Глава 11

Лиза. Декабрь. Наше время Проснулась в холодном поту, задыхаясь, словно кто-то выдернул меня из глубины ледяного озера. Сердце хотело пробить грудную клетку, а простыни прилипли к телу, влажные и холодные. Во рту привкус металла, я кажется, прокусила губу до крови. Сон. Опять этот сон. Давно не было. Квартира Артема, пропитанная стариной, с тяжелыми шторами и скрипучим паркетом. Его темные глаза, как ночное небо, в которых я тонула и одновременно горела. Его губы, теплые, чуть шершавые, скользящие по моим и руки, уверенные, обжигающие, тянущие меня в пропасть, из которой я не хотела выбираться. Я видела его так ясно, словно он стоял передо мной, с ухмылкой, от которой внутри все переворачивалось. Но потом сон обрывался, и я падала – в темноту, в боль, в пустоту. Рывком села на кровати, прижимая ладони к вискам, пытаясь выгнать его из головы. Комната была темной, только слабый свет фонаря за окном пробивался сквозь занавески. Дрожа, встала, ноги коснулись прохладного пола, пошла в ванную. Холодная вода из-под крана ударила по ладоням, как пощечина, я плеснула ею в лицо, раз, другой, третий. Склонилась над раковиной, чувствуя, как капли стекают по подбородку, смешиваясь с соленым вкусом слез, которые я не заметила. Дыхание было рваным, а живот скрутило спазмом адской боли. Воспоминания, которые я так старательно гнала прочь, ворвались в сознание, как незваные гости, разбивая все, что я пыталась построить. Не тот сон, не те поцелуи. Другая боль. Режущая, как скальпель, от которой я теряла сознание. Запах медикаментов, едкий, въедающийся в кожу. Люди в белых халатах, их голоса, звучащие как сквозь вату. Белый потолок, холодный, равнодушный, над которым я лежала, чувствуя, как жизнь утекает из меня, как кровь, которую мне пытались остановить. Артем. Его слова, его взгляд, его отказ. «Ты слишком наивная, Лиза. Это не для меня» Сжала край раковины так сильно, что пальцы побелели, и заставила себя дышать. Вдох. Выдох. Не думать. Не тонуть. Сигнал будильника на наручных часах разорвал тишину, как выстрел. Вздрогнула, выпрямилась, выключила его, снова плеснула водой в лицо, смывая слезы, смывая его. Посмотрела в зеркало. Глаза были ледяными, зелеными, как замерзшее озеро. Я больше не позволю себе утонуть в этой боли. Не позволю ему, снова сломать меня. Он отказался от меня, выбросил, как ненужную вещь, а я? Я выжила. Я стала сильнее. И сегодня я снова буду такой. День прошел, как в тумане, но я держалась. Улыбалась на лекциях, шутила с одногруппниками, чертила в тетради логотипы вместо завитушек, которые напоминали… сами, знаете что напоминали. Саша встретила меня в коридоре университета, ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а глаза сверкали, как всегда, когда она была в ударе. – Лиз, ты сегодня какая-то… как в первый день, когда мы познакомились, – сказала подруга, ткнув меня в плечо. – Помнишь, осень, ты в своей оранжевой кофте, как будто сбежала с карнавала? Где та Лиза была все это время? Я рассмеялась, и смех был почти настоящим. – Та Лиза никуда не делась, Саш. Просто… иногда засыпает. Но я ее разбудила, не переживай, – подмигнула, поправляя красный шарф, который сегодня заменил мой старый зеленый. Красный, яркий, как сигнал светофора, как крик: «Смотрите, я здесь, я жива». Мои волосы, распущенные, горели под декабрьским солнцем, как пламя, а макияж – smoky eyes и алая помада – был броней. Поймала свое отражение в стеклянной витрине, когда мы с Сашей шли к кафе. Я была яркой, дерзкой, той Лизой, которая танцует до упаду и смеется громче всех. Но где-то в глубине, под этим огнем, все еще тлела боль. Мы шли по заснеженной улице, Саша болтала о нашем проекте по брендингу, о том, как Егор все рвется за руль, а она его не пускает. Кивала, улыбалась, но мои мысли были где-то еще. И вдруг я почувствовала его. Чей-то взгляд, тяжелый, как камень, лег на спину, прожигая насквозь. Внутри все похолодело, как будто декабрьский мороз пробрался под кожу. Мир замер – снежинки застыли в воздухе, пар изо рта повис облачком, даже шаги Саши стали тише, как в замедленной съемке. Повернулась, медленно, боялась, что движение разобьет этот хрупкий момент. У обочины стоял черный автомобиль, тот самый, роскошный, как из другого мира, с блестящими хромированными деталями, сверкающими в сером свете дня. И там, рядом с ним, была она – блондинка в коротком норковом манто. Ее светлые волосы струились, как шелк, а глаза, холодные и надменные, смотрели куда-то в сторону. Но не она заставила мое сердце остановиться. Это был он. Артем. Он стоял, облокотившись на машину, в черном укороченном пальто, которое чертовски ему шло. Темные волосы, чуть длиннее, чем я помнила, были аккуратно уложены, но все еще с той легкой небрежностью, которая делала его таким… особенным. Лицо изменилось – черты стали резче, взрослее, словно время выточило их с холодной точностью. Щетина, которой раньше почти не было, подчеркивала острые скулы, а губы, те самые, что я до сих пор чувствовала во снах, были сжаты в тонкую линию. Но больше всего меня поразили его глаза. Когда-то они горели, как звезды, теперь были равнодушными, непроницаемыми, как замерзшее стекло. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни тепла, ни насмешки, ни той искры, которая когда-то поджигала мое сердце. Только пустота. Я не отвела взгляд. Мои глаза встретились с его, и я держала этот контакт, словно это была дуэль. Сердце колотилось, но я не позволила себе дрогнуть. Не позволила ему увидеть, как внутри меня все рушится. Как боль, которую я закапывала так глубоко, вырывается наружу вулканом яда. Я стояла, гордо выпрямив спину, с красным шарфом обмотанным вокруг шеи, с рыжими волосами развевающимися на ветру. Я была той Лизой, которая выжила. Которая не сломалась. Которая больше не позволит больше никому забрать у меня себя. – Артем, – голос блондинки, капризный, как звон хрустального бокала, разрезал тишину. – Мы опаздываем. Поехали уже. Чего ты ждешь? Он не ответил ей сразу. Взгляд Артема все еще держал мой, и на секунду мне показалось, что в нем мелькнуло что-то – тень, воспоминание, может быть, сожаление. Но потом он моргнул, и эта тень исчезла. Он отвернулся, движения были плавными, уверенными, как у хищника, который знает, что мир принадлежит ему. Открыл дверь машины для своей спутницы, не бросив на меня больше ни взгляда, сам сел за руль, скрываясь за тонированным стеклом. Машина мягко тронулась с места, оставив за собой только облачко выхлопа, которое растворилось в морозном воздухе. – Лиз? – голос Саши вырвал меня из оцепенения. Она стояла рядом, ее глаза были полны беспокойства. – Ты в порядке? Ты как будто призрака увидела. Заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. – Призрака? – поправляя шарф, чтобы скрыть, как дрожат пальцы. – Да нет, Саш, просто… засмотрелась на снег. Знаешь, я иногда такая – увижу что-нибудь красивое и зависаю. Она прищурилась, явно не поверив, но не стала давить. Саша всегда знала, когда нужно остановиться. Мы пошли дальше, к кафе, где нас ждал запах кофе и корицы, но внутри меня все еще бушевала буря. Артем. Он здесь, в этом городе, в моей жизни, как призрак, который я не могла изгнать. А его взгляд… он не был тем Артемом, которого я любила. Тот Артем был ветром, мотоциклом, огнем. Этот был холодом, сталью, чужим. Мы зашли в кафе, и я, смеясь над шуткой Саши, заказала латте, чувствуя, как тепло кружки обжигает пальцы. Мне хотелось кричать во весь голос, но вместо этого я молчала, улыбалась и знала, что это была моя не последняя встреча с прошлым.