Глава 26

Он забрал все дыхание, вытянул его беспощадно и жадно, будто сам умирал, и та незримая грань была слишком близка. Целовал, кусал, облизывал губы, не смущаясь своих желаний, сминая меня под давлением, неминуемо утаскивая за собой.

Я видела, как шасс рвется из него наружу, как захлестывает желание, что топит волной, и поддавалась, позволяя заполнить собой все легкие. Его руки были везде, они словно безжалостно пытались завоевать мое тело, забрать его, покорить, проникая подушечками пальцев в самое нутро, вытаскивая оттуда все страхи, чтобы сожрать. Не оставить от них даже пепла.

Он был жаден и горяч. Толкался на грани боли, вбиваясь ритмично и резко, занимая собой все свободно место.

Я обнимала его за плечи, запуская пальцы в темные волосы, и тянулась навстречу, чтобы окончательно пропасть, исчезнуть для всех, оставляя свою душу только для него.

Привязка это была или мое собственное желание, но щемящая нежность рвалась наружу, выражаясь в тихих стонах, порывистых всхлипах, и трусливых ответных поцелуях.

— Огонечек. — Взбешенный, пышущий страстью, подхватил меня, усаживая на колени, даже на секунду не допуская того, чтобы покинуть лоно. Прижимал к себе сильнее, до хруста в костях, не отпуская, не позволяя избежать ласки, будто нуждался в ней даже больше чем я. — Мой огонечек.

— Я сама… сама…. — Удобнее поставила ноги, по сторонам от его бедер и продолжая держаться за плечи, приподнялась, чувствуя как напряглись руки, обнимающие за грудь. — Прошу, я сама.

Опустила бедра, сама насаживаясь на каменный член, завороженно наблюдая за тем, как дрогнули темные ресницы, и венка на мужской шее дернулась, выдав дикий пульс.

Вверх-вниз…. Вверх-вниз….

Такое правдивое честное движение, переполняло меня до краев. Меня будило то желание, что отражалось в красивом, но напряженном лице, оно поднимало со дна души те самые инстинкты, что были у меня в крови.

Почему сейчас самое сложное, казалось таким простым?

Почему я всегда травилась мыслью, что если и отдам себя, то тот, кто получит обязательно уйдет? Нет! Так не будет! Я поймаю, заманю, завлеку, окутаю своей паутиной! Навсегда….

— Ашер! — Сама бросилась на его губы, чувствуя, как оторопел мужчина, но ответил, еще более страстно, чем я. — Теперь и ты поверь мне.

Положила ладони на грудь и надавила, укладывая напряженного и недоверчивого господина на спину. Ашер смотрел с недоверием, но послушался, упираясь в локти.

Села поудобнее, крепче сжимая ногами его бедра, погладила ладонями вздымающуюся под пальцами грудь и повела тазом. Как танец, как песня что может спеть тело, я позволяла ему вести меня, чтобы в очередной раз подарить удовольствие, но не просто так, ради забавы, а по-особенному.

Ашер чуть застонал и откинулся на подушки, наблюдая за мной снизу вверх, уложив тяжелые ладони на бедра, не торопя, не принуждая, просто… поддерживая.

— Тана. — Произнес так, что сама собой я покрылась краснотой, сжираемая голодным взглядом. — Ты совершенство.

— Баловство и лесть, господин Наат. — На выдохе ответила я, заметив, как жадно его взгляд прошелся по груди, на которой тут же съежились соски в маленькие горошины, по ребрам, животу и опустились туда, где соединялись наши тела.

— Глупышка. — Аккуратно, но повелительно сильнее развел мне ноги, впиваясь взглядом туда, где его член входил в мое лоно, горячо раздвигая стенки упругой, но несгибаемой плотью. — Но потрясающая.

Я танцевала. Как он и говорил — лишь для него. Но не потому что, больше не для кого, а потому, что все остальное потеряло смысл. Если его глаза горят как вспыхивающий янтарь, если их взгляд обволакивает как патока каждую крупинку тела, каждый волос, каждую мурашку.

Тела соприкасались с пошлым звуком, но это заводило лишь сильнее, жарче. Так что, ощущая его желание, я сходила с ума, набирая скорость, и двигая бедрами стараясь успеть за точкой, которая неминуемо двигалась мне на встречу.

— Еще! — Жадно поймал меня под ягодицы и с силой дернул на себя, так, что я всхлипнула, накрывая свою грудь ладонью и сжимая сосок, что послал искристую молнию пьянящего удовольствия вниз живота. — Еще!

Все, мое время вышло. Я довела его до той грани, на которой находилась сама, и, властно сбросив мои пальцы, мужчина впился губами в сосок, роняя меня себе на грудь и сдавливая в объятиях.

Он не контролировал силу, но это не пугало, вызывая лишь урчащее довольство, и удовлетворённую тень улыбки на губах.

Ашер задвигался резче, ритмичнее, не сбавляя набранного темпа. Погружался до самого конца и безжалостно выходил, оставляя неудовлетворение и пустоту, которую тут же заполнял вновь.

Я целовала его, пошло посасывая язык и губы, когда горячая волна обдала грудь и спустилась вниз, к бугорку, что терся о мужской пах, разливая по венам кислоту. Страстную, выжигающую, но такую желанную.

— Ашер, черт! Ашер!

— Кончай, Тана. — Прорычал мне в рот. — Кончай! — И послушавшись приказа, я выгнулась от напряжения стянувшего все мышцы в узел и натягивая тело как струну. Меня захлестывало, и я пыталась удержаться за его плечи, слыша рык и рев совсем рядом, ощущая какими рваными стали его движения. — Даа…. Да, огонечек.

Бережно, продолжая удерживать, поцеловал меня в волосы, медленно двигаясь, словно целенаправленно не покидая измученного, припухшего входа, не привыкшего к такому, вбивая сперму в самую глубь.

— Еще. — Спустя секунду повторил он, переворачивая меня на спину. — Мне тебя мало.