Глава 9

Тот факт, что у Дитриха есть личный самолет, меня даже не удивил. Это было ожидаемо. Нас встретили улыбчивые — даже слишком — бортпроводницы, мурлыкая, спросили о моих предпочтениях в еде и напитках.

Я попросила чай и посмотрела в иллюминатор. К самолету подъехала массивная тележка, груженая вещами. Хм. Вся моя жизнь уместилась в два чемодана со шмотками, вон они, с самого краю. Дит тоже путешествовал налегке. Интересно, а остальные сумки, которыми гружена платформа, — они чьи? Это весь антиквариат, выкупленный Дитрихом?

Я не успела задать вопрос, потому что стюардесса вновь замелькала перед глазами, отвлекая от созерцания бесконечных черных сумок.

Мне кажется, или она слишком уж навязчиво крутится около Дитриха? Не то чтобы я всерьез ревновала, но закралось определенное недовольство. Зачем так низко склоняться, зачем с придыханием предлагать напитки?

— Дит, — я специально позвала его по имени, как бы заявляя свои права, — что ты везешь в таком количестве? Контрабанду?

Вообще-то это предполагалось шуткой, но когда я договорила, то поняла, что могла случайно попасть в цель. Ну правда, а что мне известно про бизнес Дитриха? Не про тот, где он заключает контракты на сохранность душ. Про другой. Так ли он легален, как выглядит со стороны?

Впрочем, Дит никак не отреагировал на мою фразу. Лишь пожал плечами:

— Если бы контрабанду. В основном, там антиквариат для аукционов, много вещей, требующих серьезной реставрации. Ну и по мелочам всякое.

Стюардесса, расставив миниатюрную посуду (как будто кукольная, честное слово, как из такой пить?), удалилась.

— Как ты? — спросил мужчина, раскрывая на коленях ноутбук. — Готова уехать так надолго?

Мы сидели друг напротив друга, и при всем желании я не могла разглядеть, что он собирается делать.

— Всё нормально. Мы же не на необитаемый остров едем, по чему мне страдать?

Мужчина как-то недобро хмыкнул, но никак не прокомментировал мою реплику. Он уткнулся взглядом в экран, и лицо его всё сильнее мрачнело по мере чтения.

Мы взлетели, набрали высоту, и вскоре город превратился в точки ночных огоньков. Я действительно не скучала по нему. Возможно, чуть позже придет ностальгия, но пока даже её не было. Думаю, в столице не хуже, чем здесь. Те же магазины, те же рестораны, только под другими названиями. А вот музеи другие, как и выставки — столько всего нужно посетить, посмотреть, впитать в себя.

Я всё сделала правильно. Впервые в жизни послушала саму себя, не сломалась под материнским напором, не сдалась ей. И теперь меня ждет свобода. Год пролетит незаметно, а потом… потом передо мной откроются любые дороги.

А пока Дитрих не даст меня в обиду, я уверена. Он не из тех людей, кто нарушает слово.

Тем более у нас заключен договор.

— Расскажешь, что показала баллистическая экспертиза? — поинтересовалась осторожно. — Или это секрет?

— Да ну, какой секрет, — не отрываясь от чтения, вздохнул Дитрих. — Если не вдаваться в скучные подробности, то в порохе обнаружена частица крови орков, помноженная на неизвестную магию. Расшифровать её так и не смогли. Хотя здесь пометка, что, скорее всего, она тоже связана с орками — прослеживается наше строение энергетики. Видимо, из-за этой смеси пули и смертельны для моей расы. Конечно, я ожидал чего-то такого, но… наверное, надеялся на другой результат.

— Получается…

— Как минимум нам известно, что один конкретный орк, или даже не один, приложил руку к их созданию, — кивнул мужчина. — И это меня смущает. Неужели кто-то замахнулся на своих же?

— А у вас много кланов? Вы дружите между собой или враждуете?

Если честно, никогда не задумывалась, как организована жизнь орков.

— В гости друг к другу не ходим, если ты об этом, но в чужие дела не лезем. Орочьи кланы сами по себе, мы близки только внутри семей. Ну, обычно близки.

Он невесело дернул щекой, и внутри меня внезапно проснулась осязаемая, колючая обида. За Дитриха и то, что даже внутри семьи Адронов нет доверия. За то, что ему пришлось взять на себя часть вины за смерть отца — пусть даже он не был к ней причастен.

Хотелось коснуться его, безмолвно сказать: “Всё хорошо, я с тобой, вместе мы со всем разберемся”. Пусть я и не всесильна, но ведь две головы лучше, чем одна. Когда рядом есть кто-то, кто готов поддержать или хотя бы выслушать — всегда проще.

— Что ты собираешься делать?

— Для начала попытаюсь поговорить с братьями, хотя особых надежд не питаю. Особенно в свете последних событий, — туманно сказал мужчина. — Ну а если те откажутся идти на контакт, то выйду на представителей других семей. Думаю, никому не понравится новость о том, что появилось оружие, способное нас уничтожить. Ну а дальше будет действовать по ситуации. В любом случае, частицы в порохе слишком малы, чтобы идентифицировать по ним кого-то конкретного или определить, что за магия использована. Нам нужна проба чьей-то крови, тогда её смогут сопоставить с образцом — и мы немного приблизимся к разгадке.

— А почему братья могут отказаться с тобой разговаривать? — Я заерзала в кресле. — Ведь это ваша общая проблема. Они должны услышать тебя и помочь.

— Тая, послушай. — В глазах Дитриха мелькнула почти физическая боль. — Неужели ты не думала, что кто-то из них может быть причастен к созданию этих пуль?

Я сглотнула.

— Но не могут же они…

— Мне бы твою уверенность, — коротко ответил Дит и вновь погрузился в чтение.

Мне не удавалось отвлечься. Я не хотела мешать Дитриху, но последний час изнывала от безделья. Самолет летел плавно, не кренился, не попадал в турбулентность, и смотреть на темноту снаружи быстро наскучило.

Я прошлась по салону, покопалась в мини-баре под пристальным взором бортпроводниц. Выпивать не хотелось. Просто нужно было чем-то занять руки.

Время давно перевалило за полночь, но уснуть не получалось.

Я прошла мимо закрытого багажного отделения, и вдруг до меня донесся какой-то странный звук. Как будто мычание. Животное какое-то? Дитрих решил перевезти козу?

Прислушалась, но мычание не стихло. Так и звучало на фоне, едва уловимое.

— А что там за звуки? — спросила шепотом, вернувшись к Дитриху. — Такое “м-м-м-м”.

— Наверное, ветер или система вентиляции, — пожал плечами тот.

— Да нет, не похоже. Они как будто из багажного отделения, что ли. Пойдем, сам послушаешь!

Я схватила его за руку и подтащила к стене. Мужчина покорно двинулся следом, не стал даже спорить. Приложив палец к губам, я дождалась, когда вновь раздастся странное мычание.

— А, это, — понимающе сказал Дитрих. — Не переживай, это всего лишь твой жених.

— Чего?! — закашлялась я от неожиданности.

— Твой жених, — повторил мужчина. — Виталик. Замечательный мальчик, поговаривают, хороший хакер, может взломать любую личную почту… даже мою. Не бери в голову.

***

С минуту я смотрела на Дита, не понимая, о каком Виталике он говорит, но затем некто, скрытый в багажном отделении, должно быть, почувствовал, что есть кто-то рядом, и застонал громче, послышались удары.

— Головой он, что ли, там бьется? — задумчиво пробормотал орк.

— Там человек? — наконец ожила я. — Вытаскивай его скорее!

Кто бы ни был этот несчастный, нельзя перевозить людей в багажном отделении. А вдруг с ним что-то случится? Я не хочу быть причастна к членовредительству, даже косвенно!

Дит закатил глаза, скорчив недовольную мину.

— Тая, давай просто вернемся обратно в кресла, я попрошу принести тебе плед, ты отдохнешь...

— Не заговаривай мне зубы. Я с места не сдвинусь, пока ты не вытащишь… как там его? Виталика! — сердито скрестила руки на груди, показывая всю серьезность своих намерений.

В этот момент из туалетной кабинки, расположенной рядом с багажным отделением, вышел один из близнецов.

— Мне работать надо. Дела, сама понимаешь, — пожал плечами Дит. — Вот, можешь попросить Алексея, если так хочешь, но, уверен, он тоже занят. Правда, Ал?

Алексей остановился, смотря поочередно на меня, на своего работодателя и опять на меня.

— Алексей, ты ведь мне поможешь? — произнесла с нажимом, а про себя подумала, что если он откажется, то в багажный отсек полезу я.

Алексей задержал на мне взгляд, шумно сглотнул:

— Да, конечно. Привести Виталия? Сейчас сделаю.

Дитрих изумленно хмыкнул, приподняв в немом удивлении брови. Но его помощник, опасаясь смотреть на него, уже скрылся за перегородкой.

Я ожидала, что орк уйдет, уткнется в ноутбук и опять погрузится в рабочий процесс, но он остался стоять рядом со мной.

В тишине, если можно назвать тишиной закладывающий уши гул двигателей, прошло минут десять, спустя которые Алексей втащил-таки тело худенького паренька на борт. Руки были связаны за спиной, ноги перетянуты пластиковыми стяжками, во рту кляп.

Увидев меня, он забился еще сильнее, вращая глазами так, что, казалось, те вот-вот вылезут из орбит. Дит сказал, что это мой жених, но я совсем не могла взять в толк, как этот молодой парень, от которого даже нечистью не веяло, мог оказаться компаньоном матери, которому она хотела меня «сбыть»?

Орк наклонился над телом и вытащил изо рта кляп:

— Поздоровайся с бывшей невестой.

— Да что вы себе позволяете? Вы хоть представляете, кто у меня отец?! Да он вас всех как капусту нашинкует.

Дит вставил кляп обратно, и слова сменились мычанием.

— Зачем он здесь? — я инстинктивно отодвинулась к самой стенке, не в силах понять, как относиться к пленнику.

С одной стороны, к тому, кого моя мать выбрала в качестве жениха, я априори не могла испытывать никаких положительных эмоций, с другой — похищать людей было неправильно, да и тем более таких, от которых я планировала держаться подальше.

— Не переживай, с тобой это никак не связано, — Дит продолжал оставаться спокойным, как удав перед обедом.

— Но это парень, за которого меня планировали выдать замуж? — Ну да, совсем-совсем никак со мной не связано. — Ты должен его отпустить!

— Предлагаешь выкинуть его с самолета? — Дитрих задумался, словно всерьез взвешивал предложение. — Я, конечно, знал, что ведьмы бывают жестоки, но чтоб настолько…

— Нет, не так. Когда приедем.

— Да, разумеется. Когда приедем, я его отпущу.

Алексей, стоявший рядом, засмеялся, словно сказанное было хорошей шуткой, хотя Дит казался вполне серьезным. Я повернулась в сторону близнеца, тот моментально перестал улыбаться и постучал пальцем по виску. Мол, я вообще тут сам с собой разговариваю, не обращайте на меня внимания.

Я вздохнула и опустилась рядом с Дитом на четвереньки, всматриваясь в лицо Виталика. Тот был вполне симпатичным. Правильные черты лица, аккуратно очерченные брови, по-детски круглые большие глаза, которыми он смотрел на меня через разбитые, слегка погнутые очки. На скуле была ссадина, в уголках губ запеклась кровь.

По спине прошел холодок. Сколько раз я уже ловила себя на осознании того, что Дитрих — далеко не спокойный добропорядочный мужчина, которым кажется, а жесткий орк, идущий на все ради достижения целей. Беспощадный, жестокий, властный.

— Я вытащу кляп, только не кричи, пожалуйста. Мы в самолете, тут тебя все равно никто не услышит. — Сглотнув, я протянула руку к Виталику.

— Таисия, ты должна помочь мне, и вместе мы выберемся отсюда, — торопливо заговорил парень, едва я убрала затычку из его рта.

Невольно поморщилась, услышав полное имя, которое не любила.

— Кто ты такой? — перебила я.

Возможно, я и сама недалеко ушла от орка в плане моральных принципов, не спеша развязывать парня целиком. Но мне важно было узнать ответ на этот вопрос. Кем же, в конце концов, был тот тип, за которого мать хотела насильно выдать меня замуж? И почему она не показывала мне его до самой свадьбы, раз уж он оказался не дряхлым стариком, не нечистью какого-нибудь самого отвратительного вида?

— Я… Виталя, — растерявшись, откликнулся парень. — Твой жених.

— Это ещё почему?

— Как почему, — он заикался от страха и волнения, и от того, должно быть, не слишком контролировал свою речь, в глазах у парня стояли слезы. — Отец сказал, что от ведьмы будет сильное потомство, внуки, за которых не стыдно. Он заплатил…

Закусив губу, чтобы сдержать приступ гнева, я затолкала кляп в рот Витале обратно, а затем поднялась на ноги.

— Алексей, можешь нести его обратно.

Я сама не понимала, почему меня настолько резануло сказанное, но меня буквально начало трясти от едва сдерживаемого гнева. Я убежала в нос самолета и уселась там на самое крайнее сиденье у иллюминатора. Забилась в угол, бездумно уставившись в ночную темноту.

Сложно сказать, сколько я так сидела. В какой-то момент почувствовала, как меня трогают за плечо:

— Ты дрожишь так, словно замерзла. — Дит стоял надо мной и протягивал плед.

Я благодарно улыбнулась, но вместо того чтобы просто отдать мне, мужчина осторожно расправил покрывало, заботливо укрывая меня. Затем сел рядом, погладил по щеке тыльной стороной ладони. Нежно, невесомо. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на этом ощущении тепла, заботы. Это было именно то, что сейчас было нужно.

— Поспи немного.

— Но мы ведь скоро уже должны приехать, сколько там лететь до столицы… — эхом отозвалась я, но Дит не ответил, смотря совсем в другую сторону.

— Посиди со мной, — тихо, едва слышно, попросила я, взяв мужчину за руку и приложив его ладонь к своей щеке.

Наши взгляды встретились. Мне показалось, я слышу биение его сердца, и оно стучит в унисон с моим. Несколько бесконечно долгих секунд.

В глубине его гипнотизирующих глаз вспыхивало и гасло адское пламя, но это необъяснимым образом лишь усиливало притяжение.

— Так что ты говоришь насчет посидеть вместе? — внезапно улыбнулся Дит. — Просто по-дружески?

— Ну да.

— Разве это входит в понятие дружбы? — Его ладонь скользила по коже моего лица, и мне казалось, что щеки начинают полыхать. — Разве наш договор такое предусматривает?

— Мы сами решим, что предусматривает договор, — спокойно ответила я, откидывая голову на подголовник.

Сейчас мне было так хорошо и спокойно, что я не хотела думать об условностях. Мне нравилось находиться рядом с Дитрихом. Нравилось, когда он позволяет себе чуть больше, чем должен по контракту. Его раскованность, легкость, которая передавалась и мне. То, что он не боится действовать. Не мнется, не сомневается в своих поступках.

Даже то, что он похитил моего жениха, не вызывало ужаса или осуждения. Такого жениха, как Виталик, не грех и похитить.

В общем, Дит будоражил во мне всю ту сложную гамму чувств, в которой я никак не могла разобраться.

— Знаешь, если договор разрешает прикосновения, может, я и поцеловать тебя могу? — мягким голосом уточнил Дитрих, и я не понимала, смеется он или настроен серьезно.

— А ты попробуй, — я посмотрела на него открыто и прямо.

Его дыхание обожгло. По телу прокатилась горячая волна предвкушения, дрожи. Я облизнула и приоткрыла губы, подаваясь навстречу.

Дит замер, будто вспомнив что-то:

— На всякий случай. Чтобы потом не было обид и претензий, — каждое слово его бархатистого искушающего тона заставляло тугой узел внизу живота скручиваться сильнее и сильнее.

Пусть уже заткнется и поцелует меня.

Но вместо этого орк договорил:

— Мы можем играть друг с другом к взаимному удовольствию, — кончики его пальцев невесомо щекотали мою шею, спускаясь вниз к декольте, — но это не будет менять того, что брак остается фиктивным.

Он смял мои губы своими, жестко, властно. То ли зажмурилась, то ли в глазах потемнело от переизбытка чувств. Словно кислород кончался. Пальцы вплетались в мои волосы, поглаживали бедра…

— Подожди, подожди… — Я с трудом заставила себя отодвинуться, вдруг осознав последнюю фразу. — Что ты хочешь сказать?

Глаза орка блестели, но вид при этом был совершенно невозмутимым, словно не он только что страстно целовался со мной, прижимая меня к себе словно в последний раз.

Дитрих вздохнул, его ладонь на моей талии замерла, потяжелела, словно окаменев.

— Прости, я, должно быть, неправильно себя повел. — Мужчина осторожно отодвинулся.

— Но я тебя сама попросила со мной посидеть.

Мы же не сделали ничего такого, что выходило бы за рамки.

— Тая, — он тяжело вздохнул. — Я не лучший объект для любовного интереса. У нас фиктивный брак. Фиктивный брак не предусматривает чувств. Я просто хочу быть честным с тобой, так как мы теперь деловые партнёры. Если для тебя подобные игры без чувств неприемлемы, то лучше дай мне знать сразу, и я постараюсь впредь не допускать ничего подобного. Лучше так, чем если ты в меня влюбишься.

Мне хотелось жарко поспорить с ним. Сказать, что вообще-то я и не собираюсь влюбляться, что я не из тех, кто любую заботу воспринимает как нечто большее. Мне и самой тяжело кому-то довериться, потому что всю жизнь мама твердила: люди приходят и уходят, они предают, лгут, разбивают твоё сердце. Так зачем вообще нужны тесные отношения с кем-то? Оставьте их для всяких наивных девочек типа Маринки.

Мне важнее собственное будущее, свобода от материнской тирании — а не влюбленность со всеми вытекающими последствиями. Я хочу стать независимым человеком. Самостоятельной личностью.

Я хотела сказать об этом и опустила взгляд, пытаясь сформулировать мысль правильно. Но Дитрих воспринял моё молчание по-своему:

— Я никогда не отвечу тебе взаимностью. Ты устанешь ломиться в закрытую дверь и возненавидишь меня за безразличие. Нам не нужны проблемы, поэтому — давай останемся на расстоянии.

Эти его слова меня взбесили. Почему вообще он решает за нас двоих? Сам проявляет заботу, сам придумывает, будто я что-то испытываю к нему, кроме благодарности и приятельской теплоты. Сам дразнится, касаясь и задавая провокационные вопросы. А потом сам же пытается оттолкнуть.

Меня спросить не забыл, нет?

— Да всё понятно, — ответила резче, чем требовалось. — Никакой привязанности, никакой любви. С чего ты взял, что я захочу чего-то большего? Меня устраивают наши отношения.

— Это хорошо, — Дитрих хмыкнул. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Кстати. Если захочешь поговорить с Виталиком — он в полном твоем распоряжении.

— Нам не о чем говорить. Он дал понять, что считает меня племенной кобылой, которая должна плодиться и размножаться ради того, чтобы наши родители были довольны. Переубеждать его бессмысленно, да и незачем. Делай то, что считаешь нужным. Я не буду задавать тебе лишних вопросов.

— Мне нравится твой настрой, — на губах мужчины заиграла недобрая ухмылка. — Отдохни, ты весь день на ногах.

Я кивнула и даже прикрыла веки, но сон не шел. В голове роилось слишком много мыслей. Начиная от Виталика, который оказался совсем не тем, кем я его представляла. Не властный бизнесмен с замашками деспота, а запуганный мальчишка, обычный человек, привыкший прятаться за спиной у папочки. Каким глупым нужно быть, чтобы при знакомстве с девушкой сообщить, что она должна нарожать ему здоровых детей?

Чтобы не стыдно было за потомство, блин.

Прям бык-осеменитель в разбитых очках.

Кроме того, я прокручивала в памяти своё “путешествие” в голову близнецов. Если честно, оно смущало куда сильнее, чем бывший жених, лежащий в багажном отделении. Потому что я никогда не перемещалась в чьи-то тела. Природная магия на такое не способна. Даже мама — а она очень сильная ведьма — не умела завладевать чужим сознанием.

Причем помощников Дита моё присутствие не сильно смутило! Удивило, конечно, но лишь на долю секунды. Зато сейчас Алексей беспрекословно помог мне. Как будто почувствовал во мне своего человека.

Определённо, всё это неспроста.

Надо поговорить с ним при случае. Желательно наедине, без Дитриха.

Я всё-таки задремала и проснулась лишь тогда, когда самолет пошел на посадку. Торопливо пристегнулась ремнем безопасности, выглянула в иллюминатор, но там всё ещё расплывалась ночная темень. Если не считать сигнальных огней, ничего толком и не рассмотреть.

По длинной «кишке» мы вошли в здание аэропорта. Спросонья я слабо понимала, где нахожусь, отметила только, что аэропорт кажется мне каким-то маленьким, узеньким, пустым. Нет ни бесконечных рекламных щитов, ни торговых точек, ни гигантских табло с расписанием.

Интересно, это какой-то специальный аэропорт для частных самолетов?

— А что будет с багажом? — я оглянулась назад, подразумевая один конкретный «груз» по имени Виталик.

— Алексей привезет его отдельно.

— Весь багаж?

— Разумеется. У меня большие планы на твоего бывшего жениха. Если ты разрешишь, конечно.

Я дернула плечом, мол, поступай как знаешь.

С одной стороны, мне не было так уж жалко Виталика — потому что в его представлении я тоже не человек, а скорее машина по рождению здоровых детей. Кто он такой, чтобы о нем заботиться? С другой стороны, он не заслужил ни смерти, ни боли, ни унижения (если я, конечно, всё о нем знаю).

— Ты же не причинишь ему физического вреда? — глянула на Дита искоса.

— Я обещал его отпустить, а я держу свои обещания, — ответил он спокойным, но ледяным тоном.

Мы с Дитрихом вышли наружу, и меня обдало холодным, совсем не дружелюбным ветром. Щеки разом замерзли, как будто мы переместились в осень.

Нас у самого входа ожидала машина, но нескольких секунд, пока мы шли до нее, хватило, чтобы начать сомневаться.

Это был очень странный аэропорт, безлюдный и неуютный. Он не походил на частный — здесь даже не было элитных иномарок. Разве что считать иномаркой проржавевшую машину неизвестной марки, выпущенную с конвейера ещё до моего рождения. Она стояла посреди стоянки, грязная, запыленная. Со спущенными колесами. Никому не нужная.

Алексей — наверное, Алексей — вырулил с парковки, промчался по узкому двухполюсному шоссе.

— Где мы? — спросила я внезапно осипшим голосом.

Низенькие старые дома, такие же маленькие деревья, тянущиеся вдоль дороги. Ветер ломился в окна, завывал с дикой силой. От его порывов машину ощутимо качало.

— Скоро узнаешь, — мрачно улыбнулся Дитрих. — Что, не нравится?

— Это не столица…

— А никто и не говорил, что мы едем в столицу.

Но…

Внезапно до меня дошло. Действительно, Дитрих ни разу не называл названия города, никогда не упоминал его в разговоре. Я сама додумала место, ибо где ещё может жить и вести бизнес орк?!

Какая же я дура!

Он неоднократно намекал, что его дом не придется мне по вкусу. Говорил, чтобы набрала одежды — а я ещё думала, зачем закупаться заранее, если всё куплю в торговом центре по приезде.

Я достала мобильный телефон, открыла карту. Интернет подтормаживал, но через минуту томительного ожидания точка в навигаторе указала дорогу, по которой мчалось авто.

Мы за полярным кругом. В тысячах километрах от столицы. В умирающем городе численностью чуть больше пятидесяти тысяч человек.

— Боже…

Внезапно мне стало страшно. Потому что я представляла, как буду жить в столице, как свыкнусь с новым ритмом жизни, найду увлечения, запишусь на какие-нибудь курсы. Но этот город… он словно высасывал из меня все силы.

В трехэтажных домах не везде горел свет. Некоторые здания были заброшены, смотрели выбитыми стеклами, черными провалами окон. Нас встречали заколоченные двери, пожухлая трава, которой не хватало ни тепла, ни солнца. Одинокие люди, кажущиеся мне серыми, сгорбленными, тощими. Бездомные собаки со всклоченной шерстью.

Здесь всё наводило отчаяние и тоску.

Дитрих молчал и никак не реагировал на моё осознание. Давал возможность вдоволь накрутить себя, испугаться, сойти с ума от непонимания, как быть дальше.

Даже уличные фонари светили тускло, и приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть округу. Мне определенно тут не нравилось. Давила сама атмосфера опустошения. Я чувствовала, что начинаю испытывать иррациональный страх. Он не имел ничего общего с настоящим страхом — но шел изнутри, заполняя меня целиком, без остатка.

Энергетика здешних окрестностей отторгала чужаков.

— Почему ты живешь в этом месте?

— А где мне еще жить? — пожал плечами Дитрих. — Где еще жить человеку, который ежедневно видит чужую смерть? Только в умирающем городе. Это же очевидно. Мы чем-то похожи… — он тоже выглянул в окно, побарабанил пальцами по собственному колену. — Здесь не так плохо. Со временем ты свыкнешься.

— Свыкнусь?! Ты должен был сказать мне раньше! Я бы подготовилась. Или отказалась. Я не хочу здесь жить!

— Тая, прекрати. Разве я тебя обманывал? Ты ведь сама ни о чем не спрашивала.

Дит не осуждал, но я осеклась на половине фразы.

Действительно, кого винить, кроме себя? Могла бы и допросить с пристрастием, а не надумать себе картинок прекрасного будущего.

Но этот город… черт, я не хочу здесь оставаться даже на день.

Надо срочно что-то придумать.