Глава 10

Но за всю дорогу по приходящим в упадок улицам мне так ничего и не пришло в голову. Все мысли сводились к тому, что я ругала себя за недальновидность и неосмотрительность.

«Пункты в договор внесла! Сидела, прокручивала в голове то одно, то другое! А что толку?!»

Ну да, за полярным кругом не будет иметь значения, запрет меня Дит в доме или нет. Особенно зимой — жить захочешь, далеко не убежишь.

Мы остановились перед домом, чем-то напоминавшем здания тридцатых годов прошлого века из моего родного города. По сравнению с панельными трех- и пятиэтажными домами — этот, можно сказать, выглядел немного помпезно и даже не так убого. Даже башенка имелась.

Из машины до дверей парадной шла перебежками. Температура, по приборной панели машины (я специально заглянула), была плюсовой, но из-за колючего ветра оставаться на улице хотелось как можно меньше. А я в тоненькой кофточке и туфлях.

У входа висели почтовые ящики. Судя по натолканным в некоторые из них квитанциям со счетами, даже в этом доме часть квартир пустовала. Ну или хозяева просто отправились в длительный отпуск.

«Интересно, наш договор отпуск предусматривает?» — по крайней мере, теперь ясно, зачем Диту было нужно так поспешно вызывать нотариуса.

Сердито посмотрела на ведущего меня по лестничным пролетам мужчину. И этот надменный расчетливый… орк еще смел думать, что после такой подставы я могу в него влюбиться? Да ни в жизнь!

Остановились мы на третьем этаже перед металлической входной дверью, даже снаружи она выглядела внушительно, кажется, не пробил бы и орк.

Вот только вместо того чтобы достать ключи, Дит нахмурился. Я заметила, как в глазах промелькнуло пламя.

— Альберт? — мой жених обернулся на идущего позади близнеца. Видимо, братья в очередной раз успели поменяться.

— Прошу прощения, мы пытались помешать, но сам знаешь, если она что-то задумала…

«Хм… помощник к Диту на «ты»?» — отстраненно удивилась я.

Лицо у Дита было таким, словно разом разнылись все зубы. А вот у меня нехорошо засосало под ложечкой от внезапной догадки. Она? А вдруг речь о его бывшей невесте? Пришла устроить сцену и возвратить неверного жениха?

Только этого мне сейчас не хватало.

— Что ж, когда что-то идет не так, никогда не следует забывать, что в любой момент может стать еще хуже, — пробормотал Дит (надо сказать, я была с ним полностью в тот момент солидарна) и толкнул дверь.

Та легко открылась, оказавшись не запертой вовсе, нас окутало шлейфом запахов и звуков, чего-то цветочного вперемешку с жареным мясом. Негромко играла инструментальная оркестровая музыка. Классика.

— Дитрих! Ну наконец ты приехал! — нам навстречу величественно выплыла длинноногая роскошная женщина в платье, которое больше подошло бы званому благотворительному вечеру среди элит и аристократов, чем этой встрече в богом забытом доме на краю мира.

На голове незнакомки росла копна ярких, явно крашеных рыжих волос, на лице застыло выражение строгости и достоинства. Но самым примечательным в ней было не это, а чуть блестящая в холодном электрическом свете зеленая кожа. Из-за нее возраст женщины определить было невозможно. Точно старше меня, но вот насколько? На пять лет? На десять? На пятьдесят?

— Доброе утро, мама. — Теперь, кажется, у Дита не только зубы заболели, но и живот, скрутило спину, а также обострились все хронические болячки разом.

— Доброе утро, Агата Эдуардовна, — вошедший последним Альберт вытянулся по стойке смирно.

— Здравствуйте, — на всякий случай поздоровалась, не дожидаясь, пока меня представят.

Мама — это ведь не плохо? С бабушкой сдюжили, и с мамой совладаем, ведь так?

— Так, — вздернула нос родительница. — Мыть руки и садиться кушать. Позавтракаем, все будут сытые спокойные. Тогда и поговорим. Меньше шансов, что кто-нибудь кого-нибудь захочет выбросить в окно.

— Это вообще-то моя квартира, — тихо, но весомо парировал Дит.

— Ты знаешь, что бы я на такое сказала твоему отцу? У нас нет ничего твоего и моего. Всё общее. Так что нечего мне тут выпендриваться.

— Мама, я не отец.

— Попререкайся еще с матерью! — отрезала женщина и, развернувшись, скрылась в одной из комнат.

Дит снова вздохнул, казалось, вся тяжесть мира свалилась на его плечи.

— Вы тут пока раздевайтесь. Я с ней поговорю.

— Может, сначала позавтракать? — опасливо предложил Альберт, судя по всему, он действительно переживал, что иначе в результате разговора кого-нибудь отправят в окно. И по тому, как он поглядывал в сторону ушедшей Агаты Эдуардовны, этим кем-то почти наверняка была не мать Дита.

Орк ничего не ответил, оставил нас с близнецом одних в коридоре, плотно прикрыл за собой дверь.

— Ну нафиг. Я с этими двумя рядом в одной квартире не останусь, — выдал вдруг Альберт, но при этом с места не сдвинулся.

Я удивленно вглядывалась в близнеца, вдруг наконец осознав, как Дит их различает.

Выражение лица почти неуловимо изменилось, залом бровей стал сильнее, кончики губ опустились, подбородок стал напряженным, словно мужчина с силой сжимал челюсть.

Они просто поменялись местами.

Обалдеть.

— Алексей? — с интересом спросила я и угадала.

Помощник Дитриха кивнул.

— Ничего себе. Вы умеете перемещаться между телами, — я присвистнула, осознавая, как это, должно быть, классно.

Ты можешь за секунду оказаться в другом месте, в другом городе, даже стране. Вот почему я никогда не видела близнецов вместе. Им не выгодно находиться рядом, зато в нужную минуту они могут занять место друг друга.

— Ничего особенного в этом нет, — отмахнулся Алексей.

Ну да, для него это было естественно.

— Может, поговорим? Про то, что я видела… и где я находилась, — ударила указательным пальцем по своему виску.

Мысль о путешествии в голову близнецов не давала покоя. Мне определенно нужно обсудить с ними, как это произошло. Может быть, эта троица умеет расширять сознание и добавлять в него новых участников? Вдруг у них единая сеть общего пользования — и любой желающий может стать её частью?

Хотя нет. Исключено. Я видела шок в глазах Алексея. Он явно не ожидал, что такое может случиться.

— Поговорим. Определенно. Но не сейчас, — невесело хмыкнул Алексей. — Нам бы сейчас семейный завтрак пережить.

— Пережить?.. Что-то не так с матерью Дитриха? Мне нужно её опасаться?

— Нет-нет, опасаться незачем, — ухмылка на его губах стала шире и неестественнее. — У Дитриха очень, м-м-м, современная матушка. За своих сыновей она готова глотки драть. В прямом смысле слова. Просто у них похожие характеры. Сама понимаешь, чем чревато, когда встречаются два упрямца.

Он сделал руками жест, будто что-то взорвалось. Что ж, мне это знакомо. Мы с мамой если ссорились, то тоже насмерть, до хрипоты.

Правда, за тем исключением, что моя мама редко скандалила. Она считала выше своего достоинства повышать голос. Ей было достаточно сказать тихо-тихо, но тем самым особым властным голосом, чтобы мне захотелось спрятаться в скорлупе, забраться поглубже и никогда оттуда не вылезать. Впрочем, именно это день за днем добавляло в меня непокорства и нежелания подчиняться. Я терпела, кивала, соглашалась, а сама всё сильнее злилась. На себя. На маму. На собственную покорность и неумение сказать твердое «нет».

В итоге редкие споры перерастали в настоящие перепалки.

А потом я вообще решила сломать все её планы, лишившись невинности с первым встречным.

— Разделись? — мать Дитриха грациозно выплыла из комнаты. — Пойдемте. Завтрак стынет.

Мужчина вышел за ней следом, и лицо его не выражало ни единой светлой эмоции. Он молча схватил меня за руку и повел в кухню…

…которая ломилась от блюд! Да это ни один нормальный человек не осилит! На любой горизонтальной поверхности обнаруживались тарелки, кастрюли, миски, кружки. Здесь были как типичные для завтрака вещи — рисовая каша, творожная запеканка, сырники, пышный омлет, — так и совсем непривычные. На сковороде шкворчало жирное мясо. С краю плиты остывал наваристый борщ. Макарон была наварена пятилитровая кастрюля.

У орков определенно нездоровый аппетит.

Я понимаю, откуда у Дита такая любовь к еде…

— Присаживайтесь, Таисия, — церемониально указала будущая свекровь на стул. — Надеюсь, вы не увлекаетесь новомодными диетами и уважите меня? Что вам положить? Свиную отбивную?

Ой, нет. Если я начну завтракать отбивной, то скоро по размерам перерасту боевую форму орка, правда, исключительно вширь.

— Я буду запеканку, если можно.

— Можно, конечно, — закатила глаза свекровушка и выложила мне в тарелку целый килограмм запеканки. — Вы же почти член нашей семьи, не скромничайте.

Сложно не скромничать, когда к тебе обращаются на “вы”.

Дитрих уселся рядом со мной, подмигнул почти весело, и это придало немного уверенности. Ладно, знакомство с мамой переживем. Ничего страшного.

Алексей тоже плюхнулся за стол и без особой робости наполнил тарелку всем сразу: майонезным салатом, мясом, макаронами. Я смотрю, ест он тоже за троих.

Завтракали мы молча, разве что звенели вилки с ножами. Но потом, когда первый голод улегся, Агата Эдуардовна взяла слово.

— Значит, ведьма, — с явным сожалением сказала она, обращаясь как будто в пустоту. — Неожиданный выбор. Дитрих, ты же понимаешь, чем чреват подобный мезальянс?

— Мам, давай без морализаторства. Мы уже всё обсудили.

— Нет, я буду, как ты выражаешься, морализировать. Я имею право решать, кто родит моему сыну наследников.

— Не имеешь. Это исключительно мой выбор и моя ответственность.

— Да как ты смеешь так говорить?! — задохнулась она от возмущения. — Твой отец в гробу переворачивается от таких слов. Я, смею заметить, беспокоюсь о благополучии рода. Мне нужны здоровые внуки.

— Простите… — прокашлялась я, но меня никто не услышал.

Семейство орков уже схлестнулось в словесной схватке. Дитрих убеждал матушку, что он вполне самостоятелен, чтобы найти себе невесту, а Агата Эдуардовна качала головой, поджимала губы и жарко спорила с ним.

— Я не понимаю, как у меня уродились такие непокорные сыновья! Все в отца! — возмущалась она. — Что ты, что Платон, что Златон! Никого материнское мнение не волнует! Все от меня нос воротят, самостоятельные, видите ли! Между тем, внуков воспитывать мне!

— Простите! — повторила я громче.

— Ну что?! — обернулись ко мне обе стороны.

Алексей сделал вид, что очень увлечен рисовым пудингом.

— А можно я тоже поучаствую в обсуждении потомства? — гордо вскинула подбородок. — Как я понимаю, рожать-то мне.

— Боже упаси! — перекрестилась матушка.

— Почему это?

— Потому что, Таисия, будет вам известно, что доминантные гены орков в большинстве случаев портятся при скрещивании с генами ведьм. Если ваша кровь окажется сильнее нашей… представляете, какой позор придется пережить Дитриху?! Иными словами, велика вероятность, что ребенок, которого вы родите от Дитриха, будет... не орком.

М-да, вот уж везение. Виталик мечтал, чтобы я нарожала от него детей. А для орков я, напротив, недостаточно племенная особь. Точнее — темная лошадка. Никогда не знаешь, что могу выкинуть и кого нарожать. Поэтому свекровь всем видом показывает, что для нее истинное мучение видеть меня рядом с Дитом.

Наверное, я даже рада, что рожать никому из них не придется.

Но, видимо, Дит не спешил сообщить маме, что помолвка наша фиктивная. А жаль. Это решило бы многие проблемы.

— Мама, — начал мой жених вкрадчивым голосом, от которого по спине ползли боязливые мурашки, — мой будущий ребенок может быть орком, может быть не орком, он может быть кем ему заблагорассудится. Мне абсолютно на это плевать. Главное, чтобы ребенок рос в любящей семье, в которой родители не пытаются друг друга убить или сорвать зло на детях.

Судя по тому, как поджала губы Агата Эдуардовна, как обиженно блеснули ее глаза, сказал Дит это не ради пафосного оборота речи, а с намеком на собственную семью.

— Не строй из себя жертву, Дит. Ты всегда был любимчиком отца, тебя, в отличие от Златона и Платона, он никогда и пальцем не трогал.

— Меня нет. Но напомнить, что он делал с тобой? — голос Дита был наполнен болью, но при этом лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. — Зато я родился орком.

Красивое зеленое лицо женщины перекосилось от переизбытка чувств. Мне сложно было считывать ее эмоции, слишком уж не похожей она была на всех, кого мне доводилась видеть прежде. Даже на Дита в боевом обличье. Есть ли такая форма у женщин-орков? Если и да, то сейчас, я уверена, это была не она. Но и человеческого во внешности оставалось мало.

— Вот именно. Орком. И тебе не надо забывать об обязательствах перед своей семьей, — ее глаза недобро сузились. — Я посмотрела видео, которое ты мне прислал. Мельком, правда. Не мой жанр, так сказать. Не ожидала от тебя, Дитрих. Если ты уж разлюбил Наташеньку, — она мрачно смерила меня взглядом, будто я была коварной разлучницей, — то необязательно опускаться до всякой низости.

«О каком видео идет речь?»

Дит закатил глаза.

— Меня взломали. — Лицо орка по-прежнему оставалось непроницаемым. — Двадцать первый век. Киберпреступность, утечки данных, спам. Слышала о таком?

— Кажется, ты еще больше похож на отца, чем я думала, — рассерженно прошипела мать Дита и, скинув лежащую у нее на коленях салфетку, вышла из кухни.

Какое-то время мы сидели за столом в тишине. Было слышно только, как близнец с аппетитом уплетает свой сытный завтрак.

— Александр, хватит чавкать, — бросил раздраженно Дит, тоже вставая из-за стола, мне показалось, что он опасался смотреть в мою сторону. — Удалось связаться с моими братьями?

Близнец прекратил жадно обгладывать невесть из какой кастрюли вытащенную кость и отрицательно мотнул головой:

— Златон сразу после скандала взял отпуск, отключил все каналы связи и смылся куда-то. В его корпорации говорят, что он на туре восхождения то ли на Эверест, то ли на Эльбрус. Но подтверждающих платежных документов или билетов к месту восхождения не нашел. А Платон, судя по данным GPS, в открытом море, что он там делает, понятия не имею. Добраться до него пока тоже нет возможности.

— Мда… — Дит тоскливо посмотрел себе в тарелку, судя по тому, как смотрел на отбивную у себя под носом, он ее искренне за что-то ненавидел. — Я до мастерской.

С этими словами он встал из-за стола, выйдя из кухни точно так же, как его мать до этого.

Едва хлопнула входная дверь, близнец снова вцепился зубами в мясо:

— Чего у Агаты Эдуардовны не отнять, так это то, что готовит она мастерски, — не переставая жевать, прокомментировал парень.

— Она тут живет? — спросила, но ответила за меня сама женщина, снова показавшись в дверях кухни.

Зеленокожая орк в роскошном платье ну никак не вписывалась у меня в тот образ, что уже сложился об этом городе, пока мы ехали от аэропорта до квартиры.

— Я похожа на того, кто будет жить в этой дыре? — она кивнула в сторону окна, намекая на атмосферу безнадежности и запустения, и, надо сказать, в первый раз с момента знакомства я была с ней полностью и абсолютно согласна. Должно быть, это слишком явно отразилось на моем лице, потому что Агата Эдуардовна вдруг смягчилась, плечи ее опустились.

— Вытащи моего сына отсюда, Таисия. Вытащи, и мы с тобой поладим.

Наевшись как за троих (хотя почему «как»?) Алексей куда-то испарился. Свекровь глубокомысленно намывала посуду. Меня она к раковине не подпустила, а по поводу стоящей посудомоечной машины — да, в этом доисторическом доме было такое чудо техники! — сказала, что не доверяет железякам.

Наверное, мытье посуды заставляло её отвлечься, потому что Агата Эдуардовна натирала тарелки очень уж старательно, даже ожесточенно. Не удивлюсь, если с них слезет вся краска.

Я вопросов не задавала, чтобы не порушить хрупкий мир, воцарившийся между нами. Хотя спросить хотелось о многом. Например, о том, почему из всех городов мира Дитрих выбрал именно этот. Он, конечно, сказал, что здесь ему проще свыкнуться с постоянным предчувствием смерти, но, если честно, довод сомнительный. На Мальдивах тоже тихо, спокойно и можно хоть целыми днями думать о чужих жизнях. Только попивая коктейль, а не рискуя замерзнуть насмерть.

Зачем забираться туда, куда самолеты летают с пересадками (я проверила)? Ладно, у Дита частный. Но в целом-то. Пропащее место. Холодное, выстуженное, едва живое.

— Кто твои родители? — поинтересовалась будущая свекровь через плечо, когда молчание совсем уж затянулось.

— Моя мать — Эльвира Орлова, — ответила коротко.

Обычно этого хватало, чтобы собеседник понимающе хмыкнул или уважительно кивнул. Но Агата Эдуардовна отреагировала ровным счетом никак. Даже не изобразила задумчивость.

— И чем твоя мама занимается?

Удивительно. Я настолько привыкла, что все без исключения знают фамилию Орловых, что даже не сразу нашлась что ответить. Мне раньше если и приходилось объяснять род деятельности мамы, то в раннем детстве — одноклассникам.

— Она… у неё свой бизнес. Крупная сельскохозяйственная компания, если точнее.

— Твоя мать — ведьма.

Это был не вопрос, а утверждение, но на всякий случай я согласно угукнула. Разумеется. А кто же ещё.

— И тебе передался её дар? — глянула на меня из-за плеча свекровь, не переставая драить кастрюлю.

— Да, конечно же. Природная магия.

— Ты слишком скупо рассказываешь, Таисия. Без гордости. Что, как и Дитрих, убеждена, будто все беды от родителей?

Я неоднозначно пожала плечами. Жаловаться на родную мать едва знакомой женщине я не буду, но мне определенно перепало от её неуемной тяги всем управлять. Например, замужество это подвернулось, в котором слишком много подводных камней.

— Я не виню в своих проблемах кого-то, кроме себя. Но врать не буду: мои отношения с мамой оставляют желать лучшего.

— Хорошо, что ты честна и не пытаешься казаться лучше, чем есть на самом деле. Похвально. Мой мальчик серьезно настроен, Таисия. Врать не буду — я против вашего союза. Но не стану вставлять палки в колеса Дитриху. Но наш уговор ты помнишь: вытаскивай его отсюда. Как можно скорее. Если любишь его, то не оставишь его здесь и не останешься сама.

В этот момент мой телефон зазвонил, и на экране появилось имя «Марина». Ох, никогда ещё я так не радовалась звонку от неё ранним утром! А ведь она частенько имела дурную привычку звонить либо за полночь, либо в такую рань, когда приличные люди дрыхнут. Обычно я сбрасывала вызов и забывала перезвонить, но сегодня выдохнула от облегчения.

— Простите, мне нужно ответить, — извинилась перед Агатой Эдуардовной и выскользнула в коридор. — Да, Марин. Слушаю.

— Таська!!! — восхищенно пискнула однокурсница. — Ты не представляешь! Алекс! он такой!

На этом её дыхание кончилось, и дальше она заговорила вполне нормальным, разве что умильно-трогательным голосом.

— Так, ты сейчас можешь говорить? — по-деловому переспросила она.

— Да, конечно, — юркнула в соседнюю от кухни комнату, оказавшуюся гостиной. Диван, телевизор, полочка с книгами и какими-то затейливыми безделушками, на противоположной стене несколько рамок с фотографиями.

— В общем, рассказываю все по порядку! — кажется, никогда еще голос Марины не звучал так воодушевленно. Хотя нет, был один раз, когда преподаватель перепутал ее зачетку с зачеткой другой студентки и влепил автоматом «пять» за экзамен по почвоведению. Тогда она радовалась точно так же. — Мы вас высадили, а сами поехали ко мне домой. Ну, то есть подвозить меня. А у меня же, сама видела, какой огромный пакет с собой был.

Я задумалась, пытаясь вспомнить, был ли у Марины с собой пакет в тот день. Да вроде бы ничего особенно тяжелого.

— Слово за слово, мы с Алексом разговорились, — продолжала девушка. — Боже, он такой начитанный, такой умный. Ты в курсе, что у него ТРИ высших образования! ТРИ! Он, наверное, в детстве был вундеркиндом. Неудивительно, что твой Дитрих взял его в партнеры фирмы и теперь без Алекса как без рук.

— Ммм… — глубокомысленно промычала в трубку, разглядывая фотографии на стене.

Интересно, Алекс действительно что-то такое про себя рассказывал, или Маринка половину додумала сама? Ну а про три высших даже самой интересно стало — близнецы учились каждый на своей специальности, но при этом посещали все три ВУЗа, прыгая по сознанию братьев?

Это же какие перспективы с такими способностями.

— В общем, Алекс сам предложил помочь донести пакет до квартиры. Сам, представляешь! Ну а я в благодарность его хотела чаем напоить, но у меня, как назло, дома ни кофе, ни чая, ни даже захудалой печенюшки. Ну что со студентки взять. Предки-то на дачу на все лето свалили, я одна дома.

Слушая вполуха рассказ одногруппницы, я рассматривала фотографии, вывешенные в комнате. На одной была запечатлена вся семья Адронов. Судя по всему, это была маскарадная вечеринка. На фоне тыквы с вырезанными глазами и косыми полосками рта, свисающей со стен паутины, пластмассовых пауков.

А Адроны без костюма, в своем естественном зеленом виде. Мама-орк с изумрудной кожей, рядом трое веселых мальчишек, они корчили рожи, улыбаясь при этом отсутствующими зубами.

Повнимательнее присмотрелась к папе Серпу. Немолодой мужчина с длинными пепельными волосами. На фотографии было не рассмотреть, седина это или натуральный цвет. Он чем-то напоминал эльфа, с заостренными ушами и правильными чертами лица. Красивый, хоть и сразу становилось понятно, что он намного старше жены.

То, как они все выглядели, не было похоже на боевую форму.

— В общем, он предложил поехать куда-нибудь перекусить. Потом, прикинь, Таська, отвез меня в тот ресторан! Ну, тот самый, помнишь? Дорогущее пафосное заведение. Нас на первом курсе оттуда выгнали, когда завалились на спор с парнями из группы.

Вспомнила, как в моем видении, когда Дитрих упал под пулями, он вдруг начал меняться, превращаясь обратно в человека, как мне тогда показалось. Вот только сейчас я поняла, что кожа его при этом оставалась зеленой. Может быть, по-настоящему мой орк вовсе не тот самоуверенный суровый мужчина, к внешности которого я уже успела привыкнуть? Быть может, на самом деле он выглядит как-то иначе?

— Честно, я до последнего думала, меня узнают и выгонят, — засмеялась в трубку Маринка. — Но там, похоже, знали Алекса, потому что так все перед ним лебезили, жуть просто. От страха администратор даже имя его перепутал. Два раза причем. Мужик там просто заикаться начал.

«Ну надо же, а близнецы, похоже, умеют производить впечатление на девушек».

— И чем в итоге ваш обед-ужин закончился? — спросила я, продолжая ходить от фотографии к фотографии.

Судя по звукам, на кухне Агата Эдуардовна то ли снова начала мыть посуду, то ли уже приступила к готовке обеда. Интересно, а завтрак по количеству блюд она сможет переплюнуть?

— Ох, Таська… — горько вздохнула Маринка, в голосе ее чувствовались вселенская тоска и грусть. — В общем, он меня повез домой. Потом мы целовались в машине. И, черт возьми, это был лучший поцелуй в моей жизни. Алекс, он такой горячий, страстный и такой нежный одновременно. Я чуть не улетела прямо там! Я как-то со Славкой из параллельной группы целовалась, помнишь его?

— Это тот, которого на четвертом курсе за прогулы отчислили?

— Да, он. Он меня в общагу привел, глупостей наговорил, ну я и растаяла, дурочка. Хорошо хоть тогда дальше дело не пошло. А то растрезвонил бы про меня, как про Людку, на весь универ. Так вот Алекс со Славкой ни в какое сравнение. Как Аполлона с помидором рядом ставить. В общем, я едва удержалась, чтобы не затащить домой Алекса, — она вдруг печально всхлипнула. — А вдруг зря удержалась?

— Ну, Марин, ты чего?

— Он мне не позвонил с тех пор. Таська. Спасай. Я влюбилась. Ты можешь там как-то через своего Дитриха узнать, что не так?

— Так ведь когда у вас было свидание? Вчера? — прикинула, сколько могло пройти времени, по всему выходило, что не слишком много.

— Да, вчера, но ведь уже целая ночь прошла. Я надеялась, что он хоть сообщение пришлет, спокойной ночи пожелает. А тут ни «споки-ноки», ни «доброе утро», — Маринка была близка к тому, чтобы заплакать навзрыд. — Вдруг я ему не понравилась, вдруг показалась слишком… ну не знаю, ветреной? Легкодоступной? Или, наоборот, решил, что раз не дала, то и нечего на меня время тратить? Таська, что мне делать?!

— Ну… хорошо, я могу осторожно поспрашивать, — в любом случае, нужно поговорить с близнецами, хотя бы с кем-то из них. Пожалуй, разговор про Маринку будет отличным поводом, если Дит спросит, о чем шла речь.

А перед разговором неплохо испытать свои силы. Возможно, за ночь я сумела восстановиться, и теперь проблем с природной магией не будет.

Как назло, в доме Дита не было ни одного цветочного горшка, чтобы проверить. А выращивать ветки из деревянной мебели, как это порой делала мать, я даже в обычное время не умела.

— Спасибо тебе огромное! Я твоя должница, — разом повеселела Маринка. — Обязательно приглашу тебя на нашу свадьбу.

Свадьбу? Чуть не закашлялась. Да уж, тут не знаешь, кого жалеть. Алекса, угодившего в цепкие лапки не желающей упускать свое девицы, или же эту самую девицу, не понимающую, с кем она связывается.

— Договорились, — ответила в итоге и положила трубку.

Выглянула в окно. Погода, несмотря на летний месяц, не слишком радовала, но у подъезда росла зеленая трава и какие-то мелкие кустарники. Безлюдно, никаких прохожих. Самое то, чтобы опробовать магию.

Затащила в гостиную все еще стоящие в коридоре вещи. В новых покупках у меня были брюки и легкая курточка.

— Агата Эдуардовна, я схожу прогуляюсь, осмотрюсь, — зашла на кухню, чтобы предупредить на всякий случай женщину. — Если Дит меня потеряет, пусть звонит на сотовый.

Будущая свекровь ответила что-то среднее между «конечно» и «нечего там смотреть», не прекращая бряцать посудой. Ей было не до меня: в сковородках уже вовсю жарился, парился, тушился обед на целое войско, не меньше.

— Может быть, вам помочь? — предложила на всякий случай, наблюдая, как орчанка одновременно шинкует капусту, отбивает мясо и натирает сыр, лавируя между столом и плитой.

— Зачем? — удивилась она. — У меня всё под контролем. Иди-иди. Я Дитриху передам. А на обратном пути сметаны захвати. Для пельменей не хватит.

Улица встретила меня прохладой и тем самым ветром, который ни с чем не спутаешь. Северный, пробирающийся сквозь одежду. Я поежилась, прошлась по улице, на которой мне предстоит прожить целый год. Заглядывала в окна первых этажей. Где-то шумело радио, работал телевизор. Здесь жили люди, растили детей, ходили на работу. Пусть их не так много, но они были.

Город умирал, но не вымер окончательно.