Глава 24

Он был горяч и нетерпелив, словно мое разрешение на ласку только подогрело его интерес и желание. Порочные губы с ароматом вина целовали меня слишком жадно, слишком алчно, так словно пытались меня сожрать.

Прическа давно пришла в негодность и мокрые пряди волнами рассыпались по плечам, даже влажные продолжая желать закрутиться в не послушные пружинки. Но Ашеру было совершенно плевать, как я выгляжу, по крайней мере, на тот момент мне так казалось, и мужчина ни на мгновение не закрывал глаз, словно планирую отследить каждую мою эмоцию, но я… просто отдалась поцелую.

Это ночь не может стать еще хуже, чем есть, и единственное правильное решение, которое я могу принять, это попробовать насладиться, пусть это будет даже последняя наша близость.

Наат сел, крепко прижимая меня к себе, положив тяжелую ладонь на поясницу, и оторвавшись на мгновение спросил:

— Почему ты так трусишь, огонечек? — Вновь превращаясь в того нежного отчасти, но насмешливого мужчину, будто выставляя злость за закрытые двери.

— Это же навсегда, Аше-е-ер… — Протянула я, запрокинув голову, прислушиваясь к каждому поцелую оставленному на тонкой коже шеи, которая угрожала расцвести отметинами от жаркой ласки.

— Разве «навсегда» это плохо?

— Навсегда это пугает.

— Не бойся, огонечек, я тебя спасу. — Выдохнул в мои губы, сметая в новом поцелуе, сжимая еще крепче прежнего. — Как ты хочешь, чтобы я ласкал тебя?

— Нежно. Хочу нежно.

— Нежно… — Повторил он эхом. — Я постараюсь.

Он скользил руками вдоль позвоночника, рисуя черту от шеи до ямочек на пояснице. Рисовал узоры кончиками пальцев, будто выводил какой-то знакомый только ему рисунок, поднимая в груди хорошо знакомое чувство.

Отошла на второй план животная страсть и сейчас впервые меня ласкал Ашер, а не его дракон. И это было совершенно иначе. Вместо горящего пламени, по коже пробегал теплый огонь, согревая и укутывая своим светом.

— Так нежно? — Спросил, коснувшись подушечками пальцев горошин сосков, что уже тянуло от отсутствия ласки, и потер вверх-вниз, срывая с губ влажный стон.

— Да-а-а.

— А так? — Наклонился и вобрал в рот одну вершинку, посасывая ее, чуть задевая губами, по венам поднимая желание прижать его сильнее, углубить ласку до грани. Жадной и бездушной пожирающей страсти.

— Дааа-а.

— Хорошо. Мне нравится тебя ласкать. Ты такая отзывчивая, огонечек. — Перебрался ко второму соску, не обделив лаской языком и его. — С первого взгляда тебя захотел, обещая себе, что буду обладать тобой.

— Не болтай! — Взмолилась я, выгибаясь и прикрывая глаза темными ресницами.

— Как скажешь, девочка. Я использую язык иначе. — Перевернул меня, сбрасывая со своих бедер и навис сверху, оставляя дорожку порочных поцелуев от груди до пупка, уверенно раздвигая мне ноги.

Я знала, что за этим последует и подчинилась, призывно выгнувшись дугой навстречу.

— Вкусная моя. Вкусная. — Прошептал он еле слышно, но каждый вдох сейчас звучал как шум барабана, унося в мир ритма и удовольствия, которое я испытывала разве что когда танцевала.

Это необъяснимо, но стоило первому удару языка безжалостно накрыть возбужденное лоно, как я с хрипом втянула воздух, покрываясь мурашками. Слишком чувственно отзывалось любое движение, сейчас, когда я понимала, что это лишь начало и эмоции играли на грани.

Мужчина не ждал, лишь сжал мои бедра сильными пальцами, вновь обещая оставить отметины, и с рыком набросился на распухшие складки, яростно проникая языком в розовую сердцевину. Слишком жадно и от мысли, что ему это так же приятно, как и мне, под кожей разливалась лава, обещая поглотить меня с головой.

Он отпустил, но лишь для того, чтобы вытянуть руки и накрыть грудь, сжимая стоявшие соски между пальцев, причиняя щемящее удовольствие на грани боли, но, не переступая черту. Поймал меня ладонью под бедро и сильнее задрал его вверх, буквально отрывая одну из ягодиц от постели, набрасываясь с новым жадным порывом и кончиком языка, обласкал и тугое колечко, заставляя меня застонать, отворачивая лицо в темно-бордовые подушки.

Он подчинял меня движение за движение, словно набрасывая на шею удавку и заставляя идти за ним в этот мир, который был мне не знаком и пугал до дрожи.

Пальцем погладил раскрытые влажные складки, рассматривая и выдыхая на кожу горячий воздух дыхания, подушечкой большого пальца, в очередной раз, размазывая вязкую смазку.

— Ты идеальное творение, Тана. Мне зарычать хочется, от того, что ты моя.

— Еще не-е-ет…

— Уже да. — Вытянулся вверх, вновь оказываясь надо мной, и отбросил с моего лица мешавшие пряди, словно специально заставляя ощущать тяжелеющий взгляд, прожигающий кожу. — Уже ДА.

Развернул меня на живот и резко поймал руки, сцепляя запястья под лопатками, совершенно обездвиживая, делая зависимой и подчинённой.

— Приподними попку, да вот так. — Провел ладонью по ягодице, скользя пальцами вниз, к открытому для него лону, которое истекало соками от контраста ласки и покровительства. — Прогнись сильнее, да, огонечек, вот так.

Склонился, продолжая сдерживать руки, и поцелуями провел дорожку, вновь оказываясь там, где все уже горело от желания о его губах и языке. Больше он не мелочился, захватывая лаской все, прокатываясь языком от встревоженного бугорка, до колечка попки, на котором, словно специально задерживался.

— Остановись, прошу… — Шептала я, не в силах не реагировать, задуматься, замереть, продолжая рвано метаться в стороны, захлебываясь собственным дыханием.

— Сильнее! Прогнись сильнее, девочка! — Рыкнул и я поджала колени, полностью предоставляя себя на обзор и власть чужих рук.

Он выпрямился, стоя на коленях и я услышала как, шурша, скатилась ткань брюк, нагревая влагу на обласканной коже. Я почувствовала его приближение, не увидела или услышала, а именно почувствовала, потянувшись навстречу.

— Я не хочу больше ждать. Это убивает, Ашер.

— Скажи мое имя еще раз. — Ладонь, крепко, но безболезненно, накрыла мое горло, сжимая пальцами место под подбородком.

— Ашер. — Шепотом, на выдохе. — Ашер.

Потянул сильнее, заставляя вытянуться вверх и прижаться спиной и скрещенными за ней руками к его груди. Он дышал горячо, обжигающим воздухом разметая волосы у виска, и зарывался в них носом, вдыхая слишком шумно для человека.

— Доверься и будет не слишком больно. — Прорычал, давая понять, что для него это так же невыносимо, как и для меня — ожидание. Оно выматывало, больше чем наказание, а то, что наказывали мы себя сами, подтверждений не требовало.

Сухой и горячей ладонью раздвинул мне ноги, заставляя оставаться на коленях, и пробрался пальцами вглубь, погладив горящие от желания складки, мягко раздвигая их, и подушечкой поглаживая центр.

— А-ашер! — Выдохнула его имя и закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этих движениях, доверчиво откидывая голову на плечо.

— Да-а, открывайся, огонечек. Доверяй. Это меняет даже твой запах. — Шептал-рычал, сбивая голос, продолжая ласкать меня уже пальцами. — Достаточно!

Нетерпеливо, взвинчено отпустил меня, вынуждая упереться руками в постель, чтобы не клюнуть ее носом и я, полагаясь на инстинкт, бедрами потерлась о горячую плоть, что толкалась мне в бедро.

— Тана!

— Не тяни! — Взмолилась я. — Хватит Ашер! Возьми меня уже, наконец!

— Так тому и быть. — Ответил так, что я рвано втянула воздух, прочувствовав данное обещание.