Глава 21

Дит уже третий час не мог дозвониться до Таи. Предчувствие редко обманывало его, а сейчас оно не просто нашептывало дурные мысли, а вопило изо всех сил.

Машину, на которой Алексей ехал с Таей, нашли брошенной на обочине в одном из дворов. Она даже не была закрыта.

— То есть как вы не можете связаться с братом? — его голос не выражал не единой эмоции. Железный самоконтроль.

— Ни переместиться к нему, ни дозваться. Мы с Алом думаем, он без сознания. Других объяснений просто нет. Думаем… кто-то специально держит его без сознания.

Близнец не мог умереть, просто потому что не мог. У Дитриха контракт с душой каждого из них, и он бы почувствовал, если бы один из них был близок к тому, чтобы уйти… Но он не чувствовал. Ни Таю, ни Алексея…

Дит поднял всех своих людей в этом городе, еще с десяток агентов «Цербера» ехали прямо сейчас из столицы, но счет мог идти не просто на часы — на минуты.

Сомнений в том, что во всем виноват Платон, у него не осталось. Кто еще смог бы перехитрить близнецов? Только тот, кто хорошо знал их, и кого они хорошо знали. Тот, кому они доверяли.

— Мама тоже трубку не берет, — вздохнул сидящий рядом Златон. — Ты там точно ничего не видишь?

Дит отрицательно мотнул головой. Без Таи его усилившиеся в ее присутствии силы вновь стали работать как раньше. Он больше не видел развилок, подробностей грядущих событий. Только смерть. Их со Златоном скорую смерть.

Это было похоже на рок, на злую судьбу, в которую он раньше не верил. Но всё, чего он добился с того момента, как увидел проклятую видеозапись — лишь приблизил свой финал.

— Виталик прислал записи с уличных камер на перекрестках, — услышал он оживленный голос брата. — А также он сгенерировал примерный маршрут Алексея и Таи.

Они оба на какое-то время зависли перед экраном. По всему выходило, что машина ехала по главной улице и в какой-то момент, должно быть, объезжая пробку, свернула во двор.

— Смотри, с этой стороны видно только, как мусоровоз выезжает, и вот тут тоже съезд, за час несколько автомобилей проехало.

— Их машина осталась брошена, так что нужно проверить все номера тачек, которые выезжали. И прошерстить квартиры в подъездах, которые выходят во двор.

— Можно попросить Моню полетать, позаглядывать в окна. И отправить кого-нибудь с опросом под видом работников управляющей компании. Вампиров знакомых нет? Хороший гипнотизер нам бы пригодился…

На какое-то время они оба погрузились в координирование поисков, пока телефон Дитриха снова не зазвонил:

— Это Альберт, — на том конце оказался один из близнецов.

— Есть новости? Вам удалось связаться с Лексом? — Дит замер в ожидании ответа. Еще ничего в своей жизни он так не жаждал и не боялся одновременно.

— Да, он пришел в себя, сообщил нам координаты и снова вырубился. С Таей все хорошо. Но там что-то странное. Вам со Златоном лучше пойти вдвоем. Не уверен, что это такое…

Дитрих вопросительно глянул на брата.

— Конечно, я с тобой. Ты думаешь, одного отпущу? — фыркнул Злат, вставая с места.

Дит медленно кивнул и выдохнул в трубку:

— Диктуй координаты.

***

— Ты уверен, что это здесь? — спросил Дитрих Альберта, когда машина остановилась у неприметного двухэтажного здания.

На полустертой вывеске было написано: «Спортивный комплекс «Олимп». Но, судя по заколоченным дверям и зияющим провалам окон, спортом тут уже давно никто не занимался.

Неудивительно. Окраина города, промышленная зона. Раньше тут ещё были дома, но потом старые пятиэтажки расселили, а на освободившейся территории настроили складских помещений. Вот и остался спортивный комплекс доживать свой век.

Дитриху прислали всю информацию о месте, куда они ехали. Но всё равно оно ему категорически не нравилось. Он не знал, зачем Платон мог привезти сюда Таю. Что это, какая-то злая шутка, или он сошел с ума после смерти отца?

В том, что виноват старший брат, он уверился окончательно.

Как бы ни старались они со Златоном найти оправдание его спешному отъезду, но сомнений быть не могло. Близнецы не позволили бы чужаку схватить себя или Таю. А вот если рядом оказался кто-то свой — они бы ослабили контроль.

Мама тоже не отвечала на звонки. В её квартире уже шел обыск, но Агату Эдуардовну никто не похищал. Не было следов взлома или борьбы. Она закрыла дверь ключом и села в машину с заляпанными грязью номерами. За рулем был мужчина. Это подтвердила соседка по подъезду.

Мама не пошла бы непонятно за кем. А вот за родным сыном — без единого сомнения.

Всё указывало на Платона.

Злат был чернее самой черной тучи. Они с братом всегда были близки, даже повзрослев, не растеряли этой близости (наверное, потому что на них не легло бремя управления душами). Злат попросту не мог поверить, что Платон способен совершить что-то ужасное.

А способен ли он?..

Дит всю дорогу анализировал поведение брата, складывал кусочки мозаики воедино.

— Значит, тут сильное излучение источника? — спросил у Альберта, который припарковался и, напряженно всматриваясь в темные окна, пошел первым.

Его можно понять — он переживает за своего собственного брата. Когда у вас одно сознание на троих, страшно слышать лишь молчание.

— Да, магические потоки зашкаливают. В городе это одно из сильнейших мест.

— И оно стоит, никому не нужное? — не поверил Злат.

— Не совсем. Раньше тут был притон низшей нечисти, но три месяца назад здание кто-то выкупил и нечисть разогнал. Было несколько стычек, после них низшие сюда уже не являются.

— Странно, — Злат поводил желваками. — Зачем Платону источник?

— Вот сейчас и узнаем, — недобро ответил Дитрих.

Он готовился к бойне. В руках брата трое самых дорогих ему людей. Если с их головы упадет хотя бы волос, он лично отомстит. За каждую пролитую слезу. За каждую ссадину.

«Держись, малышка. Я иду к тебе», — подумал Дит про Таю. Про его хрупкую девочку, которая стала необходимее воздуха.

Они пришли за ней не одни. К спортивному комплексу было направлено боевое подразделение «Цербера». Лучшие из лучших, стрелки, бойцы, маги. На случай любых непредвиденных обстоятельств.

И сейчас Дитриха напрягало их отсутствие в пределах видимости.

— Где Александр? — задал вопрос Альберту Златон, засучив рукава кожаной куртки. — А наши парни?

— Они вот-вот будут, буквально в двух минутах отсюда. Застряли на переезде, — кивнул тот, на секунду задумавшись. — Подождем?

Двухстворчатые двери распахнулись перед ними с легкостью, и трое мужчин оказались в темном холле спортивного комплекса. Лестница, ведущая на второй этаж, была перегорожена железной решеткой, запертой на амбарный замок. Судя по плану здания, там располагался спортивный зал. На первом этаже по левую и правую руку тянулись раздевалки, ведущие к бассейну.

— Кажется, нам туда, — одними губами шепнул Злат, указывая на приоткрытую дверь мужской раздевалки. Дверь женской была намертво забита досками.

Они передвигались бесшумно. Мимо развалившихся шкафчиков, по выбитому кафельному полу. Обходя кучи мусора, объедков, пустых бутылок и скелетов крыс, которыми иногда питались низшие. Опасаясь издать лишний шорох — и позволить себя обнаружить.

Их путь вел в бассейн. Через душевую со ржавыми перегородками. К двадцатиметровой чаше.

«Платон всегда любил воду», — с какой-то обреченностью подумал Дит.

Он очень хотел ошибиться, но каждая новая крупица знаний лишь приближала его к истине: «Платон — враг».

От самого бассейна их отделяла только маленькая проходная комнатка с ножным душем, некогда заполненным водой, а сейчас покрытым плесенью.

Но тут на пути появился близнец.

Александр.

Он мрачно кивнул своему брату.

— Отлично. Теперь все в сборе, — сказал Альберт. — Пойдемте.

Златон кивком поприветствовал близнеца и сделал шаг вперед. А вот Дитрих застыл на месте.

— Как ты сюда попал? — вопрос был задан очень тихо, но совершенно не дружеским тоном.

Злат даже обернулся с немым укором, мол, ты чего, не время для допроса.

— Через служебный выход, — ответил, пожав плечами, Александр. — Я увидел вашу машину и решил обойти комплекс с другой стороны. Впереди чисто.

Дитрих вспомнил карту здания. Она словно застыла перед глазами. Служебный выход шел от мужского крыла, то есть Александр должен был появиться за их спинами, а не впереди.

Он ничего не сказал. Близнецы непонимающе переглянулись.

— Дит, что такое? — и тут Златон перенял его настроение, видимо, тоже припомнив карту. — Ал, а как ты…

— Это ловушка, — скрипнул зубами Дитрих, готовый обращаться в боевую форму.

Он не понимал как (и зачем!), но близнецы его предали. Те, кому он доверял почти как самому себе. Эта мысль ужасала. Но страшнее было от того, что в их руках оказались мама и Тая.

А ещё он догадывался, что ребята «Цербера» на подмогу не явятся. Близнецы могли направить их по другому адресу или вообще отменить запрос на подкрепление.

— Какая же это ловушка? — донесся зычным эхом до них голос, который он надеялся больше никогда не услышать. — Всего лишь маленькая семейная встреча.

Первым среагировал Златон. Моментально обратился в боевую форму, кидаясь к говорящему.

Александр выхватил пистолет и, не медля ни секунды, прострелил Злату оба колена. Два оглушающе громких хлопка подряд заставили того припасть к полу.

— Сколько раз я тебе повторял. Сначала думай, а потом делай, — издевательски-медленно, с улыбкой хозяина положения, к нему подходил… их отец.

Даже в человеческой форме его вид вызывал омерзение и страх. Мужчина ничуть не изменился с их прошлой встречи. Худощавые черты моложавого лица, выдающийся вперед заостренный нос, впалые щеки. Разве что длинные, ниже плеч волосы окончательно поседели, и все равно он казался ненамного старше своих детей. Полный сил и энергии. Живой.

Серп бросил близнецам, не глядя в их сторону:

— Если хоть один из них дернется без моей команды, то пусть Алексей вышибет Агате мозги.

Дитрих перевел взгляд на направившего в их сторону пистолет близнеца. Тот прошептал одними губами:

— Прости.

Как такое возможно? За всеми совпадениями и случайностями всё это время стоял… отец? Но как он выжил? Они же сами видели его обгоревший в аварии труп, экспертиза подтвердила, что он погиб!

Серп тем временем склонился над сидящим на полу Златоном.

— Я вложил в тебя куда больше, чем в твоих братьев, но, как вижу, всё прошло даром. Как был никчемным и тупым орком, так и остался. Даже убить меня и то у тебя ума не хватило.

Злат смотрел на того с ненавистью, но больше попыток напасть не предпринимал. Он прекрасно понимал, что любой приказ отца близнецы выполнят безукоризненно, точно и без задержек. Проклятый ритуал, который Серп провел над ними много лет назад, заставлял их подчиняться, не оставлял места ни для чего другого. Отец сидел прямо в их голове и дергал за ниточки как умелый кукловод.

Дит прикрыл глаза. Весь ужас ситуации медленно, но верно накатывал на него, словно неотвратимая волна цунами. Все это время отец через близнецов знал о каждом их шаге, о каждом жесте, обо всех планах, которые они строили.

— Почему ты не объявился раньше? — внутренне содрогаясь, Дит, тем не менее, прикладывал все усилия, чтобы не выдать своего смятения. Концентрация на пределе. Если Серп увидит слабость — то будет бить в нее нарочно.

— Я ведь хороший отец. Детки хотели пожить одни. Я дал вам это. Правда, время показало, что одни вы ни на что не способны. Переругались, разъехались, уронили доходы предприятий, позволили матери пойти по рукам. Разве это семья? Вам просто необходима жесткая рука.

— Если ты тронешь маму… — начал было Злат, но отец перебил его.

— И что ты сделаешь? — он передразнил его. — Ну? Поной еще, как в детстве. Ты же всегда был как собака. Домашнее животное. Такой же круг интересов. Пожрать, поспать, окучить очередную самку, — мужчина тряхнул седыми волосами, расставляя руки в стороны, и улыбнулся безумной улыбкой. — Но не переживай, у тебя еще будет шанс исправиться и стать достойным меня орком, сын. Я сделаю из тебя достойного.

Он издевательски потрепал Злата по голове, так гладят собак. Было видно, брату отвратительно, но тот по-прежнему не шевелился. Если что дети Серпа и поняли о своем отце за все эти годы — он всегда делает то, что говорит. Исполняет даже самые немыслимые угрозы и никогда не бросает слов в пустоту. Стоит им шевельнуться — и Алексей действительно убьёт их мать.

Серп тем временем махнул в сторону выхода к бассейну:

— Кстати, об Агате. Ваша мама заждалась. И не только она. Идемте.

С простреленными коленями Златону было трудно идти, приходилось цепляться за стенку с облупившимся кафелем. Человек бы в такой ситуации уже не встал, но Злат не был человеком. Первым порывом Дита было помочь брату, но он быстро подавил в себе это. С отца станется выпустить в Злата еще пару пуль и заставить ползти лишь потому, что Дит посмел пожалеть его.

Слишком хорошо он помнил детские уроки. Словно он сейчас не взрослый состоявшийся мужчина, а снова десятилетний школьник, пытавшийся спрятать в кладовке брата от гнева отца.

В пустом, без воды бассейне стояли большие сваренные металлические конструкции. К трем из них были прикованы Тая, Агата и Платон. Связанные, с кляпами во рту. Еще две пустовали.

Позади Таи и Агаты стоял Алексей. В каждой его руке было по пистолету. Один был направлен на невесту Дита, второй на мать. Когда они вошли, близнец так и не поднял головы, но Дитрих и так понял все его чувства. Нет, он больше не винил близнецов. Это было все равно что кричать на пистолет, вместо того чтобы обратить гнев на руку, которая его держала.

Стоило войти, как Тая и мама замычали, отчаянно забившись в своих путах. Платон не сопротивлялся, понимал, что бесполезно.

Дит встретился с братом глазами. В них была укоризна, мол: «А ты меня подозревал! Я же говорил, что невиновен».

— Дарла, радость моя, помоги нашим гостям устроиться поудобнее.

Из тени вышла арахна. Ну, конечно, кто еще бы, кроме его отца, смог связаться с этим беспринципными тварями. Четырехрукая женщина подошла к Диту и толкнула его в сторону пустующей металлической конструкции.

Орк закрыл глаза, прокручивая в голове финалы судьбы. Но как бы он ни пытался направить свою мысль — итог оставался один. Агата умирала — у него не хватит сил одновременно пытаться удержать душу матери и бороться с отцом. Злат ранен и один не выстоит против отца и близнецов вместе взятых.

Собственная смерть уже не казалась Диту таким уж плохим исходом. Должно быть, об этом и были его предыдущие видения. Мёртвые близнецы. Злат, убивающий его, чтобы спасти остальных. Всё это не лишено смысла. Если один из них умрёт, они смогут помешать планам отца. Возможно, так всё же есть какой-то шанс хоть кому-то выжить. Братьям. Маме. Тае. Но сейчас не было и такой возможности — умереть или убить кого-то ради спасения остальных.

— Как тебе удалось? — не выдержал Дитрих. — Как ты выжил? Я же почувствовал, что ты умер!

— Почувствовал? — пока арахна стягивала его запястья наручниками, Серп откровенно глумился над ним. — Я был повелителем смерти, еще когда тебя, сопляк, даже в проекте не было. Что бы тебе там ни наплела свихнувшаяся на старости лет бабка по поводу твоих величайших сил, ты всего лишь моя жалкая копия. Мое подобие, которое вдруг с чего-то решило, что оно лучше оригинала. Ты мог почувствовать только то, что я тебе позволил. Или ты так до сих пор и не понял? Помнишь свой забег наперегонки со смертью за полярным кругом? Кто, думаешь, это тебе устроил?

— Ты.

— Я, — самодовольно подтвердил Серп, отходя от него к Платону. — Вы все очень разочаровали меня, дети. Особенно ты.

Он попытался погладить Платона по щеке, но тот дернулся, отвернув голову.

— Не скрою, Дитрих был моим любимчиком, я всегда знал, что именно он унаследует мой дар. Но из всех детей именно ты больше всего походил на меня как внешне, так и внутренне. Мне даже нравились твои попытки подражания. Прическа, одежда, машины, выбор женщин. Ведь в тебе был стрежень, был стиль и шарм, были мозги, в конце концов. Я слышал про твои эксперименты, довольно любопытно. Когда закончим с ритуалом, займемся ими вплотную.

— Займемся? С тобой? — грустно усмехнулся Платон. Его голос был тихим, как шелест травы. — Нет. Я хотел исправить вред, который ты причинил всем нам, а не множить чужую боль.

— Да ладно тебе. — Серп подмигнул ему. — Той девушке было о-очень больно. И признайся, тебе это понравилось. Ну а что до исправлений…

Платон стиснул зубы, прикрыл глаза на мгновение, словно отрешаясь от его слов. Пряча их внутрь себя.

Отец тем временем широким жестом обвел помещение рукой:

— Я всю свою жизнь только этим и занимаюсь. Пытаюсь исправить вас. Чтобы вы соответствовали. Жаль, вы получились настолько ничтожными, что приходится стараться снова и снова. — Он вдруг изменился в лице, мечтательно ностальгирующее выражение превратилось в оскал. Он с размаху залепил Платону пощечину. — Думаешь, я не знаю, что это именно ты придумал план, как от меня избавиться? Этому кретину, твоему брату, — он махнул рукой в сторону Злата, которого как раз арахна крепила к конструкции, — не хватило бы ума на такое. Хотя, видит Вселенная, я много раз пытался вправить ему мозги, чтобы не был таким тупым.

Отец замахнулся еще раз, но в этот момент матери удалось выплюнуть кляп, она воскликнула:

— Пожалуйста, Серп, нет! Прошу тебя, это ведь наши дети, наши мальчики…

По зеленому лицу текли крупные слезы. Мать не слишком любила человеческую форму, но сейчас ее кожа стремительно светлела, черты лица становились еще тоньше. Она знала, что отцу она такой нравится больше, ведь, как он говорил, так она выглядит слабее. А он обожал чужие слабости.

— Агата… — протянул он с придыханием. — Девочка моя.

Он приблизился к ней, рассматривая ее горящим безумием взглядом.

— Я так скучал по тебе. Скажи, детка, а ты по мне скучала? — он невесомо провел пальцами по волосам женщины, будто проверяя их реальность.

— Серп, прошу тебя, что ты хочешь чтобы я сделала? Я все исполню, обещаю, только не причиняй вреда нашим мальчикам. Они просто… дети, они… ошиблись.

— Не волнуйся, любовь моя. — Серп продолжал улыбаться ей. — После того как я сегодня закончу, мы все снова станем одной большой семьей. Дружной семьей. И я дам тебе шанс загладить свою вину. Мне, конечно, придется наказать тебя, а тебе потом долго стараться ради прощения. Но ты ведь помнишь, в конечном счете я всегда прощал твои ошибки. Да и убивать твоих любовников, на которых ты меня променяла, было чертовски приятно.

Он со всей силы сжал волосы мамы, причиняя ей боль. Дит дернулся, не в силах вынести этого зрелища, и вдруг понял, что наручники чем-то смазаны — опустил взгляд через плечо и чуть не задохнулся от понимания — наручники были смазаны ядом арахны, от которого покалывало кожу. Одна ранка — яд попадет в кровь, и он труп.

Отец тем временем наклонился к матери. Дит не смог заставить себя смотреть, как он ее целует. Слишком много злости и жестокости было в этом. Едва тот оторвался от ее губ, как снова вставил ей кляп.

— Вы, наверное, все задаетесь вопросом, зачем же я собрал вас всех сегодня здесь. — От матери он сделал пару шагов и оказался рядом с Таей. — Все дело в этой крошке.

Только сейчас Дит увидел, что под железным нагромождением, к которому была прикована его невеста, начертаны какие-то руны. С его места было не разглядеть, что это конкретно, но, судя по всему, отец готовился к какому-то ритуалу.

— И да, благодаря ей я вижу и знаю все, что может произойти, — продолжал Серп. — Поэтому сразу предупреждаю. Не стоит даже пытаться мне противостоять. Нет ни одного шанса, что что-то пойдет не так. Я просмотрел все линии событий, и так или иначе вы можете уйти отсюда только по моей воле. — Он злобно рассмеялся. — Но можете даже не надеяться, что я передумаю.

— И что дальше? Убьёшь нас? — рявкнул на отца Злат.

— Нет, сын мой, — почти ласково произнес Серп. Он щелкнул пальцами, и Александр с Альбертом подошли к нему и встали перед ним на колени. Алексей так и стоял, не шелохнувшись, держа Таю и Агату на мушке. — Посмотри на них. Они ведь тоже мои дети, хоть и приемные. Но, в отличие от вас, они не ссорятся, не ругаются и беспрекословно послушны мне. Они не разочаровывают. И вы больше не будете меня разочаровывать.