Глава 14. Мороз и вялость несовместимы
Мороз и вялость несовместимы. Север вызывает в человеке ту смелость и решительность, которые никак не проявляются в более теплом климате.
— Открывай! Открывай, Мороз, черт бы тебя подрал!
Павел резко сел на кровати. На осознание происходящего и оценку окружающей обстановки у него ушло несколько секунд. Он в гостинце, в своем номере. Рядом Инга. А в дверь барабанит… Алена.
— Паша… — Инга тоже проснулась от этого адского шума. И теперь смотрела на него огромными потрясенными глазами.
Пятизвездочная гостиница, бл*дь! А тебя будит стуком в дверь человек, которого ты видеть не видел бы!
Павел встал с кровати и принялся спешно натягивать штаны. Так, футболка, кофта. Обернулся я к Инге, которая сидела на кровати, прижав одеяло к груди.
— Отсюда, — ткнул пальцем в постель — Ни ногой, поняла?!
Она лишь кивнула. И вздрогнула от очередной порции стука и воплей. А Паша, выругавшись, поспешил к двери.
— Где она?! — Алена тут же попыталась протиснуться в номер, едва Павел открыл дверь. Но он ей, разумеется, не дал такой возможности. Плевать, если скандал будет в коридоре. Но Инга не должна это слышать.
— Что происходит? — он прижался спиной к запретной двери в номер. Но руку с ручки не убирал на всякий случай. На тот поганый случай, если Инге придет в голову выйти.
— Она там, да?! — Алена тяжело дышала. И тут Павел отчетливо осознал, насколько Алена… невменяема. Утро же… Она не может быть пьяной. Ну кто пьет с утра? Но у нее совершенно ненормальное лицо… — Она там, да, твоя шлюшка?! Ты ее там от меня прячешь, Мороз? Зря! Все равно найду!
— А ну тихо!
— Что ты мне сделаешь?! — расхохоталась Алена.
— Подзатыльник дам!
— Ты не посмеешь! — странно, но Алена стала говорить тихо. — У тебя кишка тонка, Мороз.
— А ты проверь, — так же тихо ответил Паша. — Папку твоего я никогда не боялся. Так что ты попробуй. Дай мне повод… А у меня рука тяжелая… зая.
Алена смотрела на него, не мигая. И в этот момент очень была похожа на своего отца. И та же темная краснота по шее и щекам.
— Я ее все равно найду… — прошептала Алена. Без прежней уверенности.
— Пошли! — Павел схватил ее за руку и потащил по коридору. — Узнаю, как ты сюда попала — больше у тебя этот номер не пройдет.
— Ты не сможешь ее все время от меня прятать, Мороз, — идиотски захихикала Алена. — Рано или поздно я ее вычислю. И поправлю мордашку. Она хорошенькая, Пашенька? Наверняка, ты же у меня эстет. Блондинка, брюнетка, рыженькая? Сиськи какие?
На них покосилась проходившая мимо пожилая пара. Паша сильнее стиснул локоть Алены.
Он дотащил ее до машины и убедился, что она уехала. А потом пошел на стойку регистрации и устроил скандал. Алена явно кому-то дала на лапу, чтобы узнать информацию и пройти. Пусть разбираются. Пять звезд, мать их!
И только потом Паша сообразил, что Инга там в номере одна. И могла его не дождаться. Хотя мимо стойки она вряд ли бы прошла так, чтобы он ее не заметил. Но все равно… и он бегом рванул в свой номер.
***
Инга его наказ не выполнила. С кровати слезла и даже оделась. Но, это, может, и к лучшему. Пока шел в номер, Павел готовил слова. Но, увидев Ингу… ее выражение лица… просто молча распахнул руки. Молча гладил ее, прижавшуюся к нему, по голове. Инга тоже молчала, но спина под левой его рукой дрожала. В эти минуты Павлу казалось, что брак с Аленой — это самая большая и практически непоправимая ошибка в его жизни. Которая может слишком дорого ему обойтись. Но он взял себя в руки. Он справится. Он все решит. Главное, увести из-под удара Ингу. Эту кашу заварил он, ему и расхлебывать. А на Ингу не должно упасть ни капли из того дерьма, в которое он вляпался.
А время, к сожалению, работает против них. Пока — против.
— Инга… — позвал он тихонько. И она вздохнула и отступила. Но Павел не дал ей отступить совсем, положил руки на плечи. — Ты видишь… что все это… не мои фантазии… Тебе надо держаться сейчас от меня подальше.
Инга смотрела на него молча. Не отвечала. Не кивала. По глазам видно, что все понимает. Но вот что думает… Как же ему сейчас стыдно, по-мужски стыдно, что это все есть в его жизни — Алена, развод. И нет возможности предложить всего себя той, что так нужна. Но к черту рефлексию, нет для нее сейчас времени.
— Инга, пожалуйста… Дай мне все решить. Я же… ты же понимаешь, что я за нас сражаюсь сейчас?
И она, наконец, кивнула. И ответила.
— Скажи мне.
— Я обязательно все решу, не сомневайся.
— Не то.
Паша тупил секунд десять. А потом снова обнял. И тихо-тихо на ухо сказал.
— Ты самое дорогое, что у меня есть. Я тебя очень люблю.
Это были правильные слова. И он тоже услышал в ответ правильные слова.
А потом Инга резко отступила.
— Я пойду.
Кивнуть был больно. Надо, но больно.
— Да. На связи по новому номеру. Но по крайней необходимости. Напиши, как доберешься до дома.
— Хорошо.
После ее ухода он не находил места, пока не пришло сообщение. И только потом смог пойти в душ и начать приводить себя в порядок. Да, приводи себя в порядок, Павел Мороз. И иди выполняй свои обещания.
***
Инга никак не могла собрать себя, свои мысли. Она приехала домой из гостиницы, сходила в душ, переоделась. Надо ехать в офис. Вроде бы, жизнь продолжается. Обычная жизнь, состоящая из работы и дома. И… и теперь это другая жизнь. Совершенно другая. В ней появился человек. Совершенно особый человек. Любимый человек.
Ее Пашка Мороз.
Инга неожиданно всхлипнула. Его рассказ она не могла пока воспринимать целиком. Только какими-то кусочками. Паша, он… он же тогда жалел ее, гладил по голове и жалел. А сам… Ох, Павка, Павка…
Инга обняла себя руками. Зачем она вышла на балкон? Ведь курить она себя запретила. Потому что… потому что… Снова, опять, без всяких средств защиты. А если она в минувшую ночь забеременела? И почему Павел так… беспечен? А она сама? И почему они не могут быть вместе прямо сейчас, когда нашли друг друга спустя столько лет?
Господи, почему так все сложно?! Почему ты не можешь обнять любимого человека, когда он тебе так нужен? Когда ты только-только понял, что он значит в твоей жизни. И даже написать нельзя. И позвонить. Только по крайней необходимости.
Пашка, я уже смертельно по тебе скучаю. Это какая необходимость — крайняя или еще не очень?
Инга еще постояла на балконе, глядя на тусклую полосу Яузы. Стукнула дверь на соседнем балконе, и Инга поспешно ретировалась. Только допроса от Андрюхи про преимущества «бентли» ей сейчас не хватало.
***
Павел не понимал, чего Смирнов ждет. Сам же сказал — готовься сдавать дела. У Паши было все готово, все документы, все отчеты — и финансового, и юридического характера. Дело за малым. За подписью Смирнова. Но Сергей Антонович не звонил, не приезжал. С того идиотского утра с приходом Алены прошло уже два дня. Два бесконечных долгих дня без Инги.
Павел был уверен, что, как только будут подписаны документы по «Т-Телеком», станет легче. Хоть ненамного — но легче. Это будет первый шаг к тому, чтобы они с Ингой были вместе. Как он ей пообещал. Как он сам хочет — с каждым днем все сильнее. А Смирнов молчит. И Ракитянский ничем пока не радует. «Все в штатном режиме, Павел Валерьевич, не волнуйтесь». В гробу он видал эти штатные режимы, штатные расписания, все штатное! Внештатного хочется. Рвануть в дом на набережной Яузы и пропади все пропадом. А если Алена начнет затягивать развод? А если она начнет себя вести еще более неадекватно? А если их с Ракитянским идеи не сработают? А если… А если… Сколько он так выдержит?..
***
На следующий день Смирнов явил себя во всей красе. Приехал. И начало разговора вызвало у Павла сдержанный оптимизм. Вроде все спокойно. По рабочему. Сели за стол, стали смотреть, подписывать. Смирнов сам вникал в дела.
А лучше бы он этого не делал.
Проект, который они вели с «Ди-Диджитал», окрестил слишком затратным, бесперспективным. «У меня на это сейчас нет денег», — буркнул Смирнов, отодвигая весь пакет документов по проекту в сторону. Павел умудрился даже не вздохнуть. Хотя было больно смотреть, как человек своими руками убивает курицу, которая вот-вот начнет нести золотые яйца, в которую осталось вложить всего ничего, еще каких-то полгода — и проект бы взлетел ракетой. Ну какое Павлу дело теперь до «Т-Телеком». Это теперь не его дело. И надо повторять себе это чаще. Не раз в день, а десять! Чтобы свыкнуться.
Они поработали еще час, а потом Смирнов уехал, пообещав вернуться после обеда. Паша выдохнул с облегчением. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. А оно с этой точки не просто сдвинулось — оно, как оказалось, кубарем покатилось.
***
— Инга, что происходит в «Т-Телеком»? — Горовацкий своим громким вопросом буквально выдрал Ингу из состояния глубокой задумчивости. И ведь не о работе думала, хотя задач на ней висит…
— А что там происходит? — если ты что-то пропустил, лучше повторить сказанную тебе реплику с вопросительной интонацией. Этому ее научил Могилевский.
— Они прислали уведомление о расторжении контракта!
Вот это поворот… Если честно, Инге было по большому счету плевать на контракт. Но это касалось Павла. А все, что казалось Павла…
— Говорят, Мороза турнули с директорского кресла, — в спейс вплыл Ярик. — За несоответствие занимаемой должности. У меня в «Т-Телеком» есть свои люди, говорят, там грызня не на жизнь, а на смерть.
— Инга… — Борис Юрьевич впился в нее внимательным взглядом. — Что. Ты. Знаешь?
Она медленно выдохнула. Вспомнила флегматичного Никитина. Вот с кого надо брать пример. И начла говорить практически Валиными словами, старательно игнорируя Поволяева.
— В «Т-Телеком» действительно раскол в управлении. Но я и предположить не могла, что дело дойдет до расторжения контракта. Ведь проект уже на восемьдесят процентов готов.
— И тем не менее! — шеф рухнул в ближайшее кресло. — Ума не приложу, что делать. До Мороза я дозвониться не могу.
— Борис Юрьевич, у меня остались кое-какие связи в «Т-Телеком», я могу узнать все точнее… — начал елейно Ярослав. И не договорил — ему не дали.
— Лучше бы у тебя осталась кое-какая совесть, Ярик, — Инга встала с места. — Если это для вас так важно, Борис Юрьевич, я могу узнать все точнее. Сама.
— Да, Инга, конечно! — Горовацкий встал с места. — Ты меня очень выручишь. Мне надо принять решение. А ты, Ярослав, занимайся своими проектами.
Пройдя мимо обиженно поджавшего губы Поволяева, Инга вышла из спейса.
***
У них там грызня не на жизнь, а на смерть.
Я сражаюсь за нас, ты понимаешь?
Он там сражается, да. А почему она тогда не с ним?
Ты хочешь меня уберечь, Павка? Так вот. Я ничего не боюсь. И ничего не стыжусь.
Чего мне бояться? Грязи и ругани? Видели, слышали, не умерли от этого. Ее знакомство с его женой началось с хамства. И ничего. Кто там еще? Смирнов? Да плевать на Смирнова. Кто он такой? Всего лишь человек. Стыдиться? Любить — не стыдно.
А своего мужчину одного в трудный момент бросать нельзя. Ты сражаешься за нас? Мы будем это делать вместе.
Вот так. Так — правильно.
***
Если Смирновы являются полным составом — это не к добру, Павел это для себя уже уяснил. А именно в таком составе они к нему и явились. Но это было только начало цепи удивительных, даже сногсшибательных событий.
Павел медленно начал подниматься из кресла, едва увидел Алену. Правый глаз жены заплыл такого размера и цвета синяком, каких Паша за всю жизнь не видел. А драться ему приходилось. Но такого бланша…
— Ну?! — если с утра Сергей Антонович был вполне спокоен и настроен на работу, то теперь знакомая краснота начала разливаться по щекам к воротничку рубашки — Как ты все это объяснишь?!
Какой чудесный вопрос!
— Это не я, — Паша одновременно пытался понять, что могло произойти, не выдать своего крайнего изумления и просчитать, что ему делать и говорить дальше. — Я Алену никогда… и пальцем… вы же знаете…
— Это курва твоя! — Алена привычно для Паши сорвалось на ультра-визг. Смирнов в кресле вытирал шею носовым платком. Паша понял, что все его попытки не увенчиваются успехом. Не удивляться не получается, что произошло — непонятно, а что делать…. Да быть просто готовым ко всему — так вопила Пашина интуиция. — Она меня избила, дрянь! Я на нее заявление напишу!
Паша мысленно отвесил себе оплеуху. Не может быть, чтобы речь шла об Инге. Не может быть. Не может…. Но…
— О ком речь? — спросил он осторожно. Но тут зазвонил телефон. Один взгляд на экран — и Павел понял, о ком речь. И заодно примерный сценарий произошедшего в голове сложился. Твою ж мать…
— Да? — он взял трубку. Смирновы оба смотрели на него, не сводя взглядов. — Да, Лик, я уже в курсе.
— Паш, я не при чем! — затараторила Лика. — Она приехала и с места в карьер, слова ни сказав для разогрева — сразу в драку! Губу мне расквасила и нос — я же не ждала такой подставы! Ну, то есть, я все помню, про наши договоренности. Но ты меня извини, конечно, но я не привыкла, чтобы меня били, даже за деньги, Паш, понимаешь?
— Понимаю, — медленно проговорил Павел, не сводя взгляда с лица Алены. И представляя, что такой же синяк мог украшать лицо Инги. Да что же за дурдом происходит… — Извини, пожалуйста, что так получилось, Лика.
— Да все нормально, — кажется, Лика успокоилась. — Я потом поостыла. Хорошо, что меня Родька вовремя оттащил. Скажи, я сильно тебя подставила?
— Ничего, — ровно ответил Павел, сжимая левую руку в кулак. Спасибо Родиону, спасибо Ракитянскому, спасибо всем, что весь этот трэш не коснулся Инги! — Все в порядке. Извини, но я сейчас занят и….
— Да все, никаких вопросов! Желаю успехов в избавлении от этой сучки! — и Лика отключилась.
Павел медленно положил телефон на стол. Интересно, Смирновым было что-то слышно из его разговора? Судя по их напряженным ожидающим взглядам — нет.
— Я ей хоть нос сломала? — фыркнула Алена. И расхохоталась. Смирнов неодобрительно покосился на дочь.
— Павел, ты можешь мне вот это, — он указал на Аленин синяк, — объяснить?
— Попробую, — в голове у Паши стал складывать план. Их идея с Ракитянским сработала. Не так, как они планировали, но сработала. А с Ликой он потом рассчитается за дополнительные неудобства.
Павел встал, подошел к двери и выглянул в приемную. Ему надо было немножко потянуть время, чтобы все сложилось окончательно. И чтобы подобрать правильные слова.
— Лаура, принесите лед.
— Не нужен мне лед! — завопила Алена, но Павел уже закрыл обратно дверь. — Так что, я сломала нос этой сучке?
Паша проигнорировал вопрос и повернулся к Смирнову.
— Эта девушка — администратор фитнес-клуба. Алена по какой-то причине вбила себе в голову, что у меня с ней роман.
— А что — это не так?! — взвизгнула Алена. Дверь открылась, в проеме стояла Лаура со льдом. — Вон пошла, дура! — заорала Алена. Дверь поспешно закрылась. А Алена обернулась к Павлу. — Эта дрянь еще пожалеет, что подняла на меня руку! Я найму людей, я…
— Алена! — заорал Смирнов. А у Павла появилось сюрреалистическое ощущение, что время отмоталось вспять, ему двадцать, он спешно застегивает джинсы, а Смирнов распекает дочь. Но теперь у Павла нет никакого желания заступаться за Алену. И сам он застегнут наглухо.
Удивительно, но этот окрик подействовал. Алена замолчала и только дышала тяжело. Павел воспользовался паузой, налил воды и протянул Алене. Он по глазам видел, что ей хочется плеснуть эту воду ему в лицо, но сдержалась — выпила.
— Сергей Антонович, я хожу в этот фитнес-клуб уже лет семь. Девушку эту знаю примерно столько же. Она просто администратор клуба. И больше у нас нет никаких отношений, кроме как клиент и администратор клуба.
— А фотки?! — тут же завопила Алена. — Где она тебя за задницу лапает?!
— Да не лапает она, — устало вздохнула Павел. Он и правда устал. Конца-края этому не видно, и не покидает ощущение, что от Алены и ее истерик он не избавится никогда. — Почему ты меня тогда к Родиону не ревнуешь? У меня и с ним есть похожие фото. Заодно бы и в геи меня записала.
Смирнов набрал в грудь воздуха. Он явно собирался сказать что-то. Важное и многословное.
Но Алена его опередила. Она начала снова кричать. И тут дверь в кабинет еще раз открылась.
***
Лаура сидела за своим столом и была похожа на восковую куклу. Словно неживая, и лишь два пятна на бледных щеках. И блюдо с тающими кубиками льда на столе перед ней.
— Добрый день, Павел Валерьевич у себя?
Лаура перевела на Ингу стеклянный взгляд. Кивнула все с тем же отсутствующим видом.
— Только к нему нельзя.
— Мне — можно.
Здесь, в этом кабинете, все началось. Здесь все и кончится. Кончится ложь и неправда. Инга не будет больше прятаться.
***
В кабинете было трое — Павел, его тесть и жена. Жена… кажется, ее зовут Алена? — кричала.
— Ты можешь морочить голову отцу, но не мне! Я до нее доберусь — до этой бабы, к которой ты от меня уходишь. Я ее…
И тут Ингу заметили. К ней обернулись все трое. Но смотрела она только на Павла. Увидела, как он собирается встать, и покачала головой.
Сейчас не твоя война, милый. А моя.
— Выйди вон! — заорала блондинка. — Не видишь — директор занят!
Инга сделала несколько шагов и остановилась прямо в центре кабинете.
— Вы хотели меня видеть, — теперь она смотрела на женщину, которая десять лет была женой ее любимого мужчины.
— Я?! — задохнулась Алена. — Да кто ты такая, первый раз тебя вижу.
— Ну вы же хотели добраться до той, к которой уходит Павел. Так вот — это я.
Теперь к Инге было приковано внимание всех троих людей в кабинете. Она видела, что Павел готов сорваться с места, и еще раз покачала головой.
Не надо. Я справлюсь.
Пристальнее всех на Ингу смотрела Алена. И потом расхохоталась.
— Ты? Не смеши меня! Я знаю своего мужа, на такую унылую плоскодонку Паша ни за что не позарится.
Павел снова дернулся, Инга снова покачала головой
Не надо. Я справляюсь.
— Значит, вы плохо знаете Павла.
— Серьезно?! — фыркнула эффектная блондинка. Ее яркая помада смазалась в углах губ, придавая ее лицу какое-то гротескное клоунское выражение. — Детка, если у тебя что-то и есть — то это богатая фантазия! Ни рожи, ни сисек. Постеснялась бы водолазки носить, доска два соска.
— Алена… — тихо и предупреждающе произнес Павел. Он снова собрался встать, и Инга снова качнула головой, чувствуя, как сверлит ей висок взгляд Смирнова.
Все в порядке. Я справлюсь.
— Я подумаю над вашим советом по поводу одежды. Возможно. Это все, для чего вы хотели меня видеть?
Пашина жена смотрела теперь на Ингу совсем другим взглядом. И глумливая улыбка больше не кривила ее красивый крупный рот со смазавшейся помадой. А потом она перевела взгляд на мужа.
— Мороз, это что, правда? — голос ее звучал тихо-тихо. — Ты променял меня вот на… это…
Инга не дала Павлу вступить в перепалку. Она сделала шаг. Потом еще один, и еще, и еще. Пока не подошла к Павлу. Встала чуть сзади и сбоку от его кресла и положила руку ему на плечо.
— Я люблю его. А он любит меня. Это все, что вам надо знать.
В повисшей тишине было слышно, как за неплотно прикрытой дверью в приемной всхлипывает Лаура.
А потом произошло сразу несколько вещей.
С каким-то утробным ревом «Убью, сука!» сорвалась с места Алена. Вскочил с места Павел, вставая между Аленой и Ингой. Опрокинул свое кресло Смирнов, тоже вскакивая на ноги.
И на какое-время наступил хаос.
Спустя пять минут Алена сидела на диване рядом с отцом, прижатая к спинке его железной рукой. Инга так и не покинула своего места около Пашиного кресла. А сам Павел снова сидел в своем кресле, но со свежей набухающей царапиной на скуле.
— Значит так, — Смирнов протянул руку, взял со столика у дивана хрустальный графин с водой и ополовинил его. Оттер тыльной стороной губы. А потом набрал еще воды — и прыснул Алене в лицо. Она лишь пискнула. Выглядела Алена теперь откровенно жалко — с совершенно смазавшейся помадой и прилипшими ко лбу и щекам прядями волос. — Значит так, — повторил Смирнов. А потом вздохнул. — Дура ты, Аленка. Вся в мать. Ничего от меня не взяла…Нашел же тебе нормального мужика. Тебе мужа, мне управляющего. Нет же… И тут умудрилась все испортить!
— Папа…
— У папы твоего жизнь теперь в жопе из-за тебя! — рявкнул Смирнов. А подом убрал руку. — Иди с глаз моих, пока не влепил леща тебе!
— Папочка… — всхлипнула Алена. — Ты меня совсем… выгоняешь?..
— В машине меня жди! — рыкнул Смирнов.
И Алена ушла. Дверь в кабинет закрылась с негромким щелчком.
Смирнов смотрел попеременно то на Ингу, то на Павла. Ни он, ни она взгляда не отводили. А потом тяжело, помогая себе руками, встал. Было видно, что хочет что-то сказать — но по-прежнему молчал. И вдруг махнул рукой, обернулся и пошел из кабинета. И лишь на пороге обронил.
— Документы подписывай и чтоб завтра я тебя тут не видел.
Еще один негромкий щелчок дверного замка. И, наконец, тишина. Полная.
Инга легко пошевелила пальцами на плече, покрытом темно-синей шерстяной тканью пиджака. Слегка наклонилась, чтобы ее лучше было слышно. Говорить громко ей сейчас казалось кощунственным. Только шептать.
— Павка, не сердись, пожалуйста. Ну пожалуйста, не сердись. Я буду тебя слушаться, обещаю. Но я не могла оставить тебя в этой войне одного, понимаешь?
Какое-то время он не отвечал. А потом повернулся вместе с креслом, обхватил обеими руками, уткнулся лицом ей в живот. И туда же глухо произнес.
— Где ты была так долго?