ГЛАВА 14. Темное проклятие

Трупы убрали за сутки. Вот вчера они еще были, а сегодня их уже не было. Ни одной жуткой, черной, безглазой туши. Только израненная воспоминаниями о недавнем сражении равнина да холодная темнота пещеры.

— Ну что… пойдем? — неуверенная бодрость Айяны нас не приободряла, напротив, заставляла переживать и беспокоиться.

Меня уж точно. Очень хотелось спросить: «А может, не стоит?», но где-то там нас ждал плененный проклятием дракон, потому я храбрилась и молчала.

И мы шагнули в темноту. Сырость серого утра, полного мелкой мороси, словно застывшей в воздухе, сменилась непроглядной сыростью пещеры. Пахло плесенью и чем-то странным, будто забродившим: трупы, конечно, были убраны, но кровь мавари с камней никто оттирать не стал.

Впереди, подозреваю, специально для нас с королем, медленно плыли созданные Абелем рыжие огоньки. Потрескивающие и изредка стреляющие искрами, они освещали стены и пол пещеры, но не имели достаточной яркости, чтобы дотянуться до высоких сводов.

— И как часто эти твари пытаются пробиться на поверхность? — полюбопытствовал Девор спустя минут десять сосредоточенного и молчаливого продвижения по подгорному ходу.

— Мавари? — рассеянно уточнила Айяна. — Когда как, но основной период их активности всегда приходится на осень. Где-то в этих тоннелях есть трещина, из которой они приходят.

— Почему «темное проклятие»? — продолжил допрос Девор. Его, как существо, привыкшее к небесному простору, теснота подгорных троп сильно раздражала. Он ведь сейчас сносил давящую тяжесть всех тех тонн породы над головой не для того, чтобы пополнить свою сокровищницу, он шел за драконом, а это не могло в полной мере примирить с необходимостью терпеть такие неудобства.

— Что?

— Я знаю мертвый язык, я же съел твоих воинов, а ты вложила в них многое, расстаралась на славу…

— Ясно-ясно, — раздраженно отмахнулась хейзар, — я помню об этом.

— Так почему проклятие? И почему ты звала их выкормышами Рассах?

— Потому что появились они сразу после того, как мы усыпили мать. Рассах ушла из этого мира, зато пришли они. Сильные, опасные существа, на которых не действует наша сила. Мавари невосприимчивы к любого вида магии, агрессивны и постоянно голодны. Проклятие Туманного удела. Велиар считает, что где-то глубоко под землей есть трещина наподобие той, из которой вышла сама Рассах. Оттуда они и приходят в наш мир. Я же уверена, что именно мать и открыла им путь на Излом, но с какой-то целью не позволяла выбраться на поверхность раньше, а потом она просто уснула и магия ее развеялась.

— Но зачем ей могли понадобиться такие чудища? — не сдержала я своего любопытства.

Айяна пожала плечами:

— Мать всегда мечтала захватить Светлую империю и объединить все земли под своим правлением. Мавари могли бы помочь ей прорваться сквозь Сумеречную зону и Шэйна. Да теперь это и не важно, Рассах спит, а мавари… Найти бы только место, из которого они выбираются, — досадливо покачала головой она.

— Не получается?

— Велиар искал, три года провел в этих тоннелях, но ничего не обнаружил.

После этих ее слов я по-новому взглянула на ход, по которому мы сейчас шли. Абель вел нас уверенно, он чувствовал дракона и знал, куда идти.

Интересно, видел ли хейзар во время своих трехлетних скитаний по этим ходам странную статую, неуместную и ненужную здесь, под землей?

Темнота дрожала на грани света, путаясь тенями, упрямо вжимаясь в этот невидимый барьер и давя. Почему-то казалось, если огоньки вдруг потухнут, тоннель нас просто сожрет, заглотит, не оставив даже воспоминаний о том, что по нему куда-то брела наглая и самоуверенная кучка наивных оптимистов.

Чтобы хоть как-то притушить разгорающийся пожар неудержимой тревоги, я ухватилась за ладонь Абеля. Совсем справиться с беспокойством это не помогло, но хотя бы страх перестал подгибать колени, и идти стало легче.

Под землей время терялось, минуты тянулись бесконечно, а часы пролетали мгновениями, потому я бы точно не смогла сказать, сколько мы шли, пока Абель не вывел нас к внутригорной пещере. Огоньки высвечивали неровные стены, низкий скошенный свод и всего один тоннель — тот, из которого мы сюда и попали.

По всем признакам это был тупик, нам следовало вернуться к недавней развилке и свернуть в другой проход, но Абель не спешил поворачивать назад. Он стоял посреди пещеры, сжимал мою руку и думал.

— Мы теряем время, — высказала свое недовольство Айяна после нескольких минут непонятного бездействия.

— Нет, — отозвался Абель и вновь замолчал.

— Дракон здесь, за этим камнем, — пояснил Девор, которому тоже полагалось ощущать собрата. Драконьи штучки.

— Значит, должен быть какой-то обходной путь, — рассудительно заметил Раданэш; ему, как и хейзар, совсем не нравилась эта бессмысленная трата времени.

— Зачем нам другой путь? — удивилась Айяна. — Давайте просто переместимся туда?

Предложение Айяны было встречено равнодушным согласием.

— Возьмешь Девора, — не то спросил, не то приказал Абель, жестом велев Раданэшу подойти ближе.

— Я и сам могу, — возмутился отморозок, шарахнувшись от хейзар, — не нужно мне помогать.

— Это не храм, это пещера, полная изумрудов. Если ты переместишься в стену, то останешься в ней навсегда, — осадил Девора ужас.

— Изумруды? — оживилась Айяна.

Недовольный разумным замечанием отморозок хмуро пояснил:

— Эти стены полны драгоценных камней.

— То есть разрушить мраморную колонну тебе не составило никакого труда, а разрушить изумруд не получится?

Мой искренний интерес был встречен возмущенным взглядом:

— Мы не просто так наполняем драгоценностями свои сокровищницы: камни прекрасно накапливают и передают энергию, не разрушаются под воздействием магии и…

— Попади ты в стену во время перехода, изумруды расхватали бы тебя на сувениры! — радостно выпалила я, довольная своей догадливостью. Мне ведь еще ужас говорил, что они по сути своей одна сплошная магия… С опозданием сообразив, что со стороны радость моя могла выглядеть довольно странно, я смутилась. — Прости.

— Расхватали бы, — с улыбкой подтвердил Абель, приобнимая меня за плечи.

Отморозка, конечно, сложно было назвать здравомыслящим драконом, но на этот раз спорить он не стал.

— Понял я, понял.

Абель продолжал снисходительно улыбаться, даже после того, как взметнулось пламя.

Когда же оно опало, улыбку стерло с его лица неожиданной встречей.

В огромной пещере — а она поистине была огромной, — помимо статуи дракона, смирно лежащей у дальней стены, находилось еще около полусотни мавари, освещенных усердными Абелевыми огоньками.

Безглазые жуткие морды слаженно повернулись в нашу сторону, скаля широкие зубастые пасти.

— Это нехорошо, — прошептала я, прижимаясь к Абелю. На грани сознания, прямо за паникой и страшными мыслями о скорой смерти, мелькнула слабая радость оттого, что во время перемещения руку с моего плеча он не убрал, — совсем нехорошо.

— Вечные льды, — простонали рядом. Девор с Айяной уже были здесь и тоже пребывали под впечатлением от увиденного.

Первые монстры, находящиеся ближе к нам, сорвались в бег неслышно. Опираясь о каменный пол непропорционально длинными руками, они скачками приближались к так удачно объявившейся еде. Спасло нас от мгновенной смерти лишь то, что все мавари находились около противоположной стены, видимо там, где располагался еще один тоннель. Разделяло нас около ста метров, может быть чуть больше.

Абель даже не пошевелился, а от его ног навстречу подземным тварям, поднявшись волной, хлынуло пламя. Монстров накрыло с головой, по всем законам их должно было сжечь, оставив на память лишь прожженные до черноты кости и немного пепла. Но мавари презирали законы и сгорать не хотели. Они легко прорвались сквозь бушующее пламя, не заметив атаки, — огонь стекал с их шкуры, не причиняя никакого вреда.

Абель выругался на своем, драконьем, Девор поддержал его, и вместе они бросились вперед.

— Дамы, думаю, нам стоит отойти, — крепко ухватив меня за локоть, Раданэш проделал то же самое с Айяной и оттащил нас к камню — в человеческий рост высотой, в ширину он мог скрыть за собой около пяти королей.

— Говорила же, магия на них не действует, — вздохнула хейзар.

— Зато неплохо действуют зубы и когти, — заметила я, выглядывая из-за нашего укрытия и искренне болея за своего дракона. О том, что, в общем-то, оба дракона мои, я вспомнила, лишь когда Девору на холку прыгнула одна особенно проворная тварь.

— У-у-у-у, все плохо, все очень-очень плохо, — бормотала Айяна, сосредоточенно следя за боем. Отморозок скинул с себя мавари и размозжил его голову задней лапой, а хейзар продолжала бормотать.

Я была с ней полностью согласна, все было очень плохо, но стало только хуже, когда, почувствовав острое беспокойство, я обернулась.

Из полумрака, сгустившегося у стены, на меня смотрел мавари. Смотрел, но не нападал, будто бы терпеливо дожидаясь, пока его заметят.

И я заметила.

— Все плохо, — неустанно сообщала хейзар последние новости.

— Айяна, — тихо позвала я, боясь резким движением или слишком громким окриком спровоцировать монстра. Но меня не услышали.

— Очень-очень плохо.

— Айяна.

— О-о-о-о…

— Айяна!

— Что? — психанула она, обернувшись ко мне.

— Туда посмотри.

Раданэш, услышавший последние слова, тоже посмотрел назад.

Именно он и озвучил все наши мысли. Да, это были ругательства, да, заковыристые и поражающие воображение, но особенно точно передающие то неприятное место, в которое мы попали.

Мавари оскалился.

— Дерьмо, — охарактеризовал эту улыбку король.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — спросила я у Айяны, не отрывая взгляда от монстра. Почему-то казалось, что, пока на него смотришь, он будет оставаться на месте.

— Они невосприимчивы к магии, ты же видела, — Айяна считала так же, как и я, потому смотрела во все глаза.

— Но твой брат же их побеждает.

— Оружием. А я меч никогда в руках не держала.

— Я держал, — Раданэш вышел вперед. О том, что король такой махине не соперник, сказать ему ни я, ни хейзар не решились, только активнее начали надеяться, что чудище не нападет раньше, чем его приметит кто-нибудь из драконов.

У мавари были свои планы, и он очень хотел нас в них посвятить. Даже не нас. Почему-то только меня. Огромная человекоподобная громадина на собачьих лапах бросилась вперед, сметая со своего пути и Раданэша (меч его жалобно дзынькнул об камень и отлетел в сторону, а сам король, ударившись головой, остался лежать на полу), и Айяну, заступившую ему дорогу.

Я же, как и положено человеку, вместо того чтобы сражаться, отскочила в сторону, избежав клыков и когтей, спряталась за камнем и завизжала что было сил:

— АБЕЛЬ!!!

Показалось или нет, но даже своды содрогнулись от моего вопля. Все пока еще живые мавари так точно посмотрели на меня. Их было чуть больше дюжины, и все они в едином порыве решили, что лучше сначала разобраться с громкой мелочью, а уже потом идти умирать под когтями крылатых монстров.

Такая самоубийственная жажда забрать с собой в пекло хоть кого-нибудь из врагов, хотя бы самого неказистого. По камню над моей головой проскрежетали когти — мавари, так легко раскидавший короля с королевой, капал мне на плечо слюной, клыкасто улыбаясь сверху.

— П-привет, — просипела я, запрокинув голову и не моргая глядя в безглазую морду. Было ли мне страшно? Звенящая пустота в голове была настолько всепоглощающей, что в ней успешно сгинули не только мои мысли, но и страх. Отупевшая от ужаса, я таращилась на монстра и ничего не чувствовала.

Ледяной дракон, спикировавший из темной сводчатой выси, прервал наше мирное знакомство, сметя с камня мою маленькую проблему, забрав ее вместе с собой вверх, чтобы уронить у противоположной стены уже обезглавленное тело.

На это я смотрела, хватаясь за ворот рубахи и отчаянно борясь с расшалившимся сердцем. Стоило только опасности исчезнуть, как на меня навалилось сразу все, лишь чудом не сбивая с ног, — страх, паника, подступающие со всех сторон трагические мысли…

Другого бросившегося ко мне мавари впечатало в камень в шаге от меня горящей, но вполне человеческой рукой.

— Спрячься, — хрипло велел Абель, и голос его, путаясь в завывании огня, звучал странно. Со мной разговаривала огненная фигура, спорить с которой было просто невозможно.

Слабо взвизгнув, когда на спину огнеопасному ужасу прыгнул совсем безбашенный монстр, я бросилась обратно в укрытие и попала в атмосферу тягостной печали.

Пристроив голову бесчувственного короля на своих коленях, Айяна озабоченно ощупывала шишку на его затылке.

— Поверить не могу, всего один мавари, а я ничего сделать не смогла. Какой позор…

— Мы никому об этом не расскажем, — пообещала я, садясь рядом и переводя дыхание. Сердце медленно успокаивалось, изредко взбрыкивая болезненными быстрыми скачками, но уже не ломало ребра.

Раданэш коротко простонал, медленно открывая глаза.

— Об этом мы тоже никому не расскажем, — пообещала я королю, который еще не понимал, что мы будем героически держать в секрете его неудачный бой, и на меня посмотрел странно.

Оставшиеся минуты сражения мы провели в заговорщицком молчании, нарушил которое Абель.

— Веда?

Появился он как раз вовремя, Раданэш успел сесть, выглядел вполне солидно и совсем даже не жалко.

— Мы в порядке, — энергично отозвалась я. — Всех победили, да?

Абель кивнул.

— Вашество, пора проводить обряд.

К дракону мы шли медленно, пробираясь мимо мавари: разорванных, придушенных, с переломанными лапами и свернутыми шеями. Сначала Айяна, как самая нетерпеливая и расторопная, потом король, как тот, кому и суждено было проводить обряд, а потом уже я и немного потрепанные, но довольные собой драконы.

Просто удовлетворенный хорошей дракой Девор и уязвленный моим отказом чуть-чуть прокатиться на ручках Абель.

— Сокровище, может, все же…

— Нормально я, — ответила рассеянно, сосредоточенная исключительно на том, чтобы случайно не наступить на кого-нибудь из монстров. — Сама ходить умею.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, — сварливый голос хейзар заставил насторожиться, — но это же опять не горный дракон!

— Лесной, — подтвердил Абель.

— Еще один? Я начинаю беспокоиться…

— Еще трое осталось, — со знанием дела напомнила я, пожалуй впервые за все время нашего путешествия приблизившись к дракону на расстояние вытянутой руки. Стольких уже пробудили, а потрогать каменную морду мне довелось до этого только одну — ужаса. Теперь-то, конечно, их стало целых две, но удовольствия от ощупывания лесного дракона я не получила. Мешал тяжелый взгляд Абеля и разбросанные вокруг тела.

— Помню я.

Айяна выглядела раздосадованной.

— Пора начинать, — нетерпеливо заметил Абель и был неожиданно поддержан отморозком:

— И выбираться отсюда.

Меня оттащили от статуи и оставили на попечение хейзар и отморозка.

Лесному дракону я даже сочувствовала. Конечно, и с другими пробужденными Абель не церемонился, но этому уж слишком досталось. Доводы ужаса не могли оставить несчастного равнодушным, у дракона просто не было выбора: тут либо присягнуть на верность и встать под крыло горного, либо позволить раскатать свою голову по стенам пещеры.

— Знаешь, иногда я боюсь твоего дракона, — доверительно прошептала Айяна, пока мы стояли в сторонке и смотрели на то, как Абель призывал ничего не понимающего лесного примкнуть к его стае.

Как выяснилось позже, дракона звали Сихем, и он вызывал сочувствие. Вот он летел по своим драконьим делам, нес послание от одного лесного отряда другому, когда разыгралась магическая буря (обычная для времен уничтожения мира), загнавшая его в какую-то пещеру, переждать непогоду — обессиленный, он был не в состоянии бороться с ветром и колкими разрядами чистой энергии, разящими вернее и страшнее молний. В следующее же мгновение его уже возили мордой по полу. Даже при том, что напал лесной первым, что сработал инстинкт, что Сихем чувствовал, как кто-то смял в руке его жизнь, и впал в ярость, поражение казалось дракону унизительным. И выглядел он потерянным.

Тощий, русый, с непослушной челкой и голодными синими глазами, даже не мужчина — мальчишка. (3303c)

— Накормить тебя надо, — высказала Айяна вслух то, о чем подумала я.

Отбытие в Тлеющий удел пришлось отложить еще на один день. Даже Абель, не отличающийся особым милосердием, согласился, что истощенному мальчишке нужен отдых… и небольшой перекус местными жителями. Летали ли они на охоту, или Велиар, как исключительно гостеприимный хозяин, предоставил парочку провинившихся велари, я не знала. Меня просто оставили на попечение Айяны и Девора, пообещав последнему что-нибудь жизненно важное оторвать, если он меня обидит.

Обещали угрожающим шепотом, но я все равно услышала.