на ветру, и пусть платье Тэ’йланы сидело на ней, как на корове седло, все взгляды были прикованы к ней.

– Бесстрашная? – Ол’кейне обнажила острые зубы и одним ударом когтистой лапы снесла ограждение моста. – Ты заплатишь! Или кишка тонка выйти на бой?

У Р’гара екнуло сердце. Его дочь почему-то не торопилась призвать зверя.

– На бой? С Вами? – равнодушно хмыкнула Бьянка. – С убийцей моей матери?

Ее голос звучал громче рева Лады. Он не видел ее лица, но мог с точностью сказать, что зрачки Бэан’ны были вертикальными. Знать ее услышала, и за спиной у него наметился раскол. Одни бормотали, что все это дешевый фарс, другие полоскали имя Даэр’аэ, обвиняя их семью в жестокости, а третьи заинтересованно молчали.

– Струсила? – зарокотала «красная фурия», с трудом удерживая ипостась.

Говорить в облике зверя могли единицы. Те, кто чхать хотел на своего дракона, что в этот миг давился от переизбытка магии.

– Нет, госпожа Ол’кейне. Я не струсила. Струсили Вы, когда опустились до убийства, ведь в честном поединке мама Вам была не по зубам. Разговор окончен. Арестовать! – бросила Бьянка в пустоту, и щиты над городом рассеялись.

Из портала появился Нейд’не в сопровождении отряда Снежных Псов, и на Ладу опустилась ловчая сеть, усыпив ее дракона. Хорошо, что эта мымра отоваривалась в той самой модной лавке, где продавали наряды для оборота. Красное платье осталось при ней. Испортилась только прическа.

– Лада Ми’ар’ра Тон’та Ол’кейне, – на Р’гара сын не смотрел. Обиделся. – Именем короны Сильвенара Вы арестованы и будете заключены под стражу. Утром Вас доставят в суд, где Вам будет предъявлено обвинение.

«Красная фурия» залилась истерическим хохотом:

– Кто бы сомневался! Принц Нейд’не в который раз спасает свою никчемную сестричку.

– Наследный принц Нейд’не, – исправила ее Бэан’на. – Вы дерзите будущему королю.

Вокруг воцарилась такая тишина, что Р’гар предпочел бы оглохнуть. Мало с кем он делился планами. Рассказывал, кому собирается передать трон. По большей части сливки общества считали, что корона достанется Рой’не. Сдержанному, приятному парню, а не взбалмошному хулигану, который за словом никогда в карман не лез. Но официально титул наследного принца носил лишь Сой’ле. До того, как получил в дар тень.

– Этот шут гороховый? – Ол’кейне брезгливо сбросила сетку, но Снежные Псы не дали ей сделать и шагу. – Наследный?

Р’гар не успел подать голос и заступиться за сына. Бьянка сорвалась с цепи. Шею Лады обвили ледяные путы, угрожая придушить фурию.

– Не этот, а Его Ледяное Высочество! Знаете что? Я пощадила Вашего сына и свиту…

Беа щелкнула пальцами, подав кому-то сигнал. Р’гар проследил за ее взглядом и наткнулся на Даль’афэра, который сидел на камне под мостом с артефактом в руках. «Змей» его тоже заметил и покорно склонил голову, а потом привел в действие какие-то винтики и зачарованные гаечки.

Иллюзия исчезла без следа… Ширри’с’аэр сверкал на солнце. Целый и невредимый. Ни осколков, ни крови, ни тел красных драконов. Символ Сильвенара предстал во всем своем величии, но Бьянка так и держала Ол’кейне в плену своей магии:

– Искард и Ваши подданные задержаны. Их допросят. Невиновных отпустят. Не монстры же мы, в конце концов. Но Вы, Лада, не заслужили милосердия. Милосердия заслужил Ваш зверь. Вас будут судить. По законам Сильвенара Вас должны казнить, но я гарантирую: остаток своих дней Вы проведете в темнице. Вас будут поить, кормить, лечить, если придется, но свободы и зверя Вам больше не видать. Вашего дракона отсекут, и он найдет себе нового хозяина. Того, кто достоин иметь вторую ипостась!

– Отсекут? – взвизгнул кто-то с террас. – Это запрещено законом!

Возбужденный гул недовольство поддержал. Не без причины. Драконы считали себя отдельной расой… Избранными. Только в отсутствии зверя такие, как он, ни чем не отличались от обыкновенных магов вроде Амалерии.

Под ногами Бьянки вспыхнуло пламя. Опалило изящные туфли и зацепило платье, но ей вреда не причинило:

– Зверь – дар богов! Не игрушка! А закон отныне на свете один! И это – я!

От гордости Р’гар чуть не прослезился…