ГЛАВА 13. Туманный удел
К горам Туманного удела мы подоспели как раз вовремя. В смысле, бой закончился, самое страшное и опасное было позади: все враги уничтожены, а победители достаточно измотаны, чтобы оказаться утешающе равнодушными. Достаточно равнодушными, чтобы спокойно отреагировать, когда в непосредственной близости от одного поверженного монстра объявилась Айяна. Выпорхнув из роя снежинок и подморозив своим прибытием безглазую, но очень зубастую жуткую черную тушу, внешне похожую на что-то среднее между человеком и огромной собакой. Наше появление вслед за Ледяной королевой, конечно, не было встречено так же спокойно. Но все же достаточно мирно, по крайней мере никто не пострадал.
Стоило только пламени Абеля растопить на многострадальной туше изморозь, оставленную Айяной, а нам выступить из огненного смерча, как мы тут же были окружены воинами, ощерившимися грязными от темной крови мечами и копьями.
— Вы бы не могли убрать эти зубочистки? — поморщился Девор. — У меня аллергия на сталь.
— Вел, разве так нужно встречать родную сестру? — поддержала недовольство отморозка Айяна.
Воины в черных доспехах, измученные, забрызганные кровью, все в пыли, даже не пошевелились, пока не получили приказ от мрачного мужика, выступившего из-за их спин. Огромный, хмурый и страшный, весь в крови, как и его воины, он совсем не был похож на уже виденного мною Эльмута или на ту же Айяну… так широко улыбающуюся сейчас этому жуткому чудищу. Он шел к нам, и на резком, неулыбчивом лице серебром светилась серая радужка глаз, необычайно яркая в беспросветной тьме черных белков. Темные волосы посерели, присыпанные пылью, на щеке лениво кровоточил тонкий порез.
Как и все, одетый в черный доспех, тем не менее он сильно выделялся среди своих солдат.
Я невольно отступила за спину Абеля. Просто так, на всякий случай. Перестраховочка.
— Что ты здесь делаешь? — грубовато спросил хейзар, потом смерил нас взглядом и попытался потоптаться по самооценке: — Привела корм для мавари?
— Познакомься, Вел, это драконы, — пропустив мимо ушей его слова, Айяна ни на минуту не притушила подавляющей силы своей радости, — и островные люди. И сейчас мы отправимся в горы, если ты не против, разумеется.
— Значит, все же корм, — по-своему понял он ее слова. — Вы опоздали. Все мавари убиты; если и остались выжившие, то они уже успели забраться достаточно далеко по подгорным тоннелям, их уже не найти.
— Но вы не против, если мы попробуем? — сухо спросил Абель. Ему брат Айяны не нравился: по мнению ужаса, наглым, бесцеремонным и раздражающим имеет право быть лишь он и никто больше.
— Имя? — потребовал хейзар вместо ответа. Будто бы это могло как-то повлиять на его решение.
— Абель.
— Дракон, — с нажимом проговорила Айяна. Брат ее остался равнодушен к этому уточнению, и королева просто психанула. — Серьезно! Они жили до Излома, они знают, каким мир был прежде. Драконы, Вел, драконы! Настоящие.
— Чего ты от меня ждешь? — устало огрызнулся хейзар. — Восторга? Удивления? Мы трое суток держали выход из пещер, мне сейчас не до неожиданных встреч.
— Тогда хотя бы в пещеры пусти, — обиделась она.
Я ожидала, что нас пошлют. Возможно, даже не выбирая выражений, — такое зверское выражение лица было у Велиара, но он оказался сдержаннее, чем мне казалось. И заботливее. Какой-то своей, немного деспотичной заботой, очень похожей на заботу Абеля, которую я уже имела неудачу испытать на своей шкуре.
В смысле, нас совершенно искренне, пускай и негостеприимно, пригласили отдохнуть в Туманном замке, дождаться, пока разгребут тела и путь будет свободен.
Абель не хотел соглашаться, в его планы не входило терять время в Темных землях, только не после того, что успела наговорить ему мудрая.
Столкновение двух упрямых баранов, один из которых спешил, а второй не хотел отпускать свою сестру в забитые трупами пещеры, обещало быть эпичным. Из-под земли уже начал просачиваться густой холодный туман, а вокруг Абеля заплясали первые, еще слабые языки пламени, и казалось, драки не миновать. Столкнулись два монструозных идиота… Спасла всех нас от серьезных проблем королева:
— Из достаточно надежного источника мне известно, что люди не очень выносливые и им вечно нужен отдых. Мне кажется, как раз сейчас отдых им бы не помешал. Потеря крови, стресс…
— Веда не ранена, — не отрываясь от игры в гляделки, отозвался Абель.
— Она — нет, но Раданэш был. Во время обрядов потерял много крови, — Айяна была просто восхитительно терпелива и рассудительна. В атмосфере упертого кретинизма и ощутимого желания подраться это вызывало особое уважение. — Да ты посмотри на него, ведь на ногах едва стоит.
Абель неохотно перевел взгляд на Раданэша, увидел бледного, казалось, даже постаревшего и пошатывающегося короля и тихо ругнулся, туша огонь.
Пробуждения драконов сами по себе тянули силу вместе с кровью, и три подряд проведенных обряда Раданэша серьезно вымотали и обескровили. Это не считая забега по коридорам храма и недолгого полета, которые легкими назвать язык даже у меня не поворачивался…
Раздраженно цыкнув, ужас неохотно принял предложение хейзара.
Туманом нас всех накрыло мгновенно. Я еще успела слабо пискнуть и услышать сильный голос Велиара, отдававшего последние приказы своим солдатам. Они остались у пещеры разбираться с телами, нас же перенесло в полутемную, какую-то серую залу, полную теней и странных шорохов.
Туман истаял так же легко, как и окружил нас, а мне на плечи будто что-то опустили, что-то очень тяжелое, почти неподъемное, но отдаленно знакомое. Нечто подобное я испытывала в детстве, когда долго плескалась в реке, а потом едва выползала на берег, отсутствие воды в первые мгновения было очень ощутимым и очень тяжелым. С отсутствием тумана были те же проблемы, только раз в десять сильнее…
Я устояла на ногах благодаря вовремя среагировавшему ужасу. Ну, как устояла? Повисла в его руках, сраженная угнетающей мощью перемещения Велиара — хейзар перенес нас всех, и по виду его нельзя было сказать, что на это ему потребовалось много сил.
Раданэшу повезло меньше: не выдержав тяжести перемещения, король рухнул на колено, тяжело дыша. В первое мгновение мне казалось, он свалится с сердечным приступом, во второе его уже поднимал Девор. Ругался, ворчал, но поднимал.
И по мрачным коридорам, вслед за полупрозрачными тенями, что здесь были вместо слуг и на которых нас оставил хозяин замка, терпеливо тащил почти на себе, пока Абель был занят мной.
— Это нам еще повезло, — вещала королева, первой следуя за тенью. — Вел уставший, не злой. Вы отдохните, а я сама с братом поговорю, все объясню. За ночь подгорные тоннели будут очищены. Завтра мы сможем выступать.
Хороший, в общем-то, план, если задуматься. И все бы могло пройти просто замечательно, мы бы мирно отдохнули… Особенно радовало, что общаться с Велиаром нам не пришлось — не таким он был гостеприимным хозяином, как Эльмут. Все было бы совсем замечательно, если бы не отмороженность одного конкретного дракона…
Обед нам принесли прямо в покои, совершенно спокойно восприняв то, что Абель отказался занимать соседние комнаты, оставшись в тех, что отвели мне, — соседние занял Девор… Хотя лучше бы его вообще в другом конце замка поселили, наверное.
Я допивала чай, пока Абель мерял комнату широкими шагами. От большого окна, забранного темно-серыми шторами, до двери из темного дерева, минуя кушетку, кровать и дверь в гардеробную. Потом обратно.
— Неужели тебя так встревожили слова мудрой? — спросила я, когда он пошел на десятый круг.
— Встревожили? — переспросил Абель, замерев посреди комнаты. Постоял так пару секунд, а потом, вместо того чтобы продолжить свой путь, направился ко мне.
Подошел, но не сел за стол, а опустился на корточки передо мной, то ли в поисках опоры, то ли просто так накрыв мои коленки горячими ладонями — даже сквозь плотную ткань походных штанов я чувствовала их тепло.
— Видишь ли, в чем дело, золотце: еще до того, как стал советником, я участвовал в трех войнах и на своем опыте узнал, что лучше прислушиваться к словам того, кто может видеть будущее. Хотя бы немного.
— В твое время были провидицы…
— Зрячие, — мягко поправил меня он.
— Что?
— Здесь их называют Зрячими.
— А… ну да, но не в этом дело. Провидиц, или Зрячих, или как ты их ни назови, больше нет.
— Но есть Мирай. Сила, выпущенная на свободу благодаря уничтожению мира, почему бы ей не уметь чего-то такого, чего не умеют простые смертные?
— И что? Ты продолжишь нервничать и торопиться?
— А у тебя есть идеи получше? — с улыбкой спросил Абель. Его рука поползла по коленке вверх. — Прошу, озвучь.
И вот тут занервничала я. Потому что с такой улыбкой можно только о героических свершениях просить: достать звезду с неба, построить замок за ночь… нарожать выводок драконят.
— Может, и есть, — нервно прихлопнула его руку на бедре. Он даже не вздрогнул и вытащить ее из-под моей ладони не сподобился, так и остался сидеть, щурясь и улыбаясь, пока я судорожно пыталась придумать, чем бы таким его озадачить, чтобы он ручки свои от шока подобрал.
Стук в дверь раздался как спасение свыше.
— Может, откроешь? — спросила я, когда стук повторился, а ужас даже на дверь не посмотрел.
— У нас важный разговор. Нам не стоит отвлекаться.
— Вдруг там что-то серьезное? Ну Абель!
— Ладно, — поскучнел он, легко поднимаясь. Только когда ужас отошёл, я смогла вздохнуть с облегчением. Ощущение было такое, будто я из ловушки вырвалась, опасной, но волнительной.
За дверью, не растаяв под раздраженным взглядом Абеля, стоял Девор. Не дождавшись разрешения войти, он легко оттеснил ужаса плечом и ступил в покои.
— Что-то случилось? — я медленно поднялась, испытывая странные чувства: с одной стороны, он меня немного спас, я должна быть рада его появлению, с другой — это же отморозок.
— Случилось, — подтвердил он мои самые страшные опасения. — Я долго думал и понял, что это несправедливо.
Не спеша закрывать дверь, будто бы всерьез рассматривая возможность вышвырнуть вторженца прочь, Абель сухо спросил:
— Что именно кажется тебе несправедливым?
— Почему наша хранительница проводит все время с тобой? Почему я должен с этим мириться? — возмутился он, потом очень театрально задумался и с насквозь фальшивым удивлением всплеснул руками. — Хотя подожди, я не должен мириться! Мы в равных условиях.
— Ты пришел, чтобы нам об этом сказать? — ирония в голосе ужаса могла бы смутить кого угодно, но только не Девора.
— Не только. Я хочу, чтобы эту ночь Веда провела в моих покоях.
В какое именно мгновение излишне самоуверенный отморозок вылетел в коридор, основательно впечатавшись всем телом в стену, я бы не смогла сказать даже под страхом смерти. Его просто вдруг не стало в комнате, а Абель замер на пороге, ухватившись руками за косяк двери, пока я хваталась за него, крепко обняв за талию и сипло вещая, что хозяин замка — это не хозяин таверны, его возмещение ущерба золотом может и не устроить… Когда именно я успела добежать до двери и поймать довольно проворного и немножечко взбешенного дракона, хотя всего мгновение назад стояла у стола, я тоже не знала, но была уверена, что всему виной оказался огонь, которым Абель поделился со мной во время обряда.
— Ты не имеешь права, — прохрипел Девор, отлепляясь от стены, — она принадлежит мне не меньше, чем тебе. То, что ты был первым, не делает тебя исключительным.
— Да я же тебя раздражаю!
Не знаю, как мне удавалось сдерживать Абеля, но слова отморозка совсем не помогали его успокоить. Девору пора было понять, что ужас болезненно реагирует на эту тему и может ненароком прибить, но он почему-то не понимал.
— Раздражаешь. Ты же сломала мой кристалл, по-твоему после этого я должен быть тебе благодарен?
— Ну….
Если быть объективной, после такого меня вообще убить стоило, но я не могла быть объективной, ведь на кону стояла моя шкура, а потому виноватой себя не считала и была уверена, что меня можно простить. Не так ведь и плохо все сложилось.
— Но я готов изменить свое к тебе отношение… По крайней мере, попытаться. А для этого неплохо было бы нам узнать друг друга получше.
Я почувствовала, как Абель дернулся от этих слов, и обняла его крепче, зажмурившись и зачем-то крикнув:
— Нельзя!
Абель замер, но не успокоился, я чувствовала, как закаменели от напряжения его мышцы. Девор хохотнул.
— Так что ты скажешь?
— Ты же понимаешь, что убивать меня нельзя? — спросила на всякий случай. — Умру я — умрешь и ты.
— И в мыслях не было.
Осторожно отпустив Абеля, я протиснулась у него под рукой, чтобы героически заключить:
— Тогда можно и пообщаться.
— Сокровище… — голос у ужаса был такой… такой, как у человека, готового ломать кости и сворачивать шеи, и… хорошо, наверное, что он человеком не был. Потому что у драконов вот это вот хриплое обещание мучительной смерти могло означать что-нибудь другое — недовольство, к примеру.
— Все будет хорошо, — я обернулась к Абелю, продолжавшему занимать весь дверной проем и выглядеть очень грозно. — Мы попьем чаю, посплетничаем, а к ужину я вернусь. А если Девор будет плохо себя вести, я сломаю об его голову стул. Думаю, стул Велиар сможет мне простить.
— У меня было условие: ты никогда не остаешься с ним наедине.
— Ну хочешь, мы дверь открытой оставим?
— Веда.
— Я его хранительница, ты ведь это понимаешь? Да, это последствия моей глупости, но ничего изменить уже нельзя, так может, стоит хотя бы попытаться наладить отношения? Это всем нам на пользу пойдет.
Девор согласно угукнул, подтверждая, что пора бы нам уже поговорить.
— Я не хочу тебя отпускать, — стоял на своем ужас.
— Так недалеко же, всего-то в соседние покои. Два шага — и я там, а потом я тут.
Абеля это не особенно убедило, но останавливать меня он не стал, лишь глядел вслед. Наверное, пытался пробудить мою совесть; не знал он, что совесть моя сбежала еще в Талом уделе, когда я вторым драконом обзавелась. Не выдержала она таких потрясений.
— Ну и зачем ты его злишь? — спросила я, стоило только закрыться двери.
— Раздражает, — односложно ответил Девор, кивнув на столик у окна. — Ты хотела чаю.
Обстановка в этой комнате ничем не отличалась от той, что была в выделенной мне. Те же серые цвета с переходом в черный или сизый, скромная обстановка и две двери: одна в гардеробную, другая — в ванную. Кровать, столик, два стула, кресло… все было так же, как и там, за стеной. Единственным отличием был обитающий в покоях дракон.
Чаепитие как-то не складывалось. Я не знала, о чем можно говорить с отморозком, Девор тоже не спешил завязывать разговор. Молчание угнетало, чай остывал.
Я хотела к Абелю.
— Я ведь тебе тоже не нравлюсь.
Неожиданное заявление спугнуло вязкую тишину, всколыхнув во мне робкое удивление.
— Тебя это задевает?
— Приятного мало, когда тебя ненавидит твоя собственная хранительница.
— Я тебя не ненавижу.
И это было чистой правдой. Он меня раздражал, иногда просто бесил, очень часто я хотела его стукнуть, но совершенно точно не ненавидела.
— Да ну? — Девор скептически приподнял бровь. Сейчас, сидя на стуле напротив меня с чашкой чая в руках, он казался почти нормальным.
— Ты не сделал мне ничего плохого, чтобы я могла тебя ненавидеть. Это… Я просто тебя недолюбливаю, но это же у нас взаимно.
Мы еще немного помолчали. Девор смотрел прямо перед собой, позволяя мне барахтаться в болоте неловкости. Это было невыносимо и не могло так больше продолжаться, потому я нарушила тишину робким вопросом:
— Я могу понять, за что ты злишься на меня, но что тебе сделал Абель?
— Что сделал? — отставив чашку, Девор удобнее устроился на стуле, вытянув длинные ноги. На меня он все так же не смотрел. — Как думаешь, каково это — пробудиться спустя столетия, чувствуя, что внутри засело что-то темное и острое, способное в любой момент сломать тебя или подчинить своей воле? Я знал, что это такое, знал, что именно оно поддерживает мою жизнь, осознавал, что не смогу сопротивляться. А потом ты его разбила… До сих пор не понимаю, как не убил тебя в тот момент. Я был уверен, что ты уничтожила меня.
— Я всего лишь помогала Абелю, — пробормотала я, виновато разглядывая его профиль. Раньше я не задумывалась, как это все выглядело со стороны. Как это видел Девор или та же Анте, Гэдаш, в конце концов. А остальные драконы?
Девор усмехнулся:
— Помогала, с этим не поспоришь. Возможно, я бы встал под его крыло, умирать мне совсем не хотелось, но вовремя вспомнил об обряде. Тогда я еще не представлял, на что себя обрекаю.
Вот эти его слова меня серьезно обидели:
— Ты так говоришь, как будто я самая ужасная хранительница из всех возможных.
— Не самая ужасная, — утешил меня он, — но ты принадлежишь Абелю. Что бы я ни говорил и как бы себя ни вел, я это понимаю. И это не честно. Я тоже имею право на семью, в конце концов именно наш род проводил обряды единения. Ты должна принадлежать мне.
— Я тебя раздражаю, — напомнила нервно. Еще одного дракона с планами на совместное гнездо и драконят я бы точно не выдержала, — к тому же Раданэш пробудил ледяную драконицу. Будет тебе семья…
Девора от моих слов всего передернуло:
— Лучше крылья сложить, — горячо заверил меня он. Расслабленность исчезла из его позы, отморозок выпрямился.
— Драконица-то тебе чем не угодила? — растерялась я.
— Думаешь, я для того отказался идти под крыло Абеля, чтобы попасть в рабство к ледяной самке? Чтобы за неимением стаи она правила одним мной?
Неожиданное признание меня удивило.
— Погоди… У вас матриархат был?
— Надеюсь, что был, — поежился Девор, встретившись со мной взглядом.
— Вообще, наверное, это и правильно, — вслух размышляла я. — Если вы настолько не могли контролировать свою злость, что приходилось в качестве якоря людей использовать, то куда уж к власти таких неуравновешенных драконов допускать? Куда безопаснее, когда правит кто-то спокойный. Ваши женщины, они же были не агрессивными, в отличие от мужчин, верно? Мне Абель рассказывал…
— Такие уж и агрессивные, — уязвленно фыркнул он. — Чтобы ты знала, агрессивные особи среди самцов выродились довольно быстро, но проще было пару раз изобразить приступ ярости и обзавестись нежной человечкой, чем сносить властность самок еще и в собственном гнезде.
— Ого… — я не знала, что сказать. О матриархальном строе я читала; на небольших островках, что находились близ Мэвас — земель нашего государства, — жили племена, в которых вождями всегда были женщины. Их называли Матерями (прямо так, с большой буквы) и следовали их советам. И не сказать, что они там все так уж плохо жили. Конечно, в книгах ничего не говорилось про ущемленное мужское самолюбие, зато подробно описывались все товары, которые наши купцы привозили от таких племен.
— Но это должно остаться в секрете. В старом мире никто не знал, почему наши драконы так часто выбирали в качестве жен своих хранительниц. Все списывалось на связь, образующуюся после обряда, — заговорщицки понизил голос он. — Ты моя хранительница, потому я рассказал тебе. Будем считать это демонстрацией моего безграничного доверия.
— Польщена, — пробормотала я, пораженная не оказанным мне «безграничным доверием», а открывшейся информацией. — А разве это не так? Разве связи на самом деле нет?
— Связь, несомненно, появлялась, но она не влияла на выбор. В основном это была защита для человека: через связь в хранительницу вливалась наша магия, укрепляя ее тело и продлевая жизнь. Но человеческие женщины всегда были нежнее, мягче и заботливее — достоинства, которых лишены наши самки.
— А горные драконы? У них тоже с женщинами беда? — опасливо спросила я. Потому что, если окажется, что Абель, запуганный властными самками, просто повелся на забитую меня как на возможный источник нежности и заботы, я не знаю, что сделаю… Что-нибудь далекое от нежности и заботы, но очень близкое к членовредительству.
— О не-е-ет, — Девор завистливо вздохнул, — им повезло. Их самки были идеальны, — вспомнив Анте, он добавил: — Не все, конечно, но брак — он везде случается.
Решив, что достаточно говорить о грустном, Девор предложил развлечь меня историями из жизни драконов. Я, разумеется, согласилась.
И все оставшееся время слушала о том, как Девор, будучи завидным со всех сторон женихом, спасался от властных самок в армии (благодаря чему, собственно, и сумел дослужиться до своих высот) и побеждал одного врага за другим. Я слушала с искренним интересом. Байки из жизни воздушной армады казались мне если и не уморительными, то очень интересными.
Идиллическую атмосферу нарушил требовательный стук в дверь. Девор прервался, удивленно посмотрел на меня, я ответила ему растерянным взглядом. Рассказчик из него вышел прекрасный, время пролетело незаметно, чай давно остыл, а взбитые сливки на ягодных пирожных опали, но никто этого не заметил.
— Наверное, это за мной, — предложила я самый логичный вариант и не ошиблась.
Не утруждая себя повторным стуком, Абель распахнул дверь, с чувством приложив ее об стену.
— И правда за тобой, — хмыкнул Девор, — неужели пришла пора ужина?
— Веда достаточно времени провела в твоем обществе.
Сказано это было достаточно грозно, чтобы мое благоразумие напомнило о себе, заставляя подняться:
— Так, наверное, я и правда пойду. Хорошего вечера.
Девор медленно кивнул, продолжая смотреть на Абеля. Это уже был не Девор, которого я успела узнать за последние несколько часов, это снова был отморозок.
***
— Ты злишься, — сказала я, когда дверь в наши покои с грохотом захлопнулась за спиной. С наблюдательностью у меня проблем не было, с тактичностью — огромные.
— Четыре часа, Веда, — Абель прошел мимо меня к окну. — Что вы там делали столько времени?
— Разговаривали.
— И?
Какие же непростые все же эти драконы, просто мозгодробильные головоломки на ножках, и мне, кажется, досталась самая сложная — вот чего он от меня хочет?
— И думаю, нам с тобой тоже следует поговорить, — наугад выпалила я. Кажется, с ответом я ошиблась, потому что ужас, трагично замерший у окна, спиной ко мне, резко обернулся, недоверчиво переспросив:
— Поговорить?
— Ага. Узнать друг друга получше.
— Но я уже знаю о тебе все что нужно, — удивился он. Тут же осекся и странно улыбнулся. — А впрочем, ты права. Давай поговорим. Есть у меня вопросы, ответы на которые я так и не получил.
Улыбка его мне не очень понравилась, потому я осталась топтаться у двери, планируя в случае чего сбежать. Словно почувствовав мое намерение, Абель медленно приблизился, почти подкрался. Не делая резких движений, опасаясь спровоцировать мой побег, взял за руки и медленно довел до кровати, усадив на ее край. Сам сел рядом, вроде как ненавязчиво, но все равно очень напрягающе обняв за плечи:
— Расскажи мне, сокровище, что не так с твоей семьей? Почему ты не хочешь строить со мной гнездо?
Не зря я неладное подозревала…
— Абель, а давай о чем-нибудь другом поговорим?
— Но я хочу об этом, — прижавшись щекой к моим волосам, он очень проникновенно вздохнул. — Должен же я знать, что угрожает моей личной жизни, ты так не считаешь?
— Давай лучше поговорим о тебе.
— Что случилось с твоей семьей? — демонстрируя исключительную драконью упертость, он продолжал задавать один и тот же неудобный вопрос.
— Абель…
— Веда, я все равно это узнаю.
Не отстанет, поняла я и вспылила.
— Умерли они. Доволен? Теперь мы можем поговорить о чем-нибудь другом?
В одном мы с Абелем были невероятно похожи: с тактичностью у ужаса были проблемы не меньше моих.
— То есть ты сирота? Знаешь, я ведь думал, что у тебя просто безответственные родители, раз отправили тебя одну в столицу, но если они мертвы…
— Абель, — воспоминания о родителях, как правило, будили во мне две сильных, но кардинально противоположных эмоции: я либо захлебывалась в слезах, либо впадала в неконтролируемую ярость. На этот раз мне повезло, выпала ярость.
И Абель почувствовал это по моему голосу, подрагивающему от едва сдерживаемой злости.
— Прости.
— Я не сирота, — это слово мне было почти физически неприятно, от него веяло чем-то безнадежным и страшным. Настолько страшным, что я готова была вспомнить о тех, кого сложно было бы назвать родственниками, но которые именно ими и являлись. — У меня есть тетя и двоюродные сестры. Две.
— И они отпустили тебя одну в город? — сердито проворчал Абель. — Думаю, когда мы вернемся на остров, мне нужно будет с ними серьезно поговорить.
— Что?! — я очень хотела, чтобы мне просто послышалось, я мечтала об этом и желала, чтобы Абель подтвердил мои надежды. — Что ты сказал?
— А что? — растерялся он, смущенный моей реакцией. — Мне в любом случае нужно будет с ними познакомиться. Получить благословение… Или в вашей культуре не родичи отдают невесту жениху? Я совершенно уверен, что у людей было принято именно так.
Упоминание о женихе и родне в одном предложении затронули какие-то совсем уж запретные струны в моей душе. Страх, который я испытывала в темную осеннюю ночь, убегая из дома в неизвестность, лишь бы не стать женой своего жениш-ш-шка, был слишком ярким и не смог полностью стереться из моей памяти.
Я подскочила, скинув руку Абеля с плеча, схватила его за рубашку и попыталась встряхнуть. У меня ожидаемо ничего не вышло, но я этого даже не заметила:
— Никаких женихов! Никаких теть! Никакого знакомства. Ты меня понял? — еще одна безуспешная попытка вытрясти из него эту глупую идею (я почти уверена, что услышала протестующий треск ворота рубашки) и совсем уж устрашающее… ну, как мне хотелось думать: — Понял?!
Вот только Абель не убоялся, накрыл мои руки горячими ладонями и с улыбкой прошептал смущающее:
— Ты восхитительна.
Руки опустились сами собой. Комплиментами с редкими вспышками моей агрессии бороться еще никто не пытался. Но вот, как выяснилось, этот нечестный прием помогал успокоиться лучше, чем угрозы отца меня выпороть или обещания бабули превратить в ящерицу, если не успокоюсь. Тогда я просто огрызалась и убегала в коровник, успокаиваться. Сейчас стояла перед ужасом и не знала, что делать. Восхитительной меня еще не называли.
Стук в дверь спас от необходимости что-то говорить, очень удачно позволив сделать вид, что не было ни моей вспышки, ни этой тревожной улыбки и совершенно неуместных слов.
За дверью оказалась тень — тонкая, прозрачная; она держала в руках огромный поднос с нашим ужином.
Пока тень сервировала стол, легко отращивая и третью, и четвертую, а разок — даже пятую руку, я молчала; когда дверь за ней закрылась, не спросить просто не смогла:
— Это тоже когда-то были живые люди?
— Нет. Велиар — второй сын Рассах, он достаточно силен, может себе позволить создавать слуг из энергии.