Глава 16

Тая тоже потихоньку пришла в чувство. Вдохнула и резко выдохнула, огляделась, словно не понимала, где находится.

— Ты как? — осторожно спросил Дит, помогая ей выбраться из авто.

— Мне лучше, — мрачно кивнула. — Здесь… спокойнее.

Разумеется, ведь персоналу аэропорта приказано держаться от ангара как можно дальше.

— Доверься мне, я попытаюсь тебе помочь больше. Ты научишься контролировать видения. Обещаю тебе. Это не просто, но вполне реально. Когда мои силы впервые проявились, я испытывал что-то подобное. Думал, что схожу с ума, — он заметил, что в глазах Таи затаился интерес пополам с тревогой. — Это было невозможно обуздать. Я видел смерть повсюду. Во всех подробностях. Ежесекундно.

Они поднялись по трапу и оказались внутри самолета Златона. Огромная пафосная громадина. Тут легко затеряться. Самолет самого Дитриха, по сравнению с этим, казался почти игрушечным.

— Будьте как дома, гости дорогие, — пошутил Злат, хотя голос его звучал пасмурно. — Можете не снимать обувь.

— А где Моня? — без особого интереса уточнил Дитрих, посмотрев по сторонам.

Злат прислушался. Задумчиво дернул плечом.

— Видимо, обиделась. Что с неё взять? Моня, детка! — крикнул он зычно, от всей души. — Выходи! В этот раз я не привел ни одной бабы! Тая не считается. Она не баба. Она — невеста Дитриха!

— Вот уж спасибо. А то после твоих девиц самолет замучаешься дезинфицировать, — ворчливо донеслось из-под широкого кожаного сиденья. — Дитрих, здравствуй. Тая, кто бы ты ни была, тоже приветики.

Определить источник шума не удалось. Тая удивленно присмотрелась к креслу, готовая, кажется, даже заглянуть под него. Но никак не прокомментировала ситуацию, только чуть слышно поздоровалась.

— Привет, — ответил Дит и поспешил усадить Таю, пока её опять не начало качать. — Златон, принеси стакан воды.

Брат даже спорить не стал — поспешил исполнить указание. Хоть в самолете у него имелся личный гарем стюардесс, но сейчас они все отдыхали в отеле, а он неплохо ориентировался и без их помощи.

— Чем-нибудь помочь? — влез Виталик, про которого все благополучно забыли.

— Да, — согласился Дитрих. — Подожди снаружи. Ты можешь сбить Таю.

Парень насупился и собирался возразить, но Тая покачала головой:

— Пусть останется. Я не вижу его смерти… и твоей не вижу, — с облегчением добавила она, — и Златона тоже. И… и Мониной…

— Вообще-то я Моника! — горделиво донеслось из-под стула. — А если я и умру, то только от нервного срыва! Этот поганец, твой старший брат, — это явно выговаривалось Дитриху, — меня в могилу сведет! Шляется где-то по ночам, на мои звонки не отвечает! Девиц сюда водит без моего одобрения!

Глаза Таи округлялись. Она явно не могла соотнести голос из-под кресла и образ “девушки” Златона. Которая ещё и посторонних девиц принимала как должное.

Что ж, даже неплохо, что Моня объявилась со своими возмущениями. Она помогла Тае отвлечься от недобрых мыслей.

— Девиц моих не трогай, — беззлобно шикнул Златон. — Мне нужно душу с кем-то отводить.

— Тебе что, меня мало?! — тяжко вздохнула Моня под креслом. — Я для него на всё готова, всю жизнь отдала, крылья сложила, так сказать. От других мужчин отказалась. Меня знаете кто приглашал личным фамильяром быть? — она выдержала паузу, но договорить не успела.

Златон перебил:

— Я тебя очень люблю, но ты с настоящими девушками не сравнишься. Уж извини.

— Это почему ещё?!

— Так ты ж курица невзрачная.

— Что-о-о?! Какая я курица?! — возмутилась она и начала выбираться наружу. — Я вообще-то гордая орлица! Не согласен? Да я тебе глаза сейчас выклюю! Иди сюда, поговорим по-взрослому!

Дитрих знал, чего ожидать, потому его не удивил внешний вид спутницы Златона. А вот Тая затаила дыхание, уставилась во все глаза, не в силах скрыть изумления.

Моня походила на смесь голубя со степным соколом. Некрупная птица с тощим, будто ощипанным хвостом. Увидишь такую на ветке березы — даже внимания не обратишь, если не будешь присматриваться. Хотя окраска у нее была необычная. Пестрая, а на свету яркая, переливчатая, будто перламутровая.

Имелось у Мони ещё одно отличие. Крылья, которыми она могла не только по-птичьи махать, но и вполне «по-человечьи» трясти. Как руками. Хватать она ими тоже умела — крылья были ещё и лапками. Что-то похожее на строение крыла летучей мыши, только пернатое, и вместо одного пальца-когтя — полноценная лапка. Как крысиная.

Злат в шутку называл свою спутницу внебрачным дитём мартышки и куропатки.

Тая хоть и была знакома с нечистью, но такого явно не ожидала. Потому надолго зависла, рассматривая Моню. Той пристальное внимание польстило. Она покрутилась на месте, распушила хвост, лапами-крыльями грозно потрясла.

— Ты — неотесанный чурбан. Когда-нибудь я уйду от тебя к кому-нибудь, кто будет меня ценить и уважать.

— К таксидермисту? — подколол Злат.

За их перепалкой было занятно наблюдать. Дит привык к тому, что Злат с Моней обмениваются любезностями, язвят, обещают уйти… и всё равно не могут друг без друга. Моня горло любому готова перекусить надвое за хозяина. А однажды партнер по бизнесу, недотепа-гоблин, назвал Моню при Златоне мерзостью.

Никто не знал, что сказал ему Злат — но с тех пор партнер обращается к Моне исключительно на «вы» и с приставкой «госпожа».

Короче говоря, хоть они и разряжали обстановку своим трепом, только вот Тае требовалась реальная помощь. Пусть Дитрих обуздал приступ, смог вернуть её из мира кошмарных видений — ему до сих пор с трудом верилось, что он справился, — но она оставалась уязвима.

— Ты как? — спросил, присев перед ней на корточки, пристально всмотрелся в глаза. — Есть силы?

— Есть.

Она поджала губы, всем видом не желая выдавать слабость. В любой другой ситуации Дитрих, наверное, передумал бы и отправил девушку спать — но не сейчас.

Там, где речь идет о жизни и смерти, нет места жалости.

— Тогда я попытаюсь научить тебя контролировать видения. Готова?

Отважный кивок.

— Виталя, пойдем-ка покажу тебе свои хоромы, — влез Златон. — Моня, детка, не дуйся. Ты — та единственная, к которой я возвращаюсь после гулянок. Иди сюда, крысочка моя.

Он хлопнул себя по плечу, и мелкая птица взгромоздилась туда, изображая орла. Получалось плохо. Всё же на голубя она походила куда сильнее.

Крылья она заложила за спину, как будто полководец, осматривающий поле боя.

Когда все ушли и Дитрих с Таей остались наедине, воцарилось неловкое молчание. Странно. Он так легко общался с ней раньше — да он вообще не из тех, кому сложно поддержать разговор.

Но теперь что-то изменилось. Перевернулось с ног на голову. Дитрих прокручивал каждое слово в голове, вновь и вновь вспоминал то, что сказал совсем недавно.

Всё-таки интересно: она запомнила, о чем он говорил? Услышала — определенно. Но осознала ли?

Ладно. Бессмысленно разъедать себя бестолковыми вопросами.

Сейчас важно совсем другое.

— Встань. Запомни: лучше всего контролируешь себя стоя либо лежа. Ты должна ощущать своё тело. Каждую его часть. Закрой глаза, — попросил он мягко.

Тая исполнила указание: поднялась, зажмурилась.

— Мысленно ощупай себя. Представь, что дотрагиваешься пальцами до головы, — начал перечислять тихим обволакивающим голосом, — шеи, плеч, рук, каждого пальца по отдельности. Потом возвращаешься обратно, касаешься позвоночника и поясницы, груди, живота, ног. Пересчитай свои ребра. Услышь, как бьется сердце. Как пульсирует кровь. В первые разы может быть сложно, но потом ты научишься делать это машинально.

Мысленно он проделывал каждое движение вместе с ней. Это его пальцы скользили по её коже, ласково, неспешно. Это он слышал, как замедляется её дыхание и учащается пульс.

Тая явно напряглась, пытаясь выполнить указания. Да, концентрация требовала времени и усилий. Поначалу у Дитриха тоже не получалось. Он сбивался, психовал, пытался перепрыгнуть через эту ступеньку и сразу перейти к контролю видений. Ему казалось это неважным. Незначительной мелочью. Дурацким подобием медитации.

Он ошибался.

К сожалению, если ты не слышишь своего тела — ты не сможешь обуздать голову. Ведь и душа, и мысли, и видения — часть тебя самого. Нервные импульсы, посылаемые мозгом, распространяются на каждую твою клеточку.

Ты должен научиться управлять собой — и только тогда сумеешь обучиться контролю.

Тае будет сложно. Без сомнений. Но он рядом. Он направит. Поможет. Не бросит её одну.

Не сейчас.

Вот только, к его удивлению, то, на что у него ушли месяцы тренировок, у Таи получилось буквально за час:

— Плохая же из меня была бы ведьма, если бы я не умела себя контролировать, — подмигнула ему она. — Мама в детстве меня учила. Иначе я бы шторм призвала уже на первом курсе прямо в кабинет химии и проткнула преподавателя ветками ближайшего дуба. Ой, прости…

Тая покраснела, должно быть, представив эту картину.

— Не люблю химию, а препод был той еще за… занудой. В общем, суть контроля над телом я уловила, но вот как быть с контролем видений?

Дит искренне ей улыбнулся, про себя облегченно выдохнув. Что ж, по крайней мере, этот этап у них прошел легко.

Но и со следующим этапом они покончили быстро. Тая определенно была способной ученицей. Дитрих понимал, что это объясняется тем, что принципы магии едины во всех проявлениях, но все равно не мог не восхититься доверившейся ему девушкой.

Он подошел со спины, прижимая ее к себе.

— Нужно расслабиться, почувствовать в себе эту силу, — его голос мягко шелестел над ее ухом. И сложно было бороться с собой, чтобы не поддаться искушению и не лизнуть мочку уха. — Пусть принципы магии похожи, думаю, ты уже уловила, что природа и смерть — разные материи.

— Но и там, и там направляется энергия… — Дит мягко коснулся пальцем ее губ, прерывая возражения.

— Природа — это хаос. Ближе к магии огня, если хочешь. Смерть — это холод, лед. Тут нужны не эмоции, тут нужен разум. Эмоции только мешают. Меньше эмоций, больше контроля.

Он осторожно провел по ее скуле вверх, останавливая кончик пальца на виске.

— Почувствуй это… — он сосредоточился, как делал всегда, когда хотел использовать свои силы. Словно тонкая нить током прошлась от него к Тае и вернулась обратно.

— Холодно… — поежилась девушка, поплотнее прижимаясь к нему. Затем вдруг повернулась, вглядываясь в его лицо так, словно впервые видела. — Неужели это конец? И чтобы не сойти с ума, мне тоже придется отказаться от чувств?

Кажется, в ее голосе звучала настоящая паника.

— Не обязательно отказываться. — Почему он говорит так хрипло? Почему горло сжимает как хлесткой удавкой? — Но главной всегда должна быть только одна эмоция. Уверенность в том, что тебе это под силу. Как только ты начнешь бояться — сила возьмет верх и поглотит тебя. А всё остальное — вторично.

— Значит… я могу продолжать любить? — она смутилась и тут же поправилась. — То есть… любить, ненавидеть, смеяться, плакать над «Хатико»…

— Что там Злат плел про этот фильм? — ухмыльнулся Дит, оплетая руками ее талию. — Я даже не помню, что там. Можем пересмотреть вместе.

Он не мог сказать ей иначе, поспешил сменить тему. Но правда была в том, что привычка держать свои эмоции в узде, отодвигать на второй план, неизбежно притупляла их.

«Я отравляю тебя медленным ядом, но давай посмотрим кино вместе», — он ненавидел себя за это. Но все объяснения костью вставали в горле, стоило взглянуть в ее глаза.

Нужно было признаться себе. Он не хотел, чтобы она уходила. Ни через полгода, ни через год. Но так будет лучше. Для нее. А он… он давно привык задвигать свои чувства даже не на второй и не на третий план. Настолько привык, что, кажется, совсем забыл, что они у него были. И теперь, когда они совершенно неожиданно взяли верх, он абсолютно оказался к этому не готов.

— Потренируемся на… голубях? — он наконец нашел в себе силы выпустить ее из объятий и отступить на шаг. Тая выглядела явно разочарованной, но старалась не подавать виду. Хотя возмущенный взгляд говорил за нее. — Ну или на программистах.

— Это кого ты там голубем назвал? — раздалось откуда-то сверху, и в следующий момент с громким противным лязганьем когтей по железу в помещение, кажется, из вентиляционного отверстия влетела Моня. — И вообще. Программистов много, а я такая одна.

— Ты подслушивала? — спросила у нее Тая, явно больше заинтересованная самой птичкой, чем вероятностью того, что их мог кто-то слышать.

— Да за кого ты меня принимаешь?! — зверушка приложила к груди крылья-лапки так, словно хваталась за сердце. — Я тебе орел, а не крыса какая-нибудь! Меня Злат послал узнать, долго ли вы еще, а то он снова в тот клуб намылился.

— Закончили, можешь их звать, — хмыкнул Дит.

Стоило ей взлететь, как Тая пораженно выдохнула:

— При первом знакомстве с твоим братом никогда бы не подумала, что буду ему завидовать. У меня у мамы были помощники, и даже всякая своеобразная нечисть в подручных… но таких необычных я никогда не видела.

Сам того не желая, он вспомнил об Орловой. О ней было сложно забыть. Слишком многое связывало Таю, её мать и его самого. Например, пистолет со смертоносными пулями.

С самого начала Дитрих сомневался, что ведьма сама дала помощникам пистолет, способный убить орка, или пули к нему.

Он пробил Орлову со всех сторон, по всем каналам. Она была замешана во множестве грязных делишек, но ничто не связывало её и это оружие.

Так хорошо замаскировала следы своего присутствия? Сомнительно.

Кроме того, возле дома бабы Раи головорезы стали палить из пистолета в Таю. Орлова хоть и последняя дрянь, но дочь нужна была ей живой. Да и с Дитрихом она быстро «нашла общий язык», стоило ему обмолвиться о больших деньгах.

Он не мешал Орловой. Она не собиралась от него избавляться.

Да и очень сомнительно, что Эльвира нагнала в Воркуту арахн со снайперами. Она не настолько всесильна.

Допросить ее возможности не было. Но мысль, что кто-то дал оружие сразу ее шестеркам в обход ведьмы, не покидала его.

Близнецы обещали еще вчера заняться помощниками Орловой. Он ждал информации к полуночи, но никто не отписался.

Странно. Обычно ребята были более расторопными.

Надо срочно созвониться с ними.

— Ну что, голубки, наобнимались? — раздался в проеме голос Златона. — Да не о тебе я говорю, не о тебе, Моня! Ты ж моя орлица, мои Гром и Молния!

Моня радостно фыркнула, но отрицать не стала. Ей нравилась похвальба хозяина. Дитрих посмотрел на неё, всё сильнее мечтая поскорее связаться с близнецами и добраться до шестерок Орловой. Он чувствовал, что разгадка близка. Чутье обычно его не подводило.

— Попробуешь сконцентрироваться? — спросил у Таи, не принуждая ни к чему. — Рассмотри судьбу кого-нибудь из них. Если, конечно, хочешь.

Это только её выбор. Если ей понадобится вечность, чтобы решиться, он готов ждать. Даже сейчас, когда под вопросом его собственная жизнь… и жизни других орков.

Вечность ради нее — не так уж и плохо звучит. Наоборот, очень хорошо. Несбыточно.

— Да, конечно.

Она обвела взглядом и беспечного Златона, и зевающего Виталика, и Моню, кусающую себя под крылом, будто бы в поисках блох. Но не сказала, в чье будущее попытается влезть…