Глава 35

Меня подняли к кровати, выдали полотенце и пузырек с мыльной водой, проводя до каменной комнатушки, под потолком которой висело ведро. Я старалась делать все быстро, так как холод пробирал меня до самых костей и с каждым потоком еле теплой воды, она моментально остывала на коже, вынуждая меня как можно быстрее закончить с купанием.

Прополоскав волосы, я расчесала их пальцами, и завернула в выданное полотенце, которое было единственной чистой вещью из тех, что у меня имелась. Посмотрев на свой свадебный наряд, в котором я ходила, точнее, лежала несколько дней, я с сожалением вспомнила тот невероятный аромат жасмина, который окружил нас с Ашером там, у алтаря.

Сладкий, но ненавязчивый, он врывался в уложенные волосы, впитываясь в тонкую кожу шеи, оставаясь напоминанием о кратком миге единения.

Которым нам даже не позволили насладиться вдоволь.

В зал суда меня действительно вели как преступницу. Со скованными за спиной руками, в непонятной серой робе и я даже мысленно струхнула, что приговор мне уже вынесли, и если не казнь, то рудники, на которых я прогорбачусь остаток своей жизни.

Но стоило дверям их темного дерева распахнуться, меня моментально опутал аромат моего мужчины. Терпкий, сильный, мускусный. Он пробрался по ноздрям в мозг, задевая собой все рецепторы, и я прикрыла глаза, будто ощутив, как сильно на мне сжимаются его руки.

Он будто бы был совсем близко.

Но сделав еще несколько шагов, с помощью идущего за спиной стража, я осмотрелась, понимая что Ашер на другом конце зала. Он смотрел прямо на меня.

Не отрываясь, не моргая, и золото его глаз было так выразительно, что я задержала дыхание, проваливаясь в их сияние. Слишком яркое, предназначенное лишь мне одной.

Меня подвели к столу стоящему посреди зала и сняли наручники, усаживая на стул перед возвышением на котором, поправляя белоснежный парик, сидел сухонький старичок с цепким взглядом.

Я была окружена людьми, которые рассматривали меня с любопытством сидя на своих местах, на небольших трибунах. Простые зеваки, из знатных родов которым натерпелось узнать все новости этого дела первыми и разнести, словно осенние листья по всему городу, украшая несуществующими подробностями.

— Госпожа Марсала. — Громким, не смотря на внешнюю слабость, голосом объявил судья. — Мое имя господин Эелирик. Сегодня я представляю интересы империи и буду вести судебный процесс по вашему делу.

— Наат. Имя моего рода Наат. — Машинально поправила я, и старичок прищурился.

— По моим данным, ваше полное имя Тана Кларисс Марсала. У вас есть доказательства обратного?

Понимая, что играю с огнем, я все же решилась и подняла свое запястье в воздух, призывая метку Ашера, что ровным золотым светом замерцала на тонкой руке.

— Метка рода не меняет ваше имя, уважаемая Марсала, а лишь присваивает вас к роду. Я учту этот момент, но озвученных ранее мною фактов это не меняет. Впредь, если хотите, что-то добавить, обращайтесь ко мне «Ваша Честь», вам ясно?

— Да, Ваша Честь.

— Продолжим. — Он прочистил горло, и машинально поправил перед собой бумаги, которыми был заставлен стол. — Госпожа Тана Кларисс Марсала, вы обвиняетесь в незаконном нахождении на территории империи, лжесвидетельстве и подтасовке фактов. Вы согласны с обвинениями?

— Нет. — Не смотря на то, что колени подрагивали, я знала, что стоит мне дать хоть каплю слабины, меня сожрут вместе с костями, и стоило прозвучать отрицательному ответу, по груди разлилось тепло.

Ашер.

Даже на расстоянии я чувствовала его поддержку, и знала, что должна продолжать. Ни смотря, ни на что. Ради нас.

— Допустим. — Мужчина как-то странно хмыкнул, но я поняла одну очевидную вещь — я ему не нравлюсь. Определенно. — Назовите место своего рождения.

— Остров Таримиль.

— С какой его части?

— С побережья Эманист.

— У нас есть сомнения по этому поводу, и хотел бы у вас спросить, кто мог бы подтвердить ваши слова? Хорошо подумайте, госпожа Марсала.

Никто. Совершенно никто. Ни одна живая душа не могла этого подтвердить. Я же сбежала с пепелища, не оставляя после себя ни одного упоминания, ни единой ниточке ведущей в дом утех Фиции, которая была предназначенная мне судьбой.

До встречи с ней, все, что осталось там, за перевалом, исчезло на веки вечные, погребенное под грудой пепла и обгорелых костей. И себя я тоже похоронила там и, отрывая нити, бежала через горы и болота в неизвестном направлении, исчезая и отрезая себя от всего, что осталось на проклятых землях.

Но не успела я открыть рот, как меня прервал голос, прозвучавший за моей спиной:

— Я могу, Ваша Честь!