Глава 26

1

Оставшиеся до «Большой охоты» дни пролетели незаметно. Сосредоточенные и хмурые курсанты, пытались совмещать учёбу и усиленно готовиться к испытанию. Даже те, кто не участвовал, присмирели. Никто не желал испытать на себе свежеизученный приём, или неосторожным действием вызвать выплеск силы.

– Не передумала? – Ратиша задал вопрос будничным тоном и даже демонстративно потянулся к последнему куску мясного рулета.

– Нет, – ловко сцапав его чуть раньше, охотница сунула в рот целиком.

– Лишнее это, – со вздохом покачал головой друг.

– Ты ведь знаешь, я не могу отказаться.

Отвечая, Кира поймала пытливый взгляд тин Хорвейга.

2

Следующим утром всех курсантов собрали на ближайшем к Северной Башне тренировочном поле, и вместо занятий просто построили разделив по кругам.

В сторонке, ближе к самой башне, установили невысокий помост. На нём разместились три стола, за которыми восседали адепты с перьями в руках. Там же собрались почти все наставники Защитников и, как ни странно, Настоятель Агилон, чуть позади которого, Киррана увидела брата. Похоже, Нааррону пришлось отменить сегодня пробежку.

На деревянных стойках сбоку от каждого стола так, чтобы можно было не вставая дотянуться рукой, на крючках висели связки громовиков. Когда Кира это осознала, сердце застучало быстрей: «Началось!»

Вперёд вышел Настоятель Агилон, но Настоятеля Махаррона отчего-то не было видно. Похоже, это обстоятельство удивило и остальных. Курсанты принялись перешёптываться и переглядываться, но Кире не у кого было спросить. Сегодня пришлось встать рядом с курсантами третьего круга, которые как один делали вид, что её нет.

Агилон жестом попросил тишины и, поприветствовав присутствующих, заявил:

– Курсанты, сегодня мне пришлось заменить своей скромной персоной Настоятеля Махаррона. Накануне его вызвали в столицу, но он обещался, что не пропустит окончание игры и лично встретит за «чертой» победителей.

Затем слово взял Раэк, повторив несложные правила, которые Киррана уже успела выучить наизусть.

После чего те, кто решился принять участие, в порядке очереди стали восходить на помост к столу своего круга, записываться и получать именные громовики, которые заранее изготовили для всех.

Мимо проследовал первый. Второй. Ушёл и третий, а Кира так и не могла сойти с места. Сердце совсем разошлось, норовя выпрыгнуть из груди. Не отводя глаз от адепта за средним столом, охотница боялась даже украдкой взглянуть на наставников, Нааррона и, тем более на Тин Хорвейга, которой расслабленно стоял наособицу.

Подавив нервную дрожь, вызвавшую приступ злости, Киррана решила, что пойдёт последней, и сразу стало немного проще провожать взглядом широкие спины курсантов.

Те подходили, называли имя. Потом ждали, пока адепт за столом запишет их в список и отыщет нужный громовик. Торжественно воздев над головой, участники натягивали его на шею или же отходили в сторону зажав в кулаке. В строй они уже не возвращались. Возбуждённые, нарочито злые, с блестящими от предвкушения и затаённого волнения глазами, парни словно становились другими. Иными, чем те, кто остался.

Кто-то грубо задел Киру плечом, вынуждая отступить в сторону.

– Не идёшь, так хоть на проходе не стой! Надо ли было бахвалиться? – бросил Седер, проследовав мимо. Многозначительная усмешка, застывшая на его лице, словно бы говорила: «Все с ней ясно».

«Да он же решил, что я отказалась!» – поняла Кира, и ноги сами понесли следом, пока кто-нибудь не опередил.

Она остановилась лишь у края помоста, чувствуя себя бельмом на глазу.

Не вовремя. Не там. Не на месте.

– Курсант Седер тин Трейя! – громко и чётко объявил парень, подошедший к среднему столу.

Было тихо, слышно только, как железное перо скрипит по шероховатой бумаге.

– Пожалуйста, – адепт протянул громовик.

Развернувшись, тин Трейя уткнулся взглядом в стоящую позади Киру. Округлил глаза, но на этот раз промолчал. Как и прочие курсанты, оставив без внимания лестницу, охотница запрыгнула на помост и, тихонько назвалась адепту:

– Курсант Киррана тин Даррен, – она вся напряглась, ожидая окрика. Чувствуя кожей жгущие взгляды.

Адепт поднял голову и удивлённо на неё уставился, но, словно что-то для себя решив, кивнул и старательно вывел в соответствующей графе имя. Никто Киру так и не остановил. Не поднял на смех. А вот поиски громовика затянулись. Охотница, едва не притопывая от нетерпения, провожала взглядом курсантов, которые подходили к соседним столам и вскоре отходили к остальным участникам. Уже по двое каждого круга прошло, а она так и не могла получить свой. Сосредоточенный, аккуратно причёсанный парнишка в хламиде перебрал все оставшиеся уже раза на три, даже спросил у других – вдруг перепутали.

– Прости. Похоже, для тебя ничего нет… – искренне сожалея, он развёл руками.

Кира в растерянности повернулась, не понимая, куда теперь идти. Запрыгнул на помост и прошёл мимо, осуждающе на неё глядя, ещё один участник, а она застыла у края, не решаясь спрыгнуть.

«Киалана, что мне делать? Позорно возвращаться обратно или без громовика присоединиться к участникам? Но тогда я будто заранее проиграла, – Кира прикрыла глаза, стараясь успокоиться и побороть растерянность и неожиданно подступившие к горлу слезы обиды. – Они это нарочно, да? Хотят, чтобы я сдалась?»

Мимо от соседнего стола отошёл Хансер тин Белл. Его снисходительный взгляд с толикой превосходства и даже жалости стал последней каплей. Кира повернулась и, впервые взглянув в сторону наставников, попросила:

– Дайте мне мой громовик! – слова прозвучали негромко, но во внезапно образовавшейся тишине упали словно камни.

Агилон высоко вскинул седые брови и вопросительно повернулся к Защитникам. Во взгляде Нааррона пополам с удивлением сквозило беспокойство. Он даже рот приоткрыл, словно желая что-то сказать. Маррак с невозмутимым лицом легонько хлопнул Раэка по ладони, но Кира теперь смотрела только на тин Хорвейга. Тот, улыбаясь краешком рта, приближался к ней.

Отчего-то было страшно встретиться с насмешливым взглядом серых глаз, и когда Пасита остановился напротив, Кира невольно уставилась на носы тяжёлых ботинок, какие видела на нём впервые. Собственные босые ступни показались особенно маленькими и беззащитными рядом со странной, неизвестным способом изготовленной обувью.

– Ты помнишь, что я обещал?

Голос прозвучал негромко, и Киррана медленно подняла глаза. Чуть помедлив, кивнула, соглашаясь, что не забыла ни слова. Внутренне она приготовилась к чему угодно. Даже к тому, что её сейчас позорно унесут с помоста, перекинув через плечо, как уже однажды бывало.

Защитник, хмыкнув, стащил с себя громовик и собственными руками надел ей на шею.

– Не потеряй. Заберу сам, – подумав, добавил: – И неважно, по какую сторону «черты». Иди уже, не то все тут заморозишь.

Кира словно во сне послушно повернулась. Спрыгнув вниз, направилась к толпе участников. Те встретили её тишиной, как на погосте.

– Ну ты им показала! – кто-то внезапно легонько хлопнул по спине. Это её нагнал Ратиша. – А мы все гадали, что же вытворит тин Хорвейг, а он, оказывается, забрал твой громовик. Хорошо, хоть вернул, ублюдок! – последнее слово друг произнёс одними губами.

Вскоре подошли и «не братья» – они тоже прежде записались на игру.

– Кира, ты молодец! Вынудила их сделать по-твоему, – Зойд одобрительно смотрел с высоты своего роста.

– Мы думали, у тебя точно сейчас выплеск случится. Помост даже заблестел от изморози, – с восхищением воскликнул Грейд. – Заучки-то как заметались! – он радостно осклабился.

– Да, перепугала ты адептов, – добавил Зойд. – Я уж думал разбегутся, побросав свою канцелярию.

Глубоко вздохнув, Кира почувствовала, как что-то внутри отпускает, расслабляется от болтовни друзей.

«Ну, конечно! Это все новая схема потоков. То-то я так странно себя ощущаю. Похоже, намудрила с компенсаторами».

– Я рад, что у тебя получилось. Теперь ты ответишь за свои слова! – бросил со стороны Седер.

Кира даже голову не стала поворачивать, только увидела, как Зойд грозно ударил кулаком по ладони, а Грейд изобразил перерезанную глотку.

– Ты какая-то не такая. Словно бы заледенела, – шепнул тихонько Ратиша. – Уверена, что не ошиблась? Может, не стоило настаивать?

– Все хорошо. Это на меня так новая схема потоков действует, – озвучила опасения Киррана. – Видно, мало медитировала после перестройки или что-то напутала.

Ответом стал обеспокоенный взгляд, и Кира благодарно улыбнулась. Было действительно приятно, что друзьям небезразлично.

– Не переживай, всё будет хорошо. Я справлюсь, да и схему потом поменяю.

– Кира! – Ратиша опасливо зыркнул по сторонам и, наклонившись к уху, едва слышно шепнул: – Ты собираешься менять схему там?!

– Угу, – кивнула в ответ охотница.

– Но это же… неосмотрительно!

– И очень опасно, – согласилась она. – Как и вся эта затея.

– Но у тебя просто не хватит времени. Чтобы делать это быстро и без последствий нужно тренироваться…

– Очень много, – согласилась Кира и улыбнулась.

«Как хорошо, что у меня были краски и Раэк отменил вечерние тренировки».

Все выдавшееся свободное время Кира училась перестраивать схему потоков.

«Нет, я не ошиблась».

Охотница, не задумываясь, походя проверила теперешнюю, и поняла, что та выстроена верно. Это была одна из тех, что обнаружились в научной работе. Две из трёх Кира посчитала подходящими, чтобы научиться их использовать. Правда, Защитник, решившийся на такое, должен был обладать серьёзным потенциалом.

Потенциала у неё хватало.

Когда всем завяжут глаза и стянут за спиной руки, придётся бежать, полагаясь на внутреннее чутье. Если удастся преодолеть «черту» – широкий ров, отделяющий территорию «Охоты», можно будет скинуть повязку и путы. Как раз здесь после «черты» и выбывала четверть, а то и треть всех участников. Те, кто освободился раньше, не были обязаны ждать остальных. Конечно же, каждый старался собрать богатый урожай громовиков с замешкавшихся противников. А, проще говоря, начиналась свалка. Все дрались со всеми. Именно в этот момент для многих курсантов «Большая Охота» и заканчивалась. Но те, кто поумней или поосторожней старались в это время убежать подальше и вести свою охоту по всем канонам, выслеживая противника словно дичь, и стараясь не поменяться местами. Кира решила, что этот способ как раз для неё.

Вскоре все желающие получили громовики и двинулись следом за наставниками к северным воротам.

– А где Джамез и Наум? – спросила Кира идущего рядом Ратишу.

– Джам в последний момент передумал, – усмехнулся тот. – А Наум и не собирался участвовать.

Охотница кивнула: «Вот же сагалиец – болтун! Больше всех трепался о том как хочет поучаствовать. Странно, что Наум, зная все тонкости, не стал пробовать. Видно, он и правда умный. Не то что некоторые…”

Горы за стеной встретили одетых в тонкую холщовую форму курсантов, пронзительным северным ветром. Небо хмурилось, и застило облаками свет – того и гляди, прольётся дождик. Там внизу у подножья ещё было тепло, а осень только-только вступала в свои права, раскрашивая лес в золотые и багряные краски. Но здесь на высоте она правила бал, и чувствовалось совсем скоро дальние вершины нарядятся в снеговые шапки.

Впрочем, никто из Защитников даже не поёжился, хотя одна мысль о том, что придётся провести без крыши над головой целую седмицу вызвала у охотницы внутреннюю дрожь. Вместе с тем было просто чудесно вдохнуть свежий воздух полной грудью. Ощутить себя зверем, наконец, вырвавшимся из клетки. И даже незнакомый ей лес, что тёмной полосой вставал в низине у горизонта, постепенно взбираясь все выше и выше, неудержимо манил. Кира не заметила, как пришло спокойствие, отразившись на лице хищной улыбкой.

Призрачная свобода длилась недолго, и вот уже всех выстроили в линию, вдоль которой пошли младшие наставники, завязывая участникам глаза и стягивая за спиной руки – это была отчасти предосторожность, чтобы курсанты не начали свалку прямо здесь, отчасти тоже своего рода испытание.

Ратиша, стоявший справа, покрутил в пальцах простой железный громовик на шее, перевернул, читая надпись:

– Курсант Ратиша, – он вздохнул. – Когда-нибудь тут будет значиться: «Защитник Ратиша».

– Эй! возмутился вполголоса Зойд. – А мне имя рода перепутали!

– Как это? – забеспокоился Грейд, проверяя свой. – Нет! Вот же мудрецы тупицы! Слышишь, друг, теперь я в твоём роду, – «не брат» пихнул «не брата» в плечо.

– Одно не возьму в толк, зачем было тин Хорвейгу прятать твой громовик, если всё равно отдал? – почесал в затылке Ратиша. – Кстати, а он отличается. Совсем как настоящий.

Сказанное ей самой не давало покоя. Кира тронула пальцами увесистое позолоченное «колесо», перевернула обратной стороной. Искусно выгравированная надпись гласила: «Защитник Пасита тин Хорвейг».

3

– Беги-беги, Кира! И только посмей мне проиграть! – пробормотал под нос Пасита тин Хорвейг, провожая взглядом гибкую фигурку, узкая спина которой ловко лавировала между широкими курсантскими плечищами.

Связанные сзади руки, закрытые плотной лентой ткани глаза. От этого зрелища томно заныло в паху, а в мыслях нарисовались занимательные картинки одна другой чудесней. Чего стоило заставить себя остаться на месте и не пойти вдоль рядов, чтобы позволить себе удовольствие связать девчонку собственноручно. Бережно обернуть полоской мягкой кожи тонкие запястья…

Защитник глубоко вздохнул, усмиряя силу, которая всегда отзывалась вместе с желанием, если речь заходила о Кирране тин Даррен. Такое внимание с его стороны за один день не прибавило бы девчонке курсантской любви. Да и встрёпанные чувства могли помешать ей «охотиться».

«Ладно, и так потрясений достаточно. Чего только стоит эта история с громовиком…»

Тин Хорвейг не смог сдержать ухмылки, чувствуя себя прямо как в юности, когда очередная шалость удалась. Настоятель Махаррон уехал в полной уверенности, что все предусмотрел. Мало того, старику, наверное, и в голову не могло прийти, что внучка добровольно захочет ввязаться в подобную авантюру. Или же отсутствие громовика показалось ему достаточным препятствием. Конечно, ведь Защитницы их не носили. Там, откуда пришли первые Защитники, громовик, вообще, считался чисто мужским символом.

Об этом знали наставники, и никому больше и в голову бы не пришло дать Кире любой другой.

«Если бы не моя скромная помощь».

Пасита непроизвольно прикоснулся к тому месту на груди, которого ещё не так давно касался нагретый его телом металл.

«Этот громовик никогда ещё не оказывался в чужих руках – Пасита тин Хорвейг не проигрывал».

Изготовленный на заказ, перед его самой первой «Охотой», куда он едва смог попасть, да и то против воли учителя – вопреки всем обычаям Махаррон ему это запретил, выдумав очередное наказание для нерадивого ученика. Посчитал, что отсутствие символа удержит того от участия. В правилах же было сказано: «Громовик должен быть тот же, с которым курсант пересекал «черту». И все».

Простое решение выручило. В тот раз они разделили победу с Райлегом, собрав на двоих все громовики. Но в отличие от бывшего друга, тин Хорвейг вместо почестей и награды удостоился лютой порки, чтобы впредь неповадно было перечить Настоятелю. О! Как же злился Махаррон, когда Пасита из последних сил старался улыбаться, а хотелось позорно орать. Да его спина бы сейчас напоминала перепаханное поле, но сила не оставляет Защитникам шрамы на память. Разве только, если дело совсем плохо.

«К счастью, это правило с тех пор не изменилось».

Курсанты уже преодолели широкое перепаханное поле, приблизившись к рубежу, за которым простиралась территория «Охоты», ограниченная скалами с северной и западной сторон. Южным трактом, ведущим в Красные Горки и собственно «чертой» на востоке. Богатый рельеф, давал простор для маскировки, засад и веселья.

Было видно, как не терпится им побыстрее освободиться и ринуться в бой.

«Большинство из них безжалостно сорвут или сожгут путы. Дурачье!»

Киррана бежала, ловко уворачиваясь и обгоняя курсантов так, словно бы на глазах и не было повязки. Легконогая точно горная козочка, она самой первой перепрыгнула ров. Оказавшись по ту сторону «черты», перевернулась через голову, гася разгон. Почти сразу же шмякнулась на спину, перекидывая наперёд связанные руки. Стянула с глаз повязку и, кратко обернувшись, что есть мочи припустила дальше, едва не выбрасывая землю из-под босых пяток.

«Молодец, девочка. Не трать зря времени», – незаметно приложив к губам два пальца, он послал воздушный поцелуй. Прилив гордости за ученицу, затопил грудь непривычным теплом, заставив Защитника изрядно удивиться.

Пасита верил, Кира справится. Безудержное желание пошалить, как следует проучив девчонку в лесу, сейчас вяло боролось со странным чувством справедливости.

«Пусть все идёт чередом».

Большая часть курсантов уже пересекла черту. Первые освободившиеся налетали на замешкавшихся, срывая громовики, отправляя неудачников в ров – прямо в жидкую, мерзкую грязь. Среди самых шустрых оказался и Седер тин Трейя.

«Тот самый молокосос, которому Кира покоя не даёт».

Тин Хорвейг усмехнулся. Когда-то он и сам так делал, но эта забава оказалась на редкость скучной. Гораздо веселее выслеживать других, как дичь. Побеждать в поединках раз за разом доказывая, что они слабаки. Забрав громовик, курсант тин Хорвейг старался, чтобы противник почувствовал себя униженным. Это доставляло удовольствие. Делало игру весёлой и настоящей. Защитники не бессмертны, и точно так же чувствуют боль, как и прочие, и Пасита этим отлично пользовался, умея напугать до полусмерти. И после почти не обижался, когда за спиной его звали ублюдком.

«Чего обижаться, если каждый второй Защитник, не зная родного отца, таковым и является, как бы не старались в родах прикрыть грешки своих дочерей».

Он решил носить сие звание, словно почётное и старался подтверждать при каждой возможности. Исключением стал единственный друг, но, как оказалось, для Паситы тин Хорвейга иметь друзей – непозволительная роскошь…

Немного понаблюдав за свалкой, после которой добрая часть курсантов понуро потопала назад, а оставшаяся, взяв передышку, рванула врассыпную к лесу, Защитник направился к прочим наставникам.

– Тин Хорвейг, не передумал? – спросил один из тех, кто тоже должен был идти наблюдателем.

Пасита осклабился, неспешно стягивая через голову рубаху. Порыв ледяного ветра хлестнул по коже, стремясь остудить горячее тело.

– Давненько я не отдыхал в горах, – он развернул плечи, разминаясь. – А тут целая седмица выдается на природе.

В голове неожиданно созрел план, который по новой зажёг кровь азартом. На мгновение Пасита пожалел, что нельзя пуститься следом за Кирой прямо сейчас. Выследить её. Незримо быть рядом, дожидаясь подходящего момента.

«День-два-три, а потом она сама обрадуется нашей встрече».

– Пасита тин Хорвейг? – уточнил запыхавшийся служка едва ли не на ходу спрыгнувший с лошади.

– Ну? – недовольно нахмурился Защитник,

– Вас срочно ожидают в Башне.

4

Как только глаза закрыла повязка, Кира провалилась в боевой транс. Это произошло хоть и неожиданно, но мягко и безболезненно. А, главное, весьма вовремя. «А я ещё переживала, смогу ли, когда придёт нужда? А оно даже быстрее, чем на тренировке случилось».

Складный хор наставников пропел краткую песнь-хвалу Керуну, слившись в единое:

– Кер-р-ра!

Кира словно стрела с тетивы сорвалась с места, испытав странное чувство, как будто это уже с ней случалось.

Многоголосый хор. Стремительный бег.

Только на этот раз под босыми ступнями вместо знакомого с детства склона холма простиралась чужая каменистая равнина. Но было и сходство: «Меня точно попытаются поймать».

Новая схема потоков определённо пришлась ко времени, позволяя видеть, несмотря на повязку. Голубые, чуть мерцающие очертания рельефа на тёмно-сером фоне, да мягкие и более яркие пятна – люди. Кира бежала все увереннее, с каждым шагом всё больше приноравливаясь к иному зрению. И вот уже впереди показались рваные края «черты».

Разогнавшись посильней, охотница с первого раза перемахнула рукотворный ров, хотя связанные за спиной руки мешали. Кувыркнувшись, перекинула их наперёд – так сподручней, да не стала мешкать, лишь сдёрнула повязку с глаз на шею.

«Не стоит привлекать внимание. Да и, вообще, просто глазами-то смотреть привычнее».

Руки она собиралась развязать позже, заранее прикинув, что станет делать, когда окажется здесь. Без повязки видно было как обычно, лишь лёгкая, едва заметная дымка над каждым курсантом, да какая-то отстраненность внутри напоминали о том, что схема ещё работает. Краткого взгляда через плечо стало достаточно, чтобы понять: «Это что же? Я вижу силу?!»

Удивляться было некогда, и даже отдельно стоящая за «чертой» фигура, густо окутанная красно-рыжим облаком, сильно выделяющаяся среди прочих, быстро забылась, уступив место иным заботам.

Кира уже добралась до кромки леса, когда по ту сторону рва не осталось ни одного курсанта, не считая тех, для кого «Охота» совсем закончилась. Понаддав, будто и не пробежала всего расстояния, она скрылась под пологом леса.

«Сначала следует найти укрытие и перестроить схему потоков».

Сжечь путы прямо на ходу, как курсанты старшего круга, Кира не умела. Да и длинный кожаный шнурок, стягивающий запястья, вполне подойдёт, чтобы потом соорудить силки. Крепкая, плотная повязка для глаз тоже могла пригодиться. Охотнице было не впервой взбираться на сосну с Микором наперегонки, помогая себе поясом.

Почти не сбив дыхания, Кира уже прилично углубилась в лес, прислушиваясь, принюхиваясь и осматриваясь. По первому впечатлению от родных мест не так уж все и отличалось, но все же разница была. Стволы вроде бы знакомых деревьев все же немного отличались. В кронах запела незнакомая птица. Резко пахнуло, при очередном шаге – нога задела какую-то травку. Охотнице не удалось припомнить название, хотя последние дни она фанатично штудировала справочники. И все же какая-то часть души ликовала, словно тот волк из пословицы, который всегда глядит в лес.

Связанные запястья начали ныть, и Кира снова прибавила шагу, направляясь на север, стремясь как можно быстрее добраться до места, которое присмотрела ещё на карте.

Вскоре ноги сами принесли к приметной расселине, шириной с четыре сажени. Добротный деревянный мостик вёл на ту сторону. Преодолев его, охотница поспешила спрятаться в кустах. Неширокая дорога, а скорее тропа, вела от моста вдоль крутого склона, там и сям поросшего пожухлой осенней травой и молодой древесной порослью. Это была ещё не граница территории «Охоты», и Кира стремилась обосноваться именно здесь. Выбор пал на этот участок хотя бы потому, что мало кто из курсантов сюда направится.

«Большинство предпочтёт густые леса на юге. Там проще охотиться и прятаться, но и шанс стать добычей выше», – такие выводы Киррана сделала из слухов, обрывков разговоров, а главное, рассуждений Наума.

Поблизости не чувствовалось присутствия людей, хотя где-то вдалеке южнее раздавались крики. Прикрыв глаза, охотница снова увидела голубоватые очертания, но не одного пятна поблизости. Внезапно одолела слабость, а под ногами стремительно расползлось пятно изморози.

«Нужно срочно перестроить схему! Сила расходуется впустую. Если дело так дальше пойдёт, я просто сомлею».

В памяти всплыла Ночь Киаланы. Связанные над головой руки и грязный боров Мордан, гнусно лапающий её прелести. Кира брезгливо передёрнулась, невольно подумав, что прикосновения Паситы тин Хорвейга такого чувства не вызывают. И даже его поцелуи вовсе не противны. Скорее, они оставляют странное чувство вины и неправильности происходящего.

«Надеюсь, зде не случится подобное».

На других курсантов Кира не надеялась, а от помощи Ратиши и «не братьев» отказалась ещё раньше, когда те сами предлогали держаться вместе. Только полагаясь на себя, она сможет понять, где предел её возможностей.

Небольшая и почти незаметная пещерка, обнаружилась когда охотница в третий раз прошлась вдоль края пропасти. На той стороны, откуда она только что пришла, на аршин ниже края обрыва – там, где корни кривой сосны свесились наружу образовалось небольшое пространство.

«Добраться туда со связанными руками не выйдет».

Затаившись в кустах, Кира уселась так, чтобы наблюдать за единственным, если верить карте, мостом. Она была почти уверена, что по эту сторону пропасти, кроме неё, никого пока больше нет. Принялась зубами развязывать узлы, к слову, затянутые на совесть. Пришлось повозиться, но в итоге на руках у неё оказалось целых два добротных кожаных шнура, каждый с аршин длиной. Аккуратно завязав их на поясе, охотница бросилась на другую сторону.

Сила тратилась все быстрей, не успевая восполняться, руки и ноги мелко тряслись. Несложный с виду спуск, превратился в приключение. Кира едва не сорвалась, и еле смогла удержаться, когда один из казавшихся прочными корней предательски оторвался. Она повисла, болтая ногами над пустотой, и чувствуя, как сердце бьётся у горла. Руки медленно соскальзывали с гладкой поверхности. Качнувшись раз-другой, все же зацепилась пальцами ног, за землистый край, а заодно смогла перехватиться и, наконец, забраться в пещерку.

Это оказалась скорее нора – тесный закуток под нависшей толщей земли. Чтобы поместиться целиком, пришлось немного расширить пространство и выбросить наружу не меньше десятка пригоршней земли. Нависшие корни мешали разглядеть что-либо снаружи, но на всякий случай охотница вымазала ступни, руки и лицо чуть влажной серой глиной, прослойки которой обнаружились здесь же. Спохватившись, испачкала и волосы, чтобы не выдали светлым пятном. Голова уже заметно кружилась, перед глазами плыло. Схема впустую тратила силу, а брать её уже было негде.

Но ни с первого, ни со второго раза выйти из транса не получилось. Охотница едва не запаниковала, но отвлекли голоса. По мосту, особо не скрываясь, прошла целая дюжина курсантов. Они разговаривали достаточно громко даже для не обострённого боевым трансом слуха. Она отчетливо слышала каждое слово.

– Я приметил, она побежала в эту сторону.

– Нарт, что видишь? – видно было не очень хорошо, но по голосу Кира узнала Седера.

– Только мелкота всякая. Людей нет, – парень, судя по мерцающим глазам явно был в трансе. Он медленно повернулся, осматривая окрестности.

Кира съёжилась, чувствуя, как взгляд мерцающих силой глаз скользнул прямо по пещерке, где она пряталась. Впрочем, едва задержавшись, двинулся дальше. Охотница медленно выдохнула, вспомнив, что новая схема потоков не только позволяет видеть с закрытыми глазами, усиливает морозные способности, которыми она всё равно не умеет пользоваться, но и лучше скрывает от чужих глаз. Даже если это глаза Защитника в боевом трансе. Мысленно поблагодарив Керуна и Киалану за то, что не позволили ей перестроиться раньше. Заодно попросила и сил, чтобы продержаться ещё немножко.

– Четверо останьтесь. Наблюдайте за мостом. Кто-то один пусть всегда находится в трансе. Мелюзгу бейте сами. Если появится кто посерьёзней, лучше не лезьте на рожон. Нарт, ты как? – он повернулся к курсанту, продолжающему исследовать окрестности.

– Держусь, но не прочь бы поменяться.

Седер кивнул.

– Отдохни. Тин Верта, ты пойдёшь вместо него.

Махнув рукой, Седер двинул вдоль тропы на север, остальные курсанты, кроме четверых, направились следом. Оставшиеся сошли в сторону, бесшумно растворяясь в кустах. Но Кира всё равно их хорошо слышала.

– Кто будет первым дежурить в трансе?

– Как хотите, а я не стану тратить силу без надобности.

– Но Седер сказал…

– Тебе Седер прикажет, ты и в эту пропасть сиганёшь.

– У тебя просто потенциал никакой. Слабак!

– Заткнитесь уже! – рявкнул, судя по голосу, тот самый Нарт. – Сидим молча, если что-то подозрительное приметим, тогда и станем силу тратить.

Выждав ещё чуть-чуть, Киррана решилась.

«Так и так могут заметить».

На этот раз из транса выйти удалось без труда, и сразу стало гораздо легче. Влажная стенка холодила спину, охотница боялась слишком громко дышать, чтобы не привлечь ненужное внимание. Но, похоже, наблюдателей интересовал исключительно мост. А если они и заметили её укрытие, то посчитали, что там никого нет. Тихонько приняв позу цветущего лотоса, насколько позволяло пространство, Кира занялась медитацией. Ей требовалось несколько часов на то, чтобы перестроиться и восстановиться.

Задержаться в неуютном убежище пришлось на всю ночь, и даже дважды справить не вовремя одолевшие естественные позывы. Кира намеревалась не смыкать глаз, но сказалось перенапряжение. Она и не заметила, как медитация плавно превратилась в сон.