Глава 18

Чем больше я думала, чем глубже анализировала, тем сильнее уверялась в мысли: это очередной обман. Попытка сломить меня. Не более того.

Она ведь смогла набрать мой номер, а потом так своевременно отключилась. Я как-то не верила в подобные случайности.

Сейчас, узнав про свой необычный дар, вспомнив прошлые разговоры, я вообще задумалась: а любила ли меня мама хоть когда-то? Кем я для неё была, кроме ценного актива? Зачем к ней приезжать?

Как я уберегу её от смерти?

Даже звучит смешно.

Телефон завибрировал.

Дитрих!

— Что случилось? — спросил он напряженно. — Тая, ты в порядке? Тебе стало плохо?

— Мне звонила мама.

— Чего она хотела?

— Не знаю… она не сказала. Точнее — сказала только, что у неё проблемы и что её хотят убить. Она просила приехать. И всё. Повесила трубку. Как думаешь, это ведь неправда, да? Мне кажется, что это нереально, так вот позвонить и сразу же выключить телефон. Я же права, да? — я тараторила, пытаясь успокоить саму себя, но лишь сильнее накручивалась. — Или надо съездить к ней? Нет, не поедем. Я устала вестись на её манипуляции. Или поехать? Как думаешь?

— Тая, пожалуйста, успокойся, — спокойный голос Дитриха привел меня в чувство. — Выдохни. Смотри, как тебе такое решение? Я прямо сейчас приставлю к ней свою охрану. Пусть парни посмотрят, как она и следует ли нам о чем-то беспокоиться. Если понадобится — мы приедем. Но я не вижу в этом смысла. Представь, что её действительно хотели убить. Чем твое присутствие поможет?

— Да, наверное, ты прав, я тоже думала об этом. — Выглянула в окно, рассеянным взглядом пробежалась по пустой улице. — Спасибо. Ты меня успокоил, а то я начала считать себя плохой дочерью.

— Не переживай. Я дам команду ребятам и скоро буду. Попытайся сконцентрироваться, как я тебя учил. Отпусти лишние эмоции.

Он повесил трубку, я села на кровать и прикрыла веки, глубоко вдохнув.

Как хорошо, что у меня есть Дитрих, готовый так быстро среагировать. Моя мать для него — никто, да и у неё есть свои помощники, но он согласился помочь. Без единого вопроса.

Свои помощники…

В голове внезапно всплыли обрывки диалога. Такого далёкого, почти забытого, совсем размытого после недельного сна.

«Мы не успели. Они мертвы, все до единого».

Кажется, это говорилось про шестерок мамы?..

Или мне приснилось?

Почему Дит так легко согласился выставить охрану? Почему сам не напомнил, что вообще-то у Орловой хватает приспешников?

Я вновь набрала номер жениха. Дождалась, когда гудки сменятся шорохами, и сухо безэмоционально спросила:

— Что с помощниками моей матери? Они мертвы?

— Да, — короткий ответ.

Дитрих не пытался смягчить правду. Он оставался со мной честен.

— Ты знаешь, кто их убил?

— Нет, убийца не оставил следов. Дело расследуют Арбитры.

— Поэтому ты дашь ей охрану, да? Потому что она в реальной опасности? Её тоже могут… убить?

Последнее слово сорвалось с губ хрипом. Моё горло будто бы сдавило невидимой рукой.

— Твою мать никто не тронет и пальцем. Жди меня дома, Тая. Мы всё решим. Я обещаю.

А дальше — короткие гудки.

Я ещё раз набрала мамин номер, но она всё ещё была вне зоны доступа. Мои звонки не прорывались сквозь километры. Я слишком далеко от неё. Я бессильна.

Так, Дитрих прав. Надо успокоиться.

Вдох-выдох.

Я хотела было отложить телефон, но вдруг заметила уведомление о непрочитанном сообщении в социальной сети. Взгляд машинально упал на текст и имя отправителя.

«Платон Адрон: Привет, Таисия. Кажется, нас не представили. Слухи не врут? Ты невеста моего брата?»

Сердце пропустило удар. Случайность ли, что сообщение написано ровно после того, как моя мама просила о помощи?..

Я так и не спросила у Дитриха после пробуждения, нашли ли они среднего брата. Судя по всему, нашли. Вот же — пишет мне. Прежде чем ответить, я зашла в профиль орка.

На всех фото — мужчина в деловом костюме, разве что длинные волосы выдают некоторую эксцентричность. Всего несколько фотографий на яхте, где он в брюках и белой рубашке, несколько — с водолазным снаряжением. «Дайвинг — любимое занятие» — но тоже всё это было снято так, словно листаю рекламный проспект, а не фото с личной страницы. Изображения судов, фотографии порта с высоты птичьего полета.

Ответить ему? Дождаться Дита?

«Привет. Это я. Буду рада знакомству», — написала я, не решаясь отправить. Несколько минут покрутила в голове варианты фраз. Может быть, стоит сразу что-то спросить, чтобы вывести на диалог? В результате плюнула и отправила так.

«Когда услышал о женитьбе брата, думал, помощники напутали, и это Златон в очередной раз женится», — он добавил хохочущий смайл.

Не зная, как на такое реагировать, послала в ответ смайлик с улыбкой.

«Отправился в море и столько всего пропустил… близнецы обернулись, Дитрих женится, Агата снова в активном поиске».

Ну и что ему написать на это? Зачем он вообще мне пишет? Встала с кровати, нервно нарезая круги по комнате.

Это Дитрих ему всё рассказал или Златон? Ну да, наверное. Иначе откуда такая поразительная осведомленность? Но всё равно все эти сообщения безумно нервировали.

Я чувствовала себя запертым в клетке зверем. Нужно срочно выйти на улицу, проветрить голову, иначе скачущие наперебой мысли сведут меня с ума. Может быть, если пойду в сторону мастерской, то встречу Дита?

Пока выходила из подъезда, на телефон пришло еще одно сообщение.

«Я знаю, ты сейчас больше беспокоишься за свою мать, чем за грядущую свадьбу. Это правильно. Подумайте, может, стоит отложить торжество в таких обстоятельствах».

Ветер ударил в лицо, стоило выйти на улицу. Не слишком холодный, но сильный. Торопливо застегнула кофту, которую набросила перед выходом.

«Каких это «таких»?

«Я не хочу, чтобы свадьба младшего брата походила на пир во время чумы. Но если вам обоим так не терпится, 31 августа было бы подходящей датой». Последнее сопровождалось подмигивающим смайлом.

Сообщение окончательно выбило из колеи. Я засунула телефон поглубже в карман джинсов и пообещала себе больше не вести никакую переписку, пока не увижу Дита. Пусть он сам общается со своими родственниками.

Но переживания за маму вновь вспыхнули в душе. Дит говорил, что у него было видение, как его убивает Злат. Может быть, он не того брата опасался?

Или Платон писал из лучших побуждений? Мой жених всё рассказал ему, и теперь он тоже боится за нас. И что, к лешим, за дата — тридцать первое августа? Это уже совсем скоро…

От волнения сводило живот, а на душе скребли кошки. Заметила, что левой рукой расчесала запястье правой, только когда на коже проступили алые капли.

Из двора я свернула на широкую улицу, пойдя в сторону продуктового сетевого магазина. Толпа подростков тусовалась у входа, обсуждая покупку в складчину. Трое хмурых бородатых мужчин, покачиваясь, распивали только что купленную бутылку, пуская ее по кругу. Девушка катила коляску по пандусу, рядом шла женщина с тяжелыми пакетами.

Я замерла, сраженная множеством образов и видений.

«Люди, смерти, страдания…»

Ноги начали подкашиваться, пришлось привалиться к стене, чтобы не упасть.

Вдох, выдох. Ощутить свое тело. Осознать, что я – это я, а не все эти люди…

— Девушка с вами всё в порядке? — передо мной стоял худосочный долговязый парень, из его рта задымило ароматным клубничным паром, он что-то сжимал в руке.

— Тебе лучше бросить. С твоей наследственностью ты дольше сорока не проживешь, если продолжишь вдыхать вот это, — вывалила я огорошенному парню. — Не самая приятная смерть. Три месяца мучительной агонии.

Он аж отскочил от меня к какой-то блондинистой девице, вляпавшись при этом в лужу.

— Эй, ты меня обрызгал, — заверещала она. Но парень ее не слушал, вместо этого дернул блондинку за рукав и ткнул в меня пальцем:

— Это кто?

Я прищурилась. Кажется, девица была одной из тех, кто вился рядом со Златоном в баре.

— Невеста Адрона, — зашипела в ответ девушка, подтверждая мои догадки.

Парень побледнел еще больше.

А вот мне, напротив, полегчало. Усилием воли я подавила видения, которые были готовы вот-вот снова ворваться в мое сознание. Вдохнула поглубже.

Приходилось контролировать каждую мысль, каждый порыв души. Это было гораздо сложнее, чем когда я управляла природной магией. В магазин заходить не рискнула — вместо этого отправилась прямиком к мастерской Дита.

Но был в этом жесточайшем контроле и один явный плюс — волнение из-за звонка мамы окончательно улеглось, и переписка с Платоном больше не беспокоила. Осталось разве что легкое любопытство, совсем вялое.

Что это за дата, о которой написал средний Адрон? Судя по всему, должно быть что-то знаковое. Какой-нибудь орочий праздник? Или что-то, связывающее именно братьев?

Достав телефон, ввела в поиск:

«Златон Адрон. Платон Адрон. Дитрих Адрон. 31 августа»

В первой же строчке поиска вместо текста увидела множество фотографий покореженного металла. Страшные снимки шли один за одним. Кровь на асфальте, разбитое стекло. Но даже этот вид не нарушил моего хрупкого душевного равновесия.

Ответ оказался неожиданным, и, вместе с тем, как будто я его уже знала.

В этот день погиб их отец, Серп.

Я сжала зубы, уставилась на число так, словно в нем были ответы на все мои вопросы.

Устроить свадьбу тридцать первого августа… в день смерти Серпа Адрона.

Что это, злая шутка со стороны Платона или настолько знаковая дата для них всех? Жениться в день гибели отца — разве это нормально? Может, я чего-то не знаю об обычаях семьи Адрон?

Я ускорила шаг. Концентрация эмоций помогала не разнервничаться и мыслить трезво, без опоры на чувства, но, вместе с тем, затылок холодило недобрым предчувствием. Мне требовалось срочно поговорить с Дитрихом, показать ему сообщения брата. Решить, что делать дальше.

Жених выходил из мастерской, когда я подошла к её дверям. Мы столкнулись на крыльце, и я, не удержавшись, кинулась в его объятия. Пусть Дит совсем недавно вновь просил не сближаться с ним, но сейчас мне требовалось его тепло. Его спокойствие. Нерушимая уверенность в своих поступках.

— Всё будет хорошо, — обнимая меня, сказал мужчина и коротко поцеловал в затылок. — Ну же, перестань дрожать.

Разве я дрожала?..

Мне казалось, концентрация настолько хорошо получается, что я похожа на каменную глыбу и внутри, и снаружи. Видимо, всё получилось не настолько гладко. Эмоции-то сдерживались безукоризненно, а вот тело лихорадило. Только сейчас я поняла, что меня прошибает ознобом.

— С твоей матерью ничего не случится, — продолжал успокаивать Дитрих. — Ребята уже выехали к ней. Они достанут её из-под земли, если придется.

Я подняла глаза и благодарно кивнула.

— Мне писал твой брат.

— Злат? Не ведись на его провокации.

Покачала головой.

— Не Злат. Платон.

Руки Дитриха сильнее сжались на моей талии.

— Ты уверена? Где он тебе написал?

— Пришли сообщения, аккаунт подписан «Платон Адрон». Подожди. Сейчас покажу.

— И чего он от тебя хотел?

— Сложно сказать. Он писал очень странные вещи.

Я достала телефон и открыла нашу переписку, но обнаружила, что все сообщения Платона подчистую стерты, включая самое первое, приветственное. Остались только мои ответы. Как будто я вела переписку с самой собой.

Дит забрал у меня мобильный, вышел на страницу брата, пролистнул её вверх-вниз.

— Тебе придется вспомнить его сообщения, — наконец подытожил он. — Сможешь?

— Да, конечно. Сначала он спросил, правда ли мы с тобой женимся, — я начала восстанавливать переписку по памяти. — Потом написал, что он отправился в море, а здесь столько всего случилось. Например, что ваша мама в активном поиске. Он как будто знает, что ее мужчина погиб. А, ещё он в курсе, что близнецы обернулись!

С каждой моей фразой Дит мрачнел всё сильнее.

— Потом… потом он как-то странно написал, — я пролистала до своего ответа «Каких это «таких»?» — Он как будто в курсе, что с моей мамой что-то случилось. Я не помню сообщения, оно звучало как…

Я закусила губу, пытаясь сформулировать мысль правильно.

— Как? — осторожно уточнил Дитрих.

— Он написал, что я переживаю за маму, и в таких обстоятельствах лучше отложить свадьбу. Но если мы всё же хотим пожениться, то можем сделать это тридцать первого августа…

— Что?!

Бровь Дитриха взметнулась вверх, лицо закаменело, руки разжались. Сейчас он напоминал не живого мужчину, а выточенное в мраморе божество. Бог умирающего города, где каждый знает его имя. Владыка человеческих душ. Мужчина, от чьего слова могут зависеть жизни.

Наверное, неделей раньше я бы испугалась такой резкой перемены, но теперь понимала, что Дитрих просто умеет себя контролировать. К сожалению, самоконтроль требует выжечь в себе людские слабости.

— Я знаю, в тот день погиб ваш отец… Это напрягло меня сильнее всего. Как будто Платон глумился над нами. Или у него всегда такое чувство юмора?

— Нет, обычно за ним подобных «шуток» не наблюдалось. Думаю, и переписку он удалил неспроста. — Дитрих напряженно сощурился. — Я должен немедленно его найти и потребовать объяснений.

— Ты думаешь, он может что-то замышлять? Против тебя и Злата? Вы же братья…

— Я уже ни в чем не уверен. Но не слишком ли многое ему известно из того, о чем никто не может знать? В любом случае, тебе не о чем переживать, — мужчина выдохнул, выражение лица его изменилось, становясь мягче. — За Орловой присмотрят, а брата оставь мне.

— Спасибо за то, что ты готов помочь моей маме. Когда мы поедем искать Платона?

— Мы никуда не поедем, — резко качнул головой Дитрих. — Я не подвергну тебя опасности. Ты останешься в офисе «Цербера», в столице. Там никто до тебя не доберется… даже мой брат.

— Но я хочу тебе помочь, — попыталась воспротивиться. — Я ведь тоже не бесполезна. Помнишь, я сама убила арахну?

В конце концов, я умею использовать чужую магию, а значит, могу впитать даже силу Платона, какой бы она ни была. Я больше не наивная девушка, я готова сражаться наравне с Дитрихом.

— Тая, это не обсуждается, — тон голоса похолодел градусов на двести. — С арахной тебе повезло, но везение не будет вечным. Поэтому не спорь со мной. Ты останешься в «Цербере».

***

Кто бы сказал мне, когда я только впервые прибыла в этот город, что, уезжая отсюда меньше чем через месяц, я буду тосковать и грустить? Да я бы рассмеялась в лицо и покрутила у виска пальцем.

Но смотря из окна квартиры Дита на неустроенный двор у подъездов, именно это я и ощущала. Тоску, грусть и тревогу, заполняющую собой каждую клеточку тела. Сейчас, в одиночестве собирая вещи, я могла не пытаться контролировать малейший порыв эмоций, внутренние переживания.

Неуютный разрушающийся город, пронизанный северными ветрами, город с нелегкой судьбой, город, которого вообще не должно было существовать в этих широтах на краю мира, он не влюбил меня в себя, нет. В такое место невозможно влюбиться. Но этот город исподволь, незаметно забрал, присвоил себе частичку моей души. Пройдет совсем немного времени, и меня потянет обратно. Как Персефону прямиком в подземное царство.

— Ты готова? — Дитрих зашел в комнату, прерывая череду тягостных мыслей.

— Я же так и не успела толком разобрать вещи, — пожала плечами.

— Тогда едем.

Вроде бы в прошлый раз из аэропорта мы ехали гораздо медленнее. Ну, или мне так показалось. Пустые окна заброшенных пятиэтажек на окраине, мимо которых лежал наш путь, в этот раз уже не казались грозными, устрашающими. Растерянно смотрели они нам вслед, точно так же, как и я, тоскуя и тревожась из-за скорого нашего отъезда. А может быть, я тосковала вовсе не из-за города?

— Как думаешь, долго вас не будет? — не выдержав, обернулась я к Диту.

— Зависит от того, насколько можно доверять данным Виталия, — отрешенно произнес орк. — Впрочем, я дал задание и своим специалистам. Они сработали гораздо медленнее, координаты точные тоже вычислить пока не смогли, но результаты нашего полу-черта подтвердили.

Я нахмурилась, пытаясь еще раз все уложить в голове. Уж не знаю, каким именно способом Виталя вычислил ай пи адрес, а вместе с тем и физические координаты среднего Адрона, но времени у него на это ушло меньше суток.

— Ты не думаешь, что это странно? Столько времени не выходил в сеть, и вот спустя несколько недель решил зайти в свой аккаунт посреди моря, чтобы написать мне?

— Да. Меня это тоже смущает, — медленно кивнул орк.

— Если Платон знал о нашей свадьбе, о горе вашей матери, о том, что близнецы обернулись… — принялась перечислять я, — то он вполне мог знать, что на вас теперь работает такой спец, как Виталик.

Между нами снова повисло молчание, в котором осталось недосказанное «это может быть ловушка». Дит знал об этом, но все равно летел искать брата.

В самолет погрузились тихо, взлетели без особых проблем, махнув на прощание крылом старенькому аэропорту. С высоты птичьего полета город казался одиноким пятном в бесконечной пустоте мерзлой пустыни. Когда-то здесь была каторга, место вечной ссылки. Тысячи и тысячи загубленных душ, переваренных крайним севером.

Интересно, а как это выглядит зимой?

На мгновение прикрыла глаза. Пред внутренней стороной век раскинулись бескрайние белые поля… Души людей уходят в это белое ничто, не оборачиваясь назад, сливаются с ним, с метелью, которая властвует в этой пустыне. И здешние ветра — это не ветра вовсе, а парящие над городом души людей, которых насильно свезли сюда со всей страны, и уж больше им не покинуть этих безрадостных мест... Зимой тут воет не вьюга, зимой здесь воет сама смерть…

Открыла глаза, уже когда самолет чуть тряхнуло при приземлении, к своему удивлению, поняв, что в очередной раз проспала весь полет. На мне был плед, должно быть, Дит меня укутал.

— Добро пожаловать в столицу, как ты и хотела, — орк сел рядом со мной. — Клубы, выставки, развлечения на любой вкус.

— А я буду сидеть в офисе «Цербера» и пропущу все это, — засмеялась я, а сама вдруг задумалась, как скоро без Дита потеряю способность видеть смерть.

Силы природы я потеряла довольно быстро, но тогда я использовала их все против подручных матери.

Интересно, если я буду рядом с близнецами, я смогу научиться использовать их силы, но на чужих сознаниях? Например, для того чтобы потом залезть в голову к матери и, возможно, наконец-то узнать правду о своем отце.

— Ну, думаю, когда я вернусь обратно, мы можем задержаться на недельку, — подмигнул он мне.

По сравнению с аэропортом вылета, этот казался гигантским.

Я, не привыкшая к здешней суматохе, потерялась бы, не будь рядом Дитриха. Он вел меня за руку, и все длинные «кишки» переходов мы прошли вместе, без секунды промедления. Туда-сюда сновали люди. Кричали дети. Стучали колесики чемоданов о кафельный пол. Механический женский голос постоянно о чем-то говорил на весь аэропорт, что-то повторял, просил кого-то куда-то подойти.

Я цеплялась в ладонь своего жениха так, словно боялась выпустить её даже на секунду. Наверное, действительно боялась. Понимала, что совсем скоро мы расстанемся и я останусь одна. Без него.

Он мог сколько угодно запрещать испытывать к себе эмоции, но, кажется, предупреждения были напрасными. Я уже испытывала. Нежность и благодарность. Трепет и радость. Волнение и что-то другое, сложное, многогранное, стоило ему оказаться рядом со мной, коснуться моей ладони или посмотреть в глаза.

Он стал мне невыносимо дорог за несколько недель. Дороже любого человека на моем жизненном пути.

У выхода из аэропорта нас уже ждала черная, наглухо тонированная иномарка. Один из близнецов — судя по характерным жестам, Алексей — улыбнулся мне, поприветствовал Дитриха.

Мы ехали в полной тишине. Мужчины не переговаривались, ничего не обсуждали. Я тоже молчала.

— Включи радио, пожалуйста, — попросила Алексея, чтобы разрушить тишину, которая разъедала наши души словно кислота.

Предчувствие скорой разлуки мешало думать трезво.

Мне хотелось вцепиться в Дитриха, но какой это имело смысл?

Я ведь пыталась убедить его взять меня с собой. Приводила логичные доводы, угрожала, обижалась, злилась. Дит оставался непреклонен. Он, обычно согласный выполнить любую мою просьбу, зачерствел и на любые попытки отвечал холодно: «Я всё сказал, ты поедешь в столицу».

В конце концов, мне надоело упрашивать. Я приняла его решение как единственно верное и смирилась.

Но сейчас, сама того не осознавая, искала причины оттянуть расставание. Не хотела отпускать его к Платону. Чувствовала что-то дурное. Не ждала от их встречи ничего хорошего.

Я порывалась даже попытаться заглянуть в будущее Дитриха — хотя не уверена, что смогла бы его увидеть, — но запрещала себе. Нельзя. Судьба переменчива, и если я увижу какую-то плохую развилку — ещё не значит, что всё случится именно так.

Мы въехали на подземную парковку высоченного здания, полностью отделанного стеклянными панелями, без единого кусочка камня. Припарковались, втроем дошли до лифта и нажали кнопку самого последнего, сорок третьего этажа. Лифт не поехал, пока Дитрих не приложил к сканеру указательный палец.

— Алексей, покажешь Тае, где что находится? Пожалуйста, присмотри за ней. И запрограммируй на неё квартиру.

Близнец сосредоточенно кивнул.

— А ты сам? — спросила Дитриха расстроенно.

Такое ощущение, что он не хочет оставаться со мной наедине ни одной лишней минуты. Отдает приказы, чтобы побыстрее меня сбагрить.

— Тая, мне нужно улетать прямо сейчас. Я зайду в свой офис на минутку, отдам последние указания и уеду. Чем дольше медлю, тем ниже шанс отыскать Платона по старым координатам.

— Мог бы тогда не ехать сюда… только время зря потерял…

Прозвучало совсем по-детски. Я не гордилась этими своими словами, но страх остаться без него, отпустить его одного мешал сосредоточиться.

Так, помни о контроле. Ты же сильная, да и он скоро вернется. Не веди себя как влюбленная дурочка.

— Мне всё равно нужно было где-то провести три часа, пока самолет осматривают, заправляют и готовят к отлету, — Дитрих пожал плечами. — И лучше это сделать с тобой. Не дуйся, Тая. Я ненадолго.

— Прости. Просто я переживаю. Мне кажется, у меня голова лопнет, столько всего передумала.

— Да что со мной случится? Я же огромный злой зеленый орк, — рассмеялся он, и даже губы Алексея тронула легкая улыбка.

Да уж. Сейчас, рядом со мной, он не казался ни огромным, ни злым. Он был высоким красивым мужчиной, но гигантским и разъяренным становился нечасто. Да и, если честно, даже эта сторона Дитриха мне нравилась. В своей боевой форме он выглядел непобедимым.

Надеюсь, так и есть.

Никто никогда не сможет одолеть моего орка.

Мы вышли из лифта и вошли в единственную дверь на этаже. Это оказалась гигантская, невероятных размеров квартира. Видимо, здесь жил Дитрих во время командировок в столицу. На последнем этаже своего бизнес-центра.

В панорамных окнах отражался город. Я огляделась, восхищенно присвистнула. Вот это масштаб! Столько места, повсюду современная техника. Дизайн металлический, аскетичный. Эта квартира не сравнится с той, которую он называл своим домом.

Но, наверное, это место Дитрих и не любил так сильно и не стремился сюда вернуться так, как туда.

— Ал, слушай внимательно. Вы отвечаете за неё головой, — сказал Дит, и, по-моему, это был первый его настоящий приказ близнецам. До этого они всегда общались в полудружеской манере. Сказывалось совместное детство и приятельские отношения. Близнецы всегда были для Дитриха чем-то большим, чем подчиненными.

Но сейчас… Алексей выпрямился, встал как по струнке и ответил:

— С головы Таи не упадет ни один волос.

— Надеюсь. Свободен. Позволь нам попрощаться. Тая, послушай, — он повернулся ко мне, взял в ладони мой подбородок, заставляя поднять взгляд. — Всё будет хорошо. Понимаешь?

— Понимаю, да.

— Не вздумай накручивать себя.

— Не буду. Ты позвонишь мне?

— Не могу обещать. Я не знаю, где находится Платон. Я не знаю, смогу ли найти сеть и не будет ли опасно связываться с тобой оттуда. Но клянусь: как только сумею, сразу же отпишусь.

Вновь склонила голову. Чертова неопределенность. Я боялась её сильнее всего.

— Дит… — позвала его тихо-тихо. — Скажи, ты видел свою смерть? Ты можешь умереть в ближайшее время?

— Я не умру, — как-то слишком уж быстро, без раздумий ответил он, будто бы сказал это специально, чтобы успокоить меня. — Не надейся, ты не станешь моей вдовой.

— Ну да, чтобы стать вдовой, для начала не мешало бы пожениться, — ответила грустно.

— Этим мы и займемся, когда я приеду.

А затем он целовал моё лицо, мои мокрые от слез щеки, мои дрожащие соленые губы. А я вжималась в него всем телом и умоляла, заклинала поскорее вернуться.

Ко мне.

Живым.