Глава 11

Руки опускаются на талию, и вот я уже лежу и доверчиво тянусь к нему бедрами, пока Ашер вдавливает меня в постель, оказываясь меж разведенных ног.

Слишком открыто, слишком порочно и так желанно и необходимо, что я готова умолять его, но он склоняется к моему лицу и шепчет, вытаскивая со дна этой нирваны:

— Ты привыкнешь, это перестанет действовать на тебя так, и пока это не произойдет, я не возьму тебя, огонечек. Хочу, чтобы ты понимала что делаешь. — Я захныкала и вновь капризно потянулась к нему обнаженным телом. — Нет, нет, нет, малышка, не сейчас. Сейчас я могу не сдержаться, и добром это не кончится. Ты так пахнешь…

Ладонью провел по животу и скользнул ниже, сразу же раздвигая влажные складочки губ в стороны, вырывая из горла слабый стон. Костяшкой размазал влагу, продолжая опираться лишь на одну руку, и опустил глаза вниз, с жадностью рассматривая. Жар опалил тело, это было так горячо, что я часто задышала, ощущая, как подушечка большого пальца касается вершинки и надавливает на клитор.

Молнии сквозь все тело!

Невероятной силы удар прошелся по костям, рассыпаясь под кожей и выбираясь на поверхность мурашками и тяжелым стоном, в котором я потонула с головой.

— Дааа… — Прорычал он. — Кончи для меня, огонечек.

Склонился и втянул в рот острый сосок, который ныл от боли и невнимания, тут же отзываясь горячей волной, что стекала вниз живота, скручиваясь в спираль.

— Вку-усная. Какая же ты вку-у-усная! Хочу тебя попробовать! — И все невероятные касания исчезли, заставляя разочарованно всхлипнуть, как меня стащили вниз, и настойчивые руки сильнее раздвинули мои ноги. — Не могу поверить, что это ты!

Первое движение языка заставило вскрикнуть, и выгнутся дугой, но мужчина, крепко сжимающий меня руками, не позволил ускользнуть от желанной ласки и продолжил, втягивая бугорок в рот и прикусывая. Ласка на грани, на опасной грани животной ярости, с которой я, осмелев, впилась в темные волосы на его голове и притянула к себе.

Его это только раззадорило.

Ашер бил кончиком языка по чувствительной вершинке, втягивал ее, всасывал губами в горячий рот, не оставляя в покое, пока кожа не завибрировала. Пока острые как сотни осколочков чувства не затряслись под кожей, царапая и заставляя выгибаться от желания.

Он был жаден. Хватал меня, где только мог, сминал грудь, ноги, ягодицы. Его руки на моей коже казались такими противоестественными, а темная макушка так и вовсе выходила за грань реальности, хозяйничая между разведенных ног.

— Тана! — Рыкнул и с новой силой набросился вылизывать как жадный пес, который поймал свою добычу.

И все.

Перед глазами все заволокло туманом, сладким и непроницаемым. Приятные щекочущие искорки обрушились на кожу и я, застонав протяжно и сладко, задрожала в руках Ашера, не в силах совладать с собой и выгнулась грудью к потолку, на которую в тот же момент опустились тяжелые ладони.

— Теперь мы сможем недолго поговорить. — Мужчина поднялся, словно ни в чем не бывало, и, открыв глаза, я увидела, как порочно он ребром ладони вытер блестящие от моих соков губы, легонько слизнув остатки. — У нас немного времени, приведи себя порядок. — И холодно дернул край покрывала, прикрывая мое голое тело.

— Что это за!…

— Следи за словами. Я только что вылизал тебя и ты кончила. Не порть мне настроение. — Я села, прижимая ткань к груди, и качнула головой.

Ощущение будто у меня размякли мозги, и все это время провела в глубокой спячке, рассматривая странные сны.

— Так что это было? — Я хотела встать, но как только ступни коснулись пола, поняла, что не смогу. Тяжело это, а у меня сил нет.

— Парность. Ты моя пара Тана, и у нас есть некоторые проблемы.