Глава 14

Я проснулась от телефонного звонка. Заворочалась в постели — но веки смогла разлепить не сразу. Благодаря тяжелым шторам на окнах, в спальне было темно. Но радовалась этому я не долго. Вспыхнул яркий свет прикроватного ночника, ударивший по нервам словно разряд тока.

Наконец противная трель кончилась — Дит взял трубку и совершенно бодрым голосом произнес:

— Слушаю, — будто и не спал вовсе.

— Который час? — шепнула ему я, все-таки сумев разлепить левый глаз. Орк кивнул на часы на стене.

«Полпервого?» — так как шторы были закрыты, было сложно понять — это ночь, или просто мы так долго проспали.

Повернулась к жениху и тут заметила, как его кожа стремительно светлеет от зеленого оттенка к естественному, человеческому. Когда орки спят, они зеленеют?

— Так, так, так. Стоп. Давай еще раз, — громко отчитал Дит звонившего. — Во-первых, что значит «пропал»?

Я скользнула по простыне ближе к жениху, чтобы слышать, что отвечает собеседник. Голос на том конце провода был тихим, каким-то пищащим. Спросонья, не подумав, как будет выглядеть со стороны то, что я делаю, положила голову орку на грудь.

— Я в самолете осталась его ждать. Он сказал, что придет вечером, как с тобой закончит общаться. Вот отзвонился, что идет… И прошло уже несколько часов — его до сих пор нет, на телефон не отвечает, а я даже выбраться из самолета не могу, потому что этот… жертва контрацепции меня ЗАПЕР!

Я почувствовала, как Дит положил руку мне на плечо. Будто машинально. Чтобы удобнее сиделось.

— Ты издеваешься? Час ночи. А ты звонишь мне сказать, что Злат где-то загулял? Ау, это его обычное состояние.

Девушка (а судя по голосу и местоимениям, это была именно девушка), кажется, совсем не испугалась напора орка, как и перспективы того, что Злат может где-то шляться.

— Я волнуюсь, — она сделала упор на последнем слове. — У вас тут по городу бродят наемники, вооруженные пистолетами с пулями, убивающими орков. Мало ли. Что я должна думать?

Интонации были странными. Увлеченная разговором, я вытянула шею и прижалась поплотнее. Неужели у такого гуляки все-таки есть пара? И эта пара знает обо всех его похождениях?

— Моня, он до утра точно не сдохнет. Зуб даю. Зато вот тебе может серьезно поплохеть, если будешь и дальше мешать мне спать.

— Пффф... Нашел чем напугать, — прыснула девушка. — Ну, Диточка, ну, миленький, ну пожалуйста. Сходи поищи засранца и приведи ко мне.

— И не подумаю. Жди до утра, ничего с этим придурком не случится, — вздохнул мужчина.

— Тогда… — девушка на том конце провода сделала драматическую паузу, — позвоню вашей маме. Накручу ее, и уже она заставит тебя пойти его искать.

Судя по радостному тону, говорившая была очень собой довольна.

— Ты этого не сделаешь, — припечатал Дит.

Я покосилась на него. Судя по скривившемуся лицу, орк был не столь уверен в своих словах.

— А какие у меня еще варианты? — снова пауза, в течение которой Дит произнес несколько грязных ругательств одними губами. — Ну так что? Мне звонить Агате Эдуардовне?

— Ладно, черт с тобой, крыса. Но ты умрешь самой мучительной смертью, когда я его приведу. Я тебе обещаю.

— Спасибо, Диточка! Ты пупсик! — ничуть не обращая внимания на оскорбления, девушка на том конце провода звучала довольной.

Орк отключил телефон и бросил трубку на тумбочку.

— Хм… — только тут он заметил прильнувшую к нему меня.

Да и я сама наконец осознала, в какой позе мы находимся. И хоть на мне и была пижама — сквозь тонкую ткань я полностью ощущала все изгибы и рельефы тела мужчины. И также то, как реагировало на меня это тело.

— Ой, — я сглотнула и попыталась отодвинуться, но не тут-то было. Рука Дита, лежавшая на моем плече, стала каменной.

Его взгляд, казалось, гипнотизировал, прожигал насквозь. Он медленно втянул носом воздух, нагибаясь ко мне поближе. Облизнулся.

Тишина между нами звенела натянутыми нервами, а я не понимала, чего хочу больше. Отодвинуться, оттолкнуть его, убежать? Или остаться и коснуться его? Пальцами, губами, языком…

Дит вдруг потряс головой, словно приходя в себя после выныривания из воды. Брови поднялись, он смущенно кашлянул и наконец убрал руку:

— Прости, пожалуйста, я… задумался.

— Я сама виновата, хотела послушать, кто там звонит…

Мы поспешно откатились друг от друга на самые краешки кровати, словно школьники, которых застукали.

— Моня — сокращенно от Моники? Это девушка Злата? Как-то ты с ней не сильно вежливо… — попыталась я замять неловкость разговором.

— С ней по-другому нельзя, — и в ответ на мой возмущенный взгляд добавил со смешком: — Не торопись меня осуждать, ты познакомишься и сама все поймешь.

Мужчина слез с кровати и принялся одеваться.

— Все-таки пойдешь искать брата? Я с тобой, — тоже поднялась и, несмотря на то, что голова после короткого сна была тяжелой — начала перебирать одежду в поисках того, что потеплее. Ночью наверняка тут еще холоднее, чем днем.

— Тая, ты бы оставалась…

— Я с тобой.

Дит хотел было еще что-то возразить, но по моему виду понял, что спорить попросту бесполезно. Ну а я была солидарна с Моней. Где-то по городу бродит арахна, и лучше перестраховаться и проследить, чтобы Златон и Виталик были в безопасности. За последнего я почему-то чувствовала некую моральную ответственность.

Агата Эдуардовна спала, ну или делала вид, что спит. Когда мы осторожно на цыпочках пробирались по коридору, чтобы не потревожить ее, я видела ее спину на кровати сквозь не до конца прикрытую дверь — поза мне показалась несколько напряженной, неестественной. Но орчиха не шевельнулась и не остановила нас.

На улице и впрямь было холодно. Градусов десять, не больше. Моросил мелкий дождик. Оказавшись в машине Дитриха, я обхватила себя за плечи:

— Бррр… — страшно подумать, что тут зимой творится.

Я потянулась включить подогрев сиденья, Дит, видимо, подумал о том же, потому что на кнопке наши пальцы соприкоснулись. Я замерла. Орк тоже не спешил убрать руку.

— У тебя руки холодные, — отчего-то севшим голосом произнес мужчина. Он взял мою ладонь в руки, не глядя на меня, поднес к лицу и жарко подышал на неё, согревая. — Тебе… наверное… перчатки надо.

Словно слова давались ему с трудом.

— Так лето же…

Дит грустно улыбнулся и выпустил мою ладонь. Какое-то время мы колесили по городу. Дит дважды останавливался рядом со злачными местами, выходил. Что-то спрашивал у охраны и возвращался обратно.

В третий раз мы остановились у серого невзрачного пятиэтажного здания, судя по вывеске, здесь была гостиница, хоть на здание, принимающее гостей, дом походил мало. Сбоку висела большая эмблема караоке-клуба, располагавшегося на втором этаже.

***

Громила-охранник пропустил Дитриха без единого слова, тому даже рта не пришлось открывать. Я начинала ощущать себя невестой мафиози, от которого трепещет весь город. По сути, так оно и было. Фамилию Адрон знала даже обычная продавщица — так чему удивляться?

Общий зал был поделен на кабинки, прикрытые полупрозрачными балдахинами. Вроде и уединение, но такое, всеобщее. Златона среди прочих я опознала безошибочно.

Потому что только его стол пользовался такой популярностью у девушек. Одна, блондинка, сидела на левой коленке, другая, брюнетка, отвоевала правую. Две высоченные красотки в коротких шортиках танцевали у стола какой-то жутко развратный танец. Ещё одна девушка шептала что-то на ухо… Виталику. Причем парень так разомлел от женского внимания, что раскинулся на кожаном диване, широко по-хозяйски расставив ноги.

Когда мы с Дитрихом подошли к столику, все без исключения девушки глянули на меня искоса. Видимо, почувствовали соперницу и теперь опасались, что я отберу их мужиков.

Нет, спасибо, я выхожу замуж за другого орка.

— О-о-о, кого я вижу! Девочки, знакомьтесь: мой брат и моя без пяти минут сноха! Что будете? Покрепче или помягче? — Златон многозначительно ущипнул одну из девушек за бедро, а та жеманно захихикала.

Дитрих садиться не спешил. Стоял у стола с таким видом, будто съел целый лимон, и смотрел в глаза Злату.

— Тебя ищут.

— Моня, что ли? — захохотал тот. — Скажи ей, чтоб хвостом попусту не била. Приду я, никуда не денусь. Мы тут празднуем, вообще-то! — он хлопнул по плечу Виталика, и тот, как мне показалось, на секунду вдавился в диван. — Тая, ты прикинь, что твой бывший женишок-то умеет?

— Что? — Я села на угол дивана, понимая, что пятиминуткой дело не ограничится.

Дит со вздохом уселся рядом, между мной и Виталиком, взгляд которого нетрезво бегал по столу.

— Да всё он умеет! — многозначительно заявил старший брат Дитриха. — Вот реально всё! Я ему телефон протягиваю, на, мол, посмотри, с чем работать придется. Он чего-то потыкал, повертел, отдает мне так скромненько. Сделал, говорит. Да мне наемные ребята полгода эту программу взломать не могли! Всё руками разводили и просили дать им время. Якобы базы зашифрованы, код тяжелый. Виталику полчаса хватило, прикинь?

Он радостно стряхнул с коленок обеих девиц и протянул мне стеклянную бутылку минералки, чудом затесавшуюся среди коктейлей.

Я отпила, предложила Диту. Тот покачал головой. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Сидел, щуря глаза, осматривая зал, будто выискивая скрытые угрозы.

Положила ладонь ему на колено, отвлекая. Дитрих улыбнулся, почти тепло, хоть и отстраненно. Ладонь не убрал, лишь накрыл своей.

— Короче, мы пошли сюда праздновать, — продолжил Златон, поднимая бокал. — За Виталия!

Девушки в один голос крикнули:

— За Виталия!

И одарили паренька такими улыбками, которых он сроду не видывал. Та особа, которая шептала моему неудачливому жениху что-то на ухо, прижалась всем телом к боку Виталика, начала водить пальчиком по пуговицам на его рубашке.

Парень даже дышать забыл от восторга (и сильного алкогольного опьянения).

— Я чего подумал, — Злат хитро блеснул глазами. — Никому я такого специалиста не отдам. Сам буду холить и лелеять. По зарплате мы договоримся. Деньги? Не вопрос. Женщины? Все твои, — развел руками, демонстрируя тех самых женщин. — Говоришь, отец твой тебя не уважает?

— Вообще не уважает, — едва ворочая языком, подтвердил Виталик. — Он мою систему бере… бережливого производства не утвердил.

— … — емко (и непечатно) охарактеризовал Злат папеньку-черта. — Идиот, говорю. Не, Виталь, ты прости, но я тебя папаше не отдам. Я тебя сам ублажать буду. Ты ж моя курочка, несущая золотые яички. Понял, курочка? Будешь работать на меня, а?

— Буду! — живо кивнул парень.

— Я очень рад, что у вас полное взаимопонимание, — сухо вклинился Дит, — но свяжись со своей животиной. Она там на стену лезет в истерике, матери нашей звонить грозится.

Меня в очередной раз резануло то, как они обращаются с девушкой Златона. Понятно, что любимой и единственной она не была. Но то крысой назовут, то животным. Это нормально вообще?

— Свяжусь, не нервничай. Дай хоть немного передохнуть после сегодняшнего. Чего ты бука такой вечно, а? Пришел сюда с красивой девушкой, — Златон подмигнул мне, — а всё папу из себя корчишь нашего. Весь такой холодный и надменный. Тьфу!

— Да-да, — внезапно подтвердил Виталя; мы все с интересом обернулись в его сторону. — А ещё он меня связал и в багажном отделении вез, как какую-то вещь! Псих!

Девушки синхронно приложили ладошки к губам (мне кажется, они Виталика даже не слышали) и начали сочувственно поглаживать его по головушке, не забывая уделять внимание и Златону.

Тот карикатурно нахмурился.

— Связал?! В багажном отделении вез?! Вот он… нелюдь! Не человек, а орк какой-то! Слушай, напарник, — притянул к себе Виталю и крепко обнял, — хочешь, я этого злого большого дяденьку ради тебя тоже свяжу и выпорю? А? Вот прямо сейчас? Хочешь, ну?

Виталик начал радостно кивать, но вдруг нетрезвый взор его остановился на лице Дитриха. Тот был совершенно спокоен. Непроницаемая маска. Взгляд ледяной — холоднее здешней зимы. В глазах непроглядная тьма. Ни единого слова Дит не произнес, даже не шелохнулся.

Виталик нервно сглотнул.

— Знаешь, а я его прощаю, — решительно заявил он чуть позже. — Чего нам враждовать-то? Раньше я думал, что ради Таисии, но теперь понимаю… я же ещё так молод… а зачем мне вообще замуж выходить…

— Жениться, — со смешком подсказала я. — Тебе, Виталь, лучше жениться, чем выходить замуж.

— Ну да, я это и имел в виду. Короче, нам с Дитрихом делить нечего. Не держу на него зла… даже необычно… новый опыт… изучил звучание двигателя… Вот.

— Ну и хорошо, — хмыкнул Злат. — Выпьем же за это!

— Мы пойдем.

Дитрих поднялся, с неприязнью глянув на одну из девиц, которая попыталась передать ему бокал.

— Может, останемся? — вдруг предложила я. — Если, конечно, мы можем остаться. Ненадолго. Здесь вроде весело.

— Послушай свою невесту, — влез Злат. — Давай отдохнем после тяжелого денька, брат. Не умрем же от одной пьянки, а?

Дит на секунду закрыл глаза, а потом медленно кивнул, словно просчитывал все развилки разом и не увидел ни одной опасной.

— Если ты хочешь, Тая.

— О, это что-то новенькое, — Злат склонил голову набок. — Мой хладнокровный братец согласился повеселиться? Выпьем!

Дит оттаял не сразу. Ему понадобилось некоторое время (и три коктейля авторства Златона), чтобы плечи расслабились и из взгляда исчез лед. Причем пьяным он не был, абсолютно. Но как будто смог отпустить ситуацию, ненадолго, на самую малость.

Девицы — имен я их так и не запомнила — нестройным хором пели в микрофон, пили, опять пели и пили. Причем пение их ухудшалось пропорционально количеству выпитого и вскоре походило на волчий вой. Златон рассказывал Виталику о том, как вместе они свернут горы, а тот со знанием дела слушал и мотал головой. Дит приобнял меня за талию, предъявляя права, и горячая рука его жгла кожу через одежду.

— Потанцуем? — спросила я с опаской. — Или ты не хочешь?

Не знала, как отреагирует Дитрих. Возможно, посчитает мое предложение девичьей глупостью. Откажется. Скривится. Не удивлюсь, если такое для него неприемлемо.

Но мне отчего-то жутко захотелось повторить вечер нашего знакомства. Те минуты, когда всё выглядело значительно проще, и красивый мужчина с серьгами в ухе казался мне всего лишь удачным вариантом для потери девственности.

Он ведь понравился мне с первого взгляда. Стоило только глянуть на него, как внизу живота потеплело.

И вот теперь этот человек — ладно, орк — сидит рядом, прижимает меня к себе, и я могу наслаждаться его запахом, его голосом. Им самим. Всем, до единой черточки. Тем, как запросто он рвется в бой, не страшась за собственную жизнь. Как быстро решает проблемы. Как заботлив и непреклонен в этой своей заботе — пусть мы всего лишь соучастники фиктивной женитьбы. Как он силен…

Тьфу.

Кажется, бокал был лишним…

— Давай потанцуем, — через долгую секунду согласился Дитрих, подавая мне руку.

К моему удивлению, он вытащил меня на середину танцпола. Нахмурился — музыка играла явно не для совместного танца, слишком быстрая и рваная, — поджал губы.

— Эй, официант! — пощелкал пальцами Злат. — Поставьте что-нибудь медленное. Для молодоженов! А то голубки пообниматься никак не могут!

Мелодия тотчас сменилась, стала тихой, романтичной. Дитрих притянул меня ближе, руками обхватил мою талию. Я положила руки на его широкие плечи. Он вел плавно, кружил меня в танце, а я прижималась головой к его груди и слышала, как часто колотится его сердце.

Ладони скользили по моей спине вверх-вниз. Ничего запрещенного, но каждое прикосновение порождало волну мурашек. Мне хотелось, чтобы он не останавливался. Не прекращал. И песня эта не заканчивалась, и всё застыло в этом мгновении, где мы были чуть пьяны, веселы и беззаботны.

Если бы завтра не наступило — я бы даже не опечалилась.

— Ты вкусно пахнешь, — шепнул Дит мне на ухо, и я покраснела от того, как бесстыдно и одновременно целомудренно звучала фраза.

— Это персиковый шампунь, — ляпнула зачем-то.

— Нет, не шампунь. — Губы его остановились в сантиметре от моей шеи. — Что-то сладкое, но не приторное. Очень нежное. Ранимое, но не слабое. Это сама ты. Твой запах.

— А ты пахнешь гелем для душа, — честно призналась я. — Ментоловым. Но тоже вкусным.

Дит усмехнулся, но не отстранился. Губы коснулись моей кожи. Легонько. Очень осторожно, едва-едва. Дитрих застыл на мгновение. Наверное, ожидал, что я отстранюсь или испугаюсь. Но я — почему-то — лишь подставила шею под этот странный, но невероятно желанный поцелуй.

Мне показалось, что мир пошатнулся, перекрутился и вернулся в прежнее положение. Во рту пересохло.

Мы остановились, но никто не ругался и не требовал уйти с танцпола. Всё исчезло, кроме этого мужчины, что крепко держал меня в объятиях. Кроме его аромата — вкуснее ничего не придумаешь, чем тот гель для душа, — кроме пальцев, чертящих по моему позвоночнику узоры.

— Тая…

Я подняла лицо, и губы Дитриха оказались так близко к моим. Горячее дыхание обжигало словно пламя. Он задавал мне немой вопрос. Глазами. Губами. Всем своим телом.

Можно?..