Глава 27

Артем. Декабрь. Наше время Момент озарения наступает внезапно, как удар молнии в грозовую ночь. Сижу в машине рядом со Снежаной, она что-то говорит о детских именах, о том, как обрадуется мой отец, как мы переделаем гостевую комнату в детскую. Ее голос звенит, как разбитое стекло, но вдруг что-то щелкает у меня в голове. Всегда. Так было всегда. Не только вчерашний вечер с чаем и таблетками. Не только эта беременность, которая случилась как по заказу в самый подходящий момент. Все. Вся моя жизнь – сплошная череда манипуляций. Отец, который «выбрал» мне жену. Снежана, которая «случайно» оказалась рядом в нужный момент. Компания, которую мне «подарили» на свадьбу. Когда я в последний раз принимал решение самостоятельно? Ответ пугает: не знаю. Не помню. – Артем, ты меня слушаешь? – Снежана касается плеча, и я отшатываюсь, как от раскаленного железа. – Слушаю, – отвечаю, но голос звучит чужим, механическим. – Я говорю, что нам нужно сначала к гинекологу, а потом… – Нет. Одно слово, но оно звучит как выстрел. Снежана замирает на полуслове. – Что «нет»? – Мы едем не к гинекологу, – поворачиваю налево вместо того, чтобы повернуть направо, в сторону медицинского центра, но не того, куда мы собирались. – Мы едем в лабораторию. – В какую лабораторию? О чем ты говоришь? Впервые за долгое время я чувствую что-то похожее на свободу. Холодную, жесткую свободу человека, который больше не собирается играть по чужим правилам. – Независимую медицинскую лабораторию. Буду сдавать анализ крови. – Зачем? – в ее голосе слышится металл. – На психотропные вещества. На все, что ты вчера подсыпала мне в чай. Тишина в машине становится оглушительной. Чувствую, как Снежана напрягается рядом со мной, как меняется ее дыхание. – Ты с ума сошел, – наконец говорит она. – Какие вещества? Я ничего не подсыпала. – Врешь, – останавливаюсь на красный свет и поворачиваюсь к ней. Впервые смотрю на нее без прикрас, без иллюзий. Вижу расчетливость в красивых глазах, холодную решимость в изгибе губ. – Ты все спланировала. И таблетки в чае, и эту «внезапную» беременность. – Артем, послушай себя! Ты говоришь как параноик! – Может быть, – трогаюсь с места, когда загорается зеленый. – Но анализ покажет правду. И тогда мы поговорим. – ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! – вдруг взрывается она, и вот она, настоящая Снежана, без маски изысканной леди. – ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! Руки ее дрожат от ярости, идеальная прическа растрепалась, макияж поплыл. Она больше не похожа на снежную королеву – она похожа на разъяренную фурию. – Ты забыл, кто ты? – шипит она, наклоняясь ко мне. – Ты забыл, что у тебя есть репутация? Имя? Статус? Что подумают люди, когда узнают, что ты обвиняешь собственную беременную жену в том, что она тебя травила? – Мне все равно, что они подумают. – ВРЕШЬ! – кричит так громко, что я вздрагиваю. – Всю жизнь ты трясся над мнением отца! Над мнением общества! А теперь строишь из себя героя? – Снежана… – МОЛЧИ! – она оборачивается ко мне всем телом, глаза горят бешенством. – Ты думаешь, я не знаю про твою рыжую подстилку? Думаешь, я дура? Слово «подстилка» ударяет, как пощечина. Сжимаю руль до побеления костяшек. – Не смей так о ней говорить. – Буду говорить как хочу! – смеется истерично. – О какой-то уличной шлюхе. Думаешь, она тебя любит? Она нужна тебе только для того, чтобы почувствовать себя мужчиной! – Заткнись, – голос становится опасно тихим. – НЕ ЗАТКНУСЬ! – Снежана отстегивает ремень безопасности и поворачивается ко мне. Ее лицо искажено злобой, все благородство, вся аристократичность сдуваются, как пудра. – Ты хочешь бросить меня? Беременную жену? Ради какой-то студентки-неудачницы? Подъезжаем к медицинскому центру. Паркуюсь у входа. – Выходи. – НЕТ! – она хватается за дверную ручку изнутри. – Я никуда не пойду! Ты не заставишь меня участвовать в этом фарсе! Выхожу из машины, обхожу ее. Открываю ее дверь. – Выходи, Снежана. Или я тебя вытащу. Она смотрит на меня с ненавистью, которую больше не пытается скрыть. – Ты об этом пожалеешь, – шипит он сквозь зубы. – Клянусь, ты пожалеешь. Я уничтожу тебя. И твою рыжую сучку тоже. – Попробуй. Снежана выбирается из машины, спотыкаясь на каблуках. Идет за мной ко входу в лабораторию, что-то бормоча себе под нос. Слышу обрывки фраз: «…покажу ему… отец узнает… всех предупрежу…» На ресепшене нас встречает профессиональная улыбка. – Добро пожаловать. Чем можем помочь? – Мне нужно сдать анализ крови, – начинаю я. – НА ЧТО?! – взрывается Снежана так громко, что вся приемная замирает. – АРТЕМ?! ТЫ СОВСЕМ СДУРЕЛ?! Пациенты в очереди оборачиваются, кто-то достает телефон. Администратор моргает, явно не ожидая такого. – Может быть, пройдем в отдельный кабинет? – НЕТ! – Снежана встает между мной и стойкой, ее руки дрожат от ярости. – ОН НИКУДА НЕ ПОЙДЕТ! Это мой муж, и он не в себе! – Отойди, – тихо говорю. – Я НЕ ОТОЙДУ! – она поворачивается к администратору. – Девушка, этот человек болен! У него паранойя! Он думает, что я травлю его психотропными препаратами! Вызовите психиатра! В приемной начинает собираться толпа. Шепот, перешептывания. Кто-то снимает видео. – Снежана, ты устраиваешь цирк, – спокойно говорю. – Если ты ни в чем не виновата, то почему так нервничаешь? – Я НЕ НЕРВНИЧАЮ! – кричит она еще громче. – Я ЗАЩИЩАЮ ЧЕСТЬ НАШЕЙ СЕМЬИ! – Извините за беспокойство, – обращаюсь я к администратору поверх ее головы. – Мне нужно сдать токсикологический анализ. На полный спектр психотропных веществ. – Конечно, – девушка явно привыкла к сложным ситуациям. – Результаты будут готовы завтра к вечеру. – АРТЕМ! – Снежана так сильно хватает меня за рукав, что я слышу, как трещит ткань. – Ты понимаешь, что делаешь?! Твой отец узнает! ВСЕ УЗНАЮТ! Я расскажу всем, что ты псих! – Рассказывай, – высвобождаю рукав из ее хватки. – Мне все равно. – Не все равно! – Ее голос становится пронзительным, как сирена. – НЕ ВСЕ РАВНО! Ты боишься отца больше, чем меня! Всю жизнь боялся! Останавливаюсь. Смотрю на нее – на эту женщину, которая год управляла моей жизнью. На растрепанные волосы, размазанную тушь, искаженное яростью лицо. Вижу ее настоящую – не утонченную аристократку, а хищницу, загнанную в угол. – Я больше не боюсь, – говорю тихо, но так, чтобы меня услышала вся приемная. – Ни отца, ни тебя, ни кого-либо еще. – ВРАНЬЕ! – она подлетает ко мне и размахивает руками. – Без нас ты никто! НИКТО! Жалкий мальчишка, который всю жизнь прятался за чужими юбками! – Может быть, – соглашаюсь. – Но теперь все закончилось. Подхожу к стойке, начинаю заполнять документы. Рука дрожит – от адреналина, от злости, от облегчения. Но я заполняю. Строку за строкой. – Я ТЕБЕ НЕ ПОЗВОЛЮ! – Снежана пытается вырвать у меня ручку. – Ты все разрушишь! Репутацию! Семью! Будущее нашего ребенка! – От правды ребенку хуже не станет. – А твоей рыжей сучке станет еще хуже! – шипит она мне на ухо. – О, как ей станет плохо! Думаешь, я уже показала все, на что способна? Это только начало, Артем. Я раздавлю ее, как таракана! Руки сжимаются в кулаки. Я поворачиваюсь к ней. – Не хочешь повторить? – голос становится опасно тихим. – БУДУ ПОВТОРЯТЬ СКОЛЬКО УГОДНО! – кричит она, плюясь от злости. – Я уничтожу твою подстилку! Выгоню из университета! Сделаю так, что ее ни в одну компанию не возьмут! Опубликую такие фотографии, что ей будет стыдно выходить на улицу! Тишина в приемной становится абсолютной. Все замерли, слушая ее истерику. – Уже опубликовала, – спокойно отвечаю, продолжая писать. – Фальшивые фотографии. Клеветнические тексты. Уже показала, какая ты на самом деле. – И ЧТО?! – истерически смеется Снежана. – И что она сделает? Подаст в суд? Да у нее денег на адвоката нет! А у меня есть! У нас с отцом есть! Завершаю заполнение документов, подписываю. Передаю администратору. – Готово. Куда идти? – Молодой человек, – девушка наклоняется ко мне и тихо говорит, – может быть, вам стоит обратиться в полицию? – Возможно. Сначала нужно дождаться результатов анализа. – ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ! – Снежана подлетает ко мне, ее глаза блестят от слез ярости. – Я БЕРЕМЕННА! Я ЖДУ ТВОЕГО РЕБЕНКА! – И что? – поворачиваюсь к ней всем телом. – Ты думаешь, беременность дает тебе право принуждать меня? Право решать за меня? Право угрожать другим людям? – ДА! – кричит она без всякого стыда. – ДА! Ты отец! Ты должен защищать семью! – Я буду защищать ребенка. Но не тебя, – каждое слово я произношу четко, как забиваю гвоздь в крышку гроба. – Я буду платить алименты. Буду видеться с ребенком. Но с тобой я больше не живу. Снежана бледнеет, затем краснеет. В ее глазах что-то ломается. – Ты… ты не можешь… – бормочет она. – Все узнают… отец… скандал… – Пусть, – направляюсь к кабинету, снимая на ходу пальто. – Мне все равно. – АРТЕМ! – она бежит за мной, спотыкаясь на каблуках. – СТОЙ! Ты не понимаешь! Без меня ты никто! БЕЗ МОЕЙ СЕМЬИ ТЫ НИЩИЙ! Останавливаюсь у двери. – Возможно. Но я буду свободным нищим. – А твоя рыжая шлюха будет мертва! – выкрикивает она напоследок. – Я УБЬЮ ЕЕ! Слышишь?! УБЬЮ! Все вокруг замирают. Администратор хватается за телефон. Кто-то из пациентов начинает набирать номер – вероятно, полиции. Медленно оборачиваюсь. Снежана стоит посреди приемной, растрепанная, с размазанным макияжем, и тяжело дышит. Идеальная маска окончательно слетела. – Повтори, – тихо говорю я. – При всех. В камеру. Повтори, что собираешься убить Лизу. Она понимает, что зашла слишком далеко. Оглядывается по сторонам, видит направленные на нее телефоны и записывающие камеры. – Я… я не то хотела сказать… – бормочет она. – Я беременна… нервы… – Нет, – качаю головой. – Ты сказала именно то, что хотела. Показала, какая ты на самом деле. В кабинет меня пропускают без очереди, захожу, сдаю анализы. А когда спустя время выхожу на улицу, холодный воздух бьет в лицо, но я дышу полной грудью. Впервые за три года. За спиной я слышу, как Снежана что-то кричит администратору, требует удалить записи, угрожает судом. Но это уже не мои проблемы. Сажусь в машину, завожу мотор. В зеркале заднего вида вижу, как она выбегает из лаборатории, размахивает руками и пытается остановить такси. Она больше не королева. Она просто сломленная женщина, которая проиграла. Еду к Лизе. Не знаю, что сказать. Не знаю, поверит ли она. Не знаю, простит ли. Но я попытаюсь. Потому что впервые я сам принимаю решение. И мой выбор – она. Всегда была она. Пора бороться за свою любовь. По-настоящему.