Глава 30

Артем. Декабрь. Наше время Кабинет в центре города всегда был моим убежищем. Панорамные окна на двадцать третьем этаже, из которых виден весь город, дорогая мебель, которую я выбирал сам, а не по указке отца. Здесь я мог думать, планировать, чувствовать себя хозяином собственной жизни. Иллюзия. Теперь я понимаю это, глядя на разбросанные по столу документы. Результаты анализов пришли час назад – черным по белому, неопровержимое доказательство того, что Снежана подсыпала мне психотропные вещества. Лоразепам, золпидем, еще пара препаратов с названиями, которые я не могу выговорить. Дверь распахивается без стука. Только один человек в мире может позволить себе такое – войти в мой кабинет, как в собственную гостиную. Отец. Владимир Константинович врывается в кабинет, как ураган. Дорогой костюм помялся после ночного перелета из Москвы, седые волосы растрепаны, лицо потемнело от гнева. За ним семенит секретарша, пытается что-то объяснить, но он машет рукой, и она исчезает, закрыв за собой дверь. – Артем, – голос звучит как выстрел. – Какого черта ты творишь? Откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди. Впервые за много лет его присутствие не вызывает у меня рефлекторного желания съежиться. – Привет, отец. Как долетел? – Вот только без этих любезностей! – рычит он, подлетая к столу. – Ты довел свою жену до нервного срыва! Она потеряла ребенка из-за твоих выходок! Потеряла ребенка? Так быстро? Я почти восхищаюсь тем, с какой скоростью Снежана сочинила эту историю. Небось рыдала в трубку, рассказывая, какой я монстр. – Какого ребенка? – спокойно спрашиваю. – Твоего ребенка! – отец бьет кулаком по столу, канцелярские принадлежности подпрыгивают. – Она была беременна! А ты… ты обвинил ее бог знает в чем! Устроил скандал в медицинской лаборатории! – Ах, вот как она преподнесла эти события, – киваю я. – Интересная версия. – Версия?! – лицо отца краснеет. – Это факт! Снежана рыдала в трубку! Рассказывала, как ты унизил ее при всех, как обвинил в каких-то бредовых вещах! Встаю, подхожу к окну. Внизу копошится город, живет своей жизнью. Где-то там Лиза, и мысль о ней придает мне сил. – Расскажи мне, отец, – поворачиваюсь я к нему, – Снежана упоминала, зачем я сдавал анализы? – Какая разница? Ты же понимаешь, что натворил? Твоя жена потеряла ребенка! Первенца! Наследника! Наследника. Конечно. Для него это главное. Не внук, не продолжение рода – наследник империи. – Она не потеряла ребенка, – говорю устало. – Потому что его не было. – ТЫ ЛЖЕШЬ! – Читай, – кидаю ему конверт с результатами анализов. – Очень познавательно. Отец хватает документы, его глаза бегают по строчкам. Лицо постепенно меняется – от ярости к недоумению, от недоумения к шоку. – Это… что это означает? – голос хриплый. – Это означает, что твоя невестка подсыпала мне наркотики в чай, – отвечаю, садясь обратно в кресло. – Это… это невозможно… – Очень даже возможно. Отец опускается в кресло напротив. Его лицо серое, как пепел. – Артем, это какая-то ошибка… Снежана не способна на такое… – Способна, – перебиваю его. – Еще как способна. Ты же сам выбирал ее по принципу «из нужной семьи». А в нужных семьях умеют бороться за свое. Любыми способами. Он молчит, переваривая информацию. Я вижу, как в его глазах борются недоверие и понимание. – Но даже если… даже если это правда… – начинает он медленно. – Ты же не можешь все разрушить из-за этого? Развестись, бросить компанию, всю нашу работу? Нашу работу. Вот и добрались до сути. – Не из-за этого, – встаю, хожу по кабинету. – Из-за того, что я больше не хочу жить чужой жизнью. – Какой чужой? Это твоя компания, твое будущее! – Нет, – останавливаюсь перед ним. – Это твоя компания. Твое будущее. Ты создал ее, ты ею управляешь. Я просто марионетка с табличкой «генеральный директор». – Артем, ты говоришь глупости… – Глупости? – смеюсь горько. – Скажи мне, отец, когда ты в последний раз спрашивал моего мнения по важному вопросу? Когда интересовался, чего хочу я? Он молчит, и это красноречивее любых слов. – Никогда, – отвечаю сам за него. – Никогда. Ты решил, что я буду строителем – я стал строителем. Ты выбрал мне жену – я женился. Ты купил квартиру – я в ней поселился. Голос становится громче, увереннее. Годы молчания прорываются наружу. – А знаешь, когда я был по-настоящему счастлив? – поворачиваюсь к нему всем телом. – Когда жил в квартире деда. В той старой, которую ты называл музеем. Там я мог дышать полной грудью. – Артем… – И знаешь, что сделало меня по-настоящему счастливым? – не даю я ему вставить слово. – Девушка. Простая студентка, которая не знала, кто мой отец, и называла меня просто Артемом. Отец морщится, как от зубной боли. – Та самая, из-за которой ты бросил Снежану? Артем, это же просто увлечение! – Нет, это не увлечение! – Ты понимаешь, что теряешь? – встает и начинает ходить по кабинету. – Компанию! Деньги! Статус! Связи! Все, ради чего мы работали! – Ради чего работал ТЫ, – поправляю я его. – Я просто выполнял свою роль. – А что ты будешь делать? – голос становится насмешливым. – Будешь работать дворником? Грузчиком? Ты же ничего не умеешь, кроме как подписывать бумаги! Эти слова ранят меня, но я держусь. – Научусь. Найду работу, буду честно зарабатывать. Может, открою собственное дело. – На какие деньги? – усмехается отец. – Ты же понимаешь, что, если ты уйдешь, я заблокирую все твои счета? Карты? Доступ в компанию? – Понимаю. – Квартиру тоже придется оставить. Она оформлена на компанию. – У меня есть квартира дедушки. – Которая давно требует ремонта! – фыркает он. – На который у тебя не будет денег! – Справлюсь, – спокойно отвечаю. Отец смотрит на меня как на сумасшедшего. – Ты действительно готов променять все это на нищету? Ради какой-то девчонки? – Не какой-то, – голос становится жестким. – Ради Лизы. Ради единственной женщины, которую я когда-либо любил. – Любил! – взрывается он. – Ты говоришь как подросток! Ты что, не понимаешь, что это просто химия? Гормоны? Пройдет год, и ты пожалеешь! – Не пройдет, – качаю головой. – Не прошло за тот год, что я был без нее. Каждый день я думал о ней. Каждую ночь засыпал с ее именем на устах. – А семья? А долг перед родом? – Какой долг? – поворачиваюсь я к нему. – Продолжать жить во лжи? Воспитывать детей в ненависти? Передавать им по наследству пустоту вместо любви? Отец долго молчит. Затем медленно опускается обратно в кресло. – Хорошо, – голос холоден как лед. – Но тогда это наш последний разговор как отца с сыном. Сердце сжимается, но я держусь. – Понял. – Я заблокирую все твои счета. Карты. Доступ к офису. Ты не получишь ни копейки наследства. – Понял. – И не надейся, что я передумаю, – встает и идет к двери. – Выбирая эту девку, ты выбираешь нищету. И одиночество. Потому что, когда деньги закончатся, она тебя бросит. – Она не такая, – тихо отвечаю. – Все такие, – бросает он, не оборачиваясь. – Дай ей полгода без комфорта, и она сбежит к тому, кто богаче. Отец останавливается у двери. – Когда поймешь, какую ошибку совершил, не приходи. Я не прощаю предательства. Дверь захлопывается, и я остаюсь один. В кабинете, который через час уже не будет моим. В жизни, которая рушится, как карточный домик. Достаю телефон – на экране написано «карта заблокирована». Усмехаюсь. Отец не терял времени даром. Собираю личные вещи в коробку, туда же запихиваю результаты анализа. Фотографии, книги, несколько безделушек. Все остальное – часть роли, которую я больше не играю. Выхожу из офиса в последний раз. Секретарша не смотрит мне в глаза, другие сотрудники отворачиваются. Новости в корпорациях распространяются быстро. Все уже знают, что я больше не наследник. На подземной парковке стоит моя машина ее продам завтра, возьму что поскромнее, мотоцикл оставлю. На нем я впервые приехал к Лизе, на нем и вернусь. Завожу двигатель. Рев мотора эхом разносится по подземелью, словно прощальный салют. Еду к ней. К женщине, ради которой я рискнул всем. К той, что будет любить меня не за деньги и статус, а просто за то, что я – это я. Снег валит крупными хлопьями, но мне не холодно. Впервые за все мои годы мне не страшно. Потому что впереди меня ждет свобода. И любовь. Настоящая, живая, та, ради которой стоит рискнуть всем.