Глава 22

Я не дура и понимала, что ни смотря на то, что нас не отлавливают, охота не закрыта и в любой момент могли появиться законники и, подхватив под белы рученьки утащить в казематы или же сразу казнить. У меня всегда должен был быть план отхода, и он был.

Покинув приделы города, я босыми ногами затормозила, падая в жухлую траву лицом. Тормозить так и не научилась, боясь попасться на глаза лишним свидетелям, поэтому, с отсутствием практики, выбирать не приходилось.

Отплевавшись и смахнув грязь с лица и волос, поднялась на ноги, и с сожалением посмотрела на сбитые колени. Розовые, идеальные, сейчас они были выпачканы в земле и истерты в красные полосы. Но время на сожаления не было.

Найдя нужный камень, я принялась голыми пальцами разрывать замерзшую землю, не чувствуя от холода ничего. Комья забивались под ногти, замораживая костяшки пальцев, превращая руки в скрюченные ветви. Он словно отрезвлял, вымораживал все чувства в груди, делая меня пустой с одной лишь целью — отрыть эту чертову заначку.

Когда, наконец, смогла вытянуть грязную тряпку на поверхность, рассмеялась, держа в руках всего пятьсот сом. Этого не хватит надолго, но при должной экономии, на пару месяцев должно. Села, а потом и легла на спину, раскинув руки в разные стороны, поднимая глаза к черному как чернила небу. Ни звезды, ни точечки, даже луна спряталась за непроглядными тучами, что нависли над Эрином.

Такие же черные, как и моя непроглядная жизнь.

Я чувствовала как холод пробирается в кости, застужая их до состояния хрупкого стекла. Как кожа обугливается ото льда, который пока еще едва заметно покрывает мое тело корочкой, из-под которой я не выберусь. Продрогла и озябла, и до того убита и раздавлена морально, что готова остаться здесь навсегда. Под чистым небом, которое в фантомах моей памяти все еще укрывал густой дым, время от времени напоминая о себе, пробираясь аномально реальным въедливым смрадом горелой плоти.

Я еще помнила, какого это испытывать животное желание выжить, прятаться среди камней и руин, что ты раньше звал домом, натыкаясь взглядом на останки тел, что когда-то были знакомыми и родными.

Только вычеркнув из памяти все, что связывало меня с тем местом, я смогла сдержаться и не сойти с ума от отчаянья. Я слишком хотела жить и бежала от костров так быстро, будто мое существование на родной земле останется там, за чертой моей скорости.

Все осталось там, по таким же задымленным небом, укрывая от глаз богов то, что сотворили их дети, пряча проступок, которому нет оправдания и прощения. Но прощать не мне. Я не сумею, не смогу, и так тому и быть.

Тем более сейчас, когда я сама хочу исчезнуть и навсегда потеряться во времени лет, исчезая как туманная дымка с рассветом.

Пусть мое тело найдет какой-нибудь изгнанник, тщедушно сковырнет монетки из моих рук и, прикопав по доброте душевной мое брошенное тело, исчезнет, отправившись на новый поиск наживы.

Этот бег, что вновь нагнал меня, слишком тяжел. Я не смогу вновь скрываться, прячась по болотам в поисках доброго сердца как у Фиции, которое даст мне приют и работу. Не единой надежды.

Значит дорога одна. Беспросветная и темная, но есть маленькая надежда на то, что там, за гранью, меня, возможно, кто-то ждет, и я не останусь одна. Или же бесконечная пустота, в которой не слышно голоса, не видно глаз и руки судорожно хватаются за пустоту.

Опустошение и отчаянье накрыло обезумевшей волной. Я все равно погибну, рано или поздно, меня убьет корона, Михаэла или же сам Наат, не вытерпев моей выходки, так почему не сейчас? Ведь я уже приняла решение, да, я сторговалась сама с собой.

Слезы заполнили глаза и, смотря в черноту ночного неба, я не сразу рассмотрела надвигающуюся на меня вспышку. Она сияла в темноте, каким-то необыкновенным цветом, словно живой огонь через призму изумруда. Горячий воздух неожиданно сделал больно, порывом врываясь в волосы и разметая их в разные стороны, срывая с дрожащих ресниц крупные горькие слезы, что жгли щеки, будто превратившись в кипяток.

Нет, я все-таки дура. Круглая идиотка.

И обжигающая боль пронзила руку, подтверждая мои слова.

Чертова метка Наат.