Глава 14

Лиза. Декабрь. Наше время Утро. Подушка была влажной, прилипала к щеке, пропитанная слезами, которые я даже не помнила, как проливала. Лицо горело, веки опухли, а во рту привкус горечи. Лежу уставившись в потолок, чувствуя, как сердце бьется медленно, устало, словно оно тоже решило сдаться. Ночь была бесконечной. Я не спала – я тонула. Воспоминания, как волны, накатывали одно за другим, утаскивая меня в ту зиму, год назад, когда я была другой. Когда я была Лизой, которая верила в любовь, в Артема, в его слова, поцелуи под снегом. Я видела его глаза, те самые, что горели, как звезды, руки, которые касались меня так, будто я была единственной в его мире. А потом – его холодный взгляд, тот, что я поймала у черного автомобиля, с этой девушкой, его снежной королевой. Ее шелковые волосы, норковая шубка, надменный взгляд – все это было как нож, вонзившийся в старую рану, которую я так старательно зашивала. Ждала боли. Ждала, что она разорвет меня, как тогда, год назад, когда я лежала на больничной койке, чувствуя, как жизнь утекает из меня вместе с кровью. Но боль не пришла. Вместо нее была пустота – холодная, вязкая, как декабрьский туман. Что-то во мне сломалось. Не так, как тогда, когда я рыдала, цепляясь за осколки своего сердца. Это было другое. Словно кто-то выключил свет внутри, оставив только эхо, только тень той девочки из прошлого. Встала, ноги дрожали, но я заставила себя двигаться. Механически, как робот, как марионетка, которую кто-то дергает за ниточки. В ванной холодная вода ударила по лицу, как пощечина, но я не вздрогнула. Плеснула еще раз, смывая следы слез, следы той слабости, которую я больше не позволю себе. Подняла взгляд к зеркалу. Глаза, которые смотрели на меня, были не моими. Холодные, зеленые, как ледяное озеро, без единой искры. Веснушки, которые я когда-то ненавидела, казались чужими, как будто кто-то нарисовал их на моем лице, чтобы напомнить о той, кем я больше не была. Я другая. Губы дрогнули в слабой, почти циничной улыбке. Не та наивная девчонка, которая падала на льду и краснела от слов Артема. Не та Лиза, которая неделю назад смеялась с Димой в кафе, пряча боль за яркой кофтой и громким смехом. Эта Лиза была новой. Холодной. Пустой. Такой, которая ничего не чувствует, ничего не ждет. Такой проще. Безопаснее. Приводила себя в порядок, как будто выполняла программу. Расчесала рыжие волосы, оставив их распущенными – они горели, как пламя, но это было единственное, что осталось от старой меня. Макияж был точным, выверенным: smoky eyes, чтобы глаза казались глубже, чем мои мысли, и яркий блеск на губах, алый, как предупреждение. Я смотрела на себя в зеркало, и отражение было чужим. Красивым, но чужим. Как будто я украла чью-то маску и надела ее, чтобы никто не увидел, что под ней пустота. Сегодня вечером я иду с Димой в театр. Он пригласил меня еще неделю назад, я согласилась, потому что тогда еще была той Лизой, которая хотела верить в него, в его теплую улыбку, в его шутки про котов. Теперь я не знала, зачем иду. Может, чтобы доказать себе, что могу. Что могу притворяться, что живу, что дышу, что не тону в этой пустоте. Но сейчас – университет. Лекции. Подготовка к зачетам. Жизнь, которая должна идти дальше, даже если я сама остановилась. Университет был как всегда – шумный, суетливый, полный голосов и смеха. Я шла по коридору, сжимая книги, как щит, и улыбалась, когда кто-то здоровался, шутила, когда кто-то спрашивал, как дела. Но все это было механическим, словно я запрограммировала себя на эти действия. Саша встретила меня у аудитории, но сегодня она не задавала вопросов. Просто посмотрела на меня, чуть дольше, чем нужно, с легкой тревогой, которая пряталась за улыбкой. – Лиз, ты сегодня как будто… не знаю, из другого мира. – Из другого мира? Саш, это просто макияж. Решила, что пора быть рок-звездой, а не неуклюжим пингвином. Она рассмеялась, но ее взгляд остался настороженным. Саша всегда видела больше, чем я хотела показать, но я была благодарна, что она не лезла с расспросами. Не сейчас. Не когда я сама не знала, что ответить. Лекции тянулись бесконечно. Я не слушала. Не хотела. Мой разум был где-то между прошлым и этой новой, холодной Лизой, которая смотрела на мир с равнодушием, как будто он был чужим. Когда день подошел к концу, почувствовала, что мне нужно что-то сделать. Что-то, чтобы закрепить эту новую меня, чтобы не дать старой Лизе, той, что плакала ночью, вернуться. Я попрощалась с Сашей, которая все еще смотрела на меня с подозрением, пошла не домой, а в центр города, туда, где витрины сияли, как звезды, а воздух пах дорогим парфюмом и деньгами. Бутик был одним из тех, куда я никогда не заходила. Слишком дорогой, слишком чужой, с зеркальными витринами и манекенами. Но сегодня я шагнула внутрь, чувствуя, как холод внутри меня становится сталью. Продавец, высокая девушка, посмотрела на меня с легким удивлением, но я только улыбнулась – холодно, уверенно, как будто я была здесь своей. – Хочу платье, – мой голос был таким же холодным, как мои глаза. – Что-то элегантное. Черное. Она кивнула, повела меня к стойкам, где висели платья, каждое из которых стоило больше, чем две моих месячных стипендии. Но мне было все равно. У меня были деньги – стипендия, переводы от родителей, которые я копила, не тратя на всякую ерунду. Сегодня я хотела потратиться. Хотела почувствовать себя другой. Хотела… стать ею. Той девушкой, которую я видела рядом с Артемом. Холодной, надменной, совершенной. Снежной королевой, которой не место в кафе с деревянными столами и запахом дешевого кофе. Я перебирала платья, скользя пальцами по шелку, шифону, бархату. Каждое было красивым, но не тем. Наконец, я остановилась на одном – черное, короткое, но не вульгарное, с мелкими бусинами жемчуга, которые переливались, как звезды в ночном небе. Маленькое черное платье, то самое, которое должно быть у каждой девушки. Я примерила его, стоя перед зеркалом в примерочной. Оно обняло фигуру, подчеркнуло талию, сделало меня выше, тоньше, холоднее. Я смотрела на себя, и отражение было чужим. Не Лиза с веснушками и ананасами на кофте. Не Лиза, которая падала на льду и краснела от слов Артема. Это была другая женщина – элегантная, неприступная. Созданная для мира, где все блестит, где нет места для боли. «Ты хочешь быть как она», – шепнул голос в голове, и я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я знала, о ком он говорит. О той блондинке, с ее шелковыми волосами и норковой шубкой. О той, что стояла рядом с Артемом, как его идеальное отражение. Я ненавидела себя за это желание, но не могла его заглушить. Где-то глубоко, под слоями пустоты, я хотела быть такой же – холодной, уверенной, той, кого он выберет. Той, кого он не бросит. Купила платье, не глядя на цену. Продавец улыбнулась, но я не ответила. Вышла на улицу, сжимая пакет, чувствуя, как холодный воздух щиплет щеки. Снег падал, как и вчера, как и год назад, но теперь он не казался волшебным. Он был просто холодным, как я. Дома я бросила пакет на кровать, открыла шкаф и достала пальто – черное, строгое, то, что я купила в прошлом году, но почти не носила. Достал сапоги, высокие, на каблуке. Утренний макияж, сделала новый – еще более резкий, с акцентом на глаза, чтобы они казались бездонными, как пропасть. Губы – все тот же алый блеск, яркий, как кровь. Волосы оставила распущенными, они горели, как пламя, но теперь это пламя было холодным, как северное сияние. Снова посмотрела в зеркало. Женщина, которая смотрела на меня, была чужой. Холодной. Надменной. Как она. Как та, что стояла рядом с Артемом, с ее идеальной осанкой и взглядом, который говорил: «Я выше всего этого. Я из его мира, а ты нет». Я ненавидела себя за это, но в то же время чувствовала странное облегчение. Быть такой – проще. Не чувствовать, не ждать, не надеяться. Просто быть. Как робот, как статуя, как снежная королева, которая не знает боли. Я знала, что иду в театр с Димой. Знала, что он будет ждать меня у входа, с его теплой улыбкой и шутками про котов. Знала, что он посмотрит на меня и скажет что-то вроде: «Лиз, ты сегодня как из журнала». Но я не хотела его тепла. Не сейчас. Я хотела, чтобы он увидел эту новую Лизу холодную, неприступную, ту, которая не тонет в прошлом, а идет вперед, даже если внутри – пустота. Когда я вышла из дома, снег все еще падал, укрывая город мягким покрывалом. Шла, стуча каблуками по тротуару, чувствуя, как взгляды прохожих скользят по мне. Я была другой. Не той Лизой, которая смеялась громче всех, не той, что верила в любовь. Я была тенью той девушки, что стояла рядом с Артемом, и, может быть, где-то в глубине души я хотела, чтобы он увидел меня такой. Чтобы он понял, что я больше не та наивная девчонка, которую он сломал.