Глава 12. Орлов

Ольга буквально порхала от одного подоконника к другому, расставляя горшочки с посаженными семенами. Пока семья Васильчиковых обживала флигель, она провела ревизию семян из Мёртвого мира и часть из них посадила в горшочки.

— И чего вы будете делать, когда всё это разрастётся? Придумали же сажать в неурочное время, — скептически оглядывая беспорядок, спросила Настасья.

— Через месяц всё вынесем на улицу, — отмахнулась Ольга. — Зима здесь тёплая.

— Да какая это зима? Не пойми что, — буркнула женщина. — Мои сорванцы всю обувь уже промочили. Если так дальше пойдёт, то будут дома сидеть.

— Гришенька больше не кашляет? — Оля повернулась к Насте.

— Ночью ещё дохает, а так ничего… обошлось.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Ольга и добавила в каждый горшочек с семенами ещё по капельке энергии.

Настасья осуждающе покачала головой. Ей казалась причудой ранняя посадка растений и дальнейшие хлопоты с ними.

— Пойду опару поставлю. Чего-то пирожков захотелось, — разглаживая передник, мечтательно протянула она.

— Ой, мне тоже захотелось! — обрадованно поддержала её Ольга. — Сделай начинку с луком, яйцом и рисом! Не знаю, но чего-то именно таких пирожков хочется.

— Сделаю, — пообещала Настасья. — Вот только уберу здесь и…

— Да я сама сейчас… — начала Ольга.

— Нет уж, — отрезала Васильчикова. — Я вам платье отгладила не для того, чтобы вы тут полы мыли. Вон на диванчик сядьте, ножки подберите, а я быстренько протру.

— Ну ты и диктатор, Настя!

— А то ж! Ради порядка можно и диктатором побыть, — согласилась она.

Ольга на диван не села, осталась стоять у окна. Её заинтересовала мужская фигура, маячившая за невысоким заборчиком. Заросли кустарника мешали разглядеть, кто же там ходит туда-сюда. Неожиданно фигура остановилась, посмотрела на Ольгу и решительно перемахнула через забор, чуть не завалив столбики.

— Оп-па! — едва слышно прокомментировала Образцова, вглядываясь в лицо мужчины. — Да неужели! — не поверила она своим глазам. — Настя! Быстро! Сообщи Демьяну, что у нас гость. Сам полковник Орлов к нам пожаловал!

Настасья заметила движение за окном, подхватила ведро с тряпкой и бросилась к мужу. Про бывшего командира Демьяна она знала, в газетах много писали о неудачной попытке генерала Лисицына отправить экспедицию в Мёртвый мир. С тех пор уже столько всего произошло, что о неудаче никто не вспоминал, кроме родственников погибших. Про Орлова Настя знала, что он разжалован.

Ольга же от Головина слышала, что к Орлову подсылали убийц, но бывший капитан оказался тёртым калачом. И вот теперь он стоит напротив неё и смотрит через окно, ожидая, пригласят его или прогонят.

В гостиную заглянул Демьян:

— Ольга Дмитриевна, я могу шугануть его, — предложил унтер, — вот только неправильно это. Орлов — хороший офицер, и с ним бесчестно поступили.

— Ну да, все хорошие, — ворчливо отозвалась она. — Я помню, ты и о генерале с уважением говорил, а он вон чего натворил.

Ольга открыла форточку и чуть громче произнесла:

— Алексей Павлович, проходите, будьте гостем!

Орлов благодарно кивнул и быстрым шагом направился к двери.

— Демьян, побудь рядом. Взгляд у нашего капитана…

— Полковника, — Васильчиков укоризненно посмотрел на нее.

— Неважно, взгляд у него какой-то шальной.

Дверь бывшему офицеру открыл Порфирий. Орлов пробежался по нему острым взглядом, хмыкнул и, кивнув самому себе, скинул пальто на руки Порфирию и прошёл в гостиную.

— Рада вас видеть живым, Алексей Павлович.

— И я рад видеть вас, Ольга Дмитриевна. Вы прекрасно выглядите.

— А вы устало, — с сожалением констатировала она, понимая, что настрадавшегося офицера пнуть лишний раз будет стыдно. — Присаживайтесь.

Она первой села за стол, думая, что Орлов сядет напротив или будет прохаживаться, но он выбрал место сбоку от неё. Ольга усмехнулась, приподняв брови. Раньше он обязательно нашёл бы способ провести меж ними невидимую разделительную черту, а сейчас отчего-то приблизился.

— Ольга Дмитриевна, вы же слышали, что со мной произошло? — начал он разговор.

— Читала в газетах. О вас там не очень хорошо писали, — деликатно описала она все те помои, что вылили на него газетчики.

— Да. Моё имя опозорено.

— Думаю, что в вашем кругу все понимают, что вы выполняли приказ, и позор ложится на Лисицына, — попыталась поддержать его Ольга. — А газетчики и досужие пересуды обывателей… — она заметила, как расправились его плечи, а на лице отобразилось пренебрежение к обывателям, поэтому закончила фразу чуть иначе, чем собиралась: — …разве вам есть до них дело? Толпа мещан не может задеть дворянина, не так ли?

— Вы обижены на меня, — со вздохом констатировал он. — Если бы вы знали, как я корю себя за проявленное высокомерие! Оттолкнул вас, когда вы нуждались в поддержке.

Ольга поднялась, подошла к окну. Ей не хотелось, чтобы Орлов увидел, как ей до сих пор больно вспоминать тот момент слабости. Она тогда была выжата страхами досуха. Испуганная, отчаявшаяся, но храбрящаяся неизвестно ради чего, она потянулась к нему, как слабый к сильному. Всего-то и надо было человеческого участия с обещанием, что всё будет хорошо.

Потом была рада, что капитан остудил её одним взглядом и она нашла в себе резервы, чтобы делать вид, что держит всё под контролем. Оля сама от себя не ожидала, что настолько живуча, приспособляема к обстоятельствам и даже предприимчива, но все эти новые качества оттеснили в угол что-то светлое в ней, доверчивое и мечтательное.

— Алексей Павлович, зачем вспоминать то, что было и уж тем более то, чего не было?

— У меня было время вспомнить нашу жизнь в Мёртвом мире до минуты. Наверное, я скажу ужасную вещь, но там я был счастлив, — неожиданно признался Орлов. — Не понимаю этого и осуждаю себя, но скучаю по тому времени.

Ольга внимательно посмотрела на него и, криво улыбнувшись, пожала плечами.

— Не осуждайте себя, а примите тот факт, что вы полноценно живёте в момент наивысшего напряжения. Ваше тренированное тело радуется нагрузкам, ваш мозг доволен, когда ему приходится форсировать новые знания, а эмоции подпитываются тем фактом, что вновь и вновь вы идете по грани и не просто остаетесь живы, а ещё и в выигрыше.

— Вы описываете какого-то психа, — фыркнул Орлов. — Если бы вы были правы, то мой второй поход в Мёртвый мир вознёс меня на вершину блаженства. Там трудностей было хоть отбавляй.

— Вы не были готовы к нему, хотя знали, как надо подготовиться. И насколько я понимаю, у вас были сложности с подчинением команды.

— Сложности? Да они меня ни во что не ставили! Бестолковые надутые болваны! Они думали, что раз им на день рождения подарили форму и приписали к полку, то они стали военными.

— Алексей Павлович, расскажите, что произошло?

— Да чего рассказывать? Как только мы шагнули туда, то нас всех придавило тяжестью и у одного из сынков началась истерика. А там же твари! Он орёт, твари нападают, остальные палят во все стороны. Дисциплины нет. Еле отбились. Сразу же возникла проблема с ранеными. Их надо нести и защищать, а у большинства холёные руки, — с ненавистью выпалил Орлов. — Их сопровождающие взялись за работу, но на нас вновь напали. Раненых стало больше и начались свары. Но ладно бы только свары, так город оказался не тот! Я пробовал делать как вы, но ничего не получилось.

Орлов замолчал и закончил неожиданно:

— Дальше было только хуже. Отряд распался, а потом ещё и между собой воевать стали. Эти белоручки во всем обвинили меня! Они, видите ли, не ожидали, что здесь настоящее пекло! Я еле ноги унёс от беснующихся истериков.

— Так вы обиделись и проскользнули в портал, когда…

— Я пытался спасти хоть кого-то! — Орлов рявкнул так, что стоявшие на краю подоконника стаканчики с землей упали. — Если сомневаетесь в моей чести, то поверьте практичности. Мне необходим был свидетель, чтобы подтвердил, что все как с ума посходили и переругались насмерть! Буквально начали пальбу в друг друга!

— Не кипятитесь. Я не ставлю под сомнения ваши слова. Меня заинтересовала странная агрессия! В вашем случае она может показаться естественной. Напыщенные идиоты повели себя, как требовательные мальчики, но другие случаи доказывают, что что-то нечисто с этой внезапной озлобленностью.

— Вот! Ольга Дмитриевна, я собрал всю информацию, сравнил её с нашим пребыванием в том мире и понял, что всё дело в вас!

— Во мне?

— Да! Возможно, что не именно в вас, но в том, что вы женщина. Вспомните, как вели себя стайные животные. Если среди них была самка, то они охотились ради еды, сражались ради выживания и никогда не нападали по злобе своей.

Ольга внимательно слушала, кусая губы. Она мало знала о проблемах тех групп, которые самостоятельно отправлялись в Мертвый мир, но за существами из других миров ей приходилось много наблюдать и Орлов был прав.

— Зато другие группы грызлись, — воодушевленно объяснял он, — пока не были подавлены безусловным лидером и тогда нападали уже на всех остальных. Ольга Дмитриевна, вы же поставили меня контролировать дорогу и я многое повидал, да только вовремя не сделал выводы. У нас же с вами было всё тихо и мне ни к чему было задумываться об этом.

— Да уж, — согласилась Ольга и Орлов ободрился, найдя понимание:

— Я вот к чему пришёл, Ольга Дмитриевна! Мы для того мира иномирцы, такие же, как любые твари. Мир враждебен ко всем вторженцам и по-своему пытается уничтожить нас. Сначала придавливает, а потом дергает за самые низкие эмоции.

— Хм, интересная теория. — Оля с удивлением посмотрела на Алексея Павловича. Она не ожидала от него размышлений на подобную тему. — Признаюсь, я думаю по-другому, но ваша версия имеет права на жизнь.

— Ольга Дмитриевна, если я прав насчет враждебности того мира, то нам нельзя открывать порталы туда.

— Всё может быть.

Оля вспомнила о волне, которая вычищает планету от всего живого. Лечение это или наказание? Человечество там достигло многого и не удовлетворившись достижениями, решило перейти на новый уровень.

Знакомясь с образом жизни обывателей погибшего мира, Оля поняла, что элите захотелось уподобиться богам и получать желаемое по щелчку пальцев. Искины и роботы для них стали вчерашним днём, а управление энергиями — светлым будущим. И что-то неправильное их магические высочества сделали со своим миром, желая получить больше энергии в пространстве. Они катастрофически ошиблись.

А вот в чём была ошибка? Что именно там произошло? Ответов нет.

— Ольга Дмитриевна, вы одна понимаете меня! — Орлов подался вперёд, а голос его зазвучал на тон ниже и с хрипотцой. — Такая сильная и красивая! — он не сводил с неё глаз. — Я всё время вспоминаю вас и мечтаю заслужить ваше прощение.

— Забыли, Алексей Павлович, — небрежно дернув пальцами, резко бросила Оля и раздражённо пояснила: — Зачем вы возвращаетесь к этой теме? Мне неприятно.

— Значит, не простили, — он понуро опустил голову, но тут же бросил с вызовом: — Накажите меня за мою чванливость! Хотите, я стану вашим слугой?

— Что вы такое говорите? — опешила она, с удивлением наблюдая за сменой его настроения.

— Я буду вашим рабом! Убью каждого, кто косо посмотрит на вас.

Оля почувствовала себя участницей клоунады и сердито напомнила:

— Вообще-то вы в розыске!

— Сейчас никому ни до кого нет дела, — с иррациональной досадой воскликнул Орлов. — Как только темнеет, то в городе начинается хаос, — он сжал кулаки и без пафоса произнес: — Хорошо, что вы унтеров взяли с собой. К вам не посмеют сунуться. Но, — встрепенулся он, — у меня оружие лучше, чем у них и я мог бы…

— Нет!!! — она вскочила, рассерженная и готовая вытолкать его вон.

— Гоните? — злясь, спросил он и было в этом что-то отчаянное, как будто сейчас для Орлова ставилась точка.

— Алексей Павлович, давайте определимся, чего вы от меня хотите, — намного спокойнее спросила Ольга, усаживаясь обратно. — Если вам негде переночевать, то кровать я вам найду. Унтеры потеснятся.

— А если я хочу разделить постель с вами? — зло спросил он. — Или вы уже легли с Головиным? Не противно вам?

Ольга побледнела. Она не ожидала такого выпада. Мало того, что он отвешивает ей нелепые комплименты и предлагает себя в слуги, как герой эротических игр, так теперь вовсе перешёл к оскорблениям.

Наверное, она должна счесть это за ревность и умилиться, что стала для него роковой женщиной. Здесь это модно и является отличной темой для сплетен в обществе. Но упоминание Всеволода в уничижительном смысле взбесило её. Она едва не задохнулась от возмущения. Её рука потянулась к поясу, ища закреплённый топор, но наткнулась лишь на расшитый поясок. И наверное, она своим лбом разбила бы ему нос. Ей хотелось крови и боли для Орлова, но в дверях появился Демьян:

— Шли бы вы отсюда, вашсокбродь, — угрожающе протянул он. — Последнее дело оскорблять нашу барыньку.

— Ты! — Орлова перекосило и он, резко вскочив, отбрасывая стул, подскочил к нему и замахнулся.

Васильчиков быстрой тенью обошёл его и, перехватив руку, вложил в неё пирожок.

— Да как ты… — взревел полковник и непонимающе уставился на сжатый в кулаке пирожок. — Что это?

— Не крошите, Алексей Павлович, — попросила его Ольга.

Ей понравилось, как Демьян вывернул ему руку и потянул её так, что полковник вынужден был изогнуться. Это зрелище понизило процент её собственной кровожадности. Она подошла к нему, ожгла равнодушным взглядом и подала тарелку, чтобы он положил на неё сдавленную сдобу, одновременно предлагая салфетку вытереть руки. Её безразличие охладило Орлова. В салоне любой дамы уже поднялся бы шум, кто-то упал в обморок, другие демонстрировали бы презрение или, наоборот, интерес. Он хмыкнул и со смешком съел пирожок, не принимая тарелки, а вот руки послушно вытер.

— Лихо ты меня остановил, — бросил он Васильчикову, окидывая взглядом коридор, в котором стояли хмурые Полозов с Ежовым. — А вы, как я посмотрю, остались вместе. Молодцы! А я вот не смог, — вдруг пожаловался он. — Не разведи меня с вами судьба, так может, всё по-иному сложилось бы.

Ольга в отражении стеклянной дверцы буфета видела, как лица унтеров преисполнились сочувствия. Всё же они уважали Орлова, а он не стеснялся выражать свои эмоции прямо. Может, манипулировал, а может, был искренним и простым. Ей никак не удавалось понять этого человека.

— Ольга Дмитриевна, простите меня, — прижимая руки к груди, он поклонился. — Мне иногда кажется, что во мне сидит злобный дух и толкает на безрассудство.

— Так мне вас прощать или злобного духа, который управляет вами? И причём тут безрассудство? Вы сказали гнусность. А безрассудство — это про храбрость. Может, дурную или глупую, но отвагу.

— А вы жестоки, — с горечью произнёс Орлов.

— Послушайте, Алексей Павлович! У меня такое чувство, что вы считаете мою гостиную сценой и сыплете фразочками героев из разных книг.

Орлов беспомощно посмотрел на нее.

— Идите домой, господин полковник, — устало предложила Ольга, не скрывая своего разочарования в нём.

— Мне некуда идти, — выдавил он. — Я не хотел вас обидеть.

Она вежливо кивнула и посмотрела на выход, надеясь, что он поймёт. Но Орлов не сдвинулся с места.

— Вся моя жизнь — это служба, — резко бросил он. — В семь лет меня отдали в кадетский корпус, оттуда я перешёл в училище, а потом — служение Императору и Отечеству. Я имел знакомства с определенным типом женщин, кутил и… не успел накопить средств к двадцати восьми годам, чтобы получить разрешение на женитьбу. Остался холостяком. У меня весьма скудные представления о том, как строятся серьёзные отношения и что такое семья.

— Алексей Павлович!

— Подождите, Ольга Дмитриевна. Да, я пытаюсь вызвать жалость. До последнего времени я был доволен своей жизнью и считал себя удачливым воином. Я хочу донести до вас мысль, что не имел намерения оскорбить вас. Боясь ошибиться, я следовал инструкции по общению с противоположным полом, но не учёл, что у вас другое воспитание.

Ольга приняла за истину только одно: «ему некуда идти».

— Алексей Павлович, вы можете занять комнату на втором этаже при условии, что ни словом, ни взглядом не заденете Всеволода Аристарховича.

Он удивленно посмотрел на неё и постарался незаметно выдохнуть. Молча кивнул и пошёл за Полозовым, предложившим проводить его.

— Господину советнику это не понравится, — заметил Демьян.

— Орлов не в себе. Жаль видеть, как хорошего офицера загнали, как бешеного зверя.

— Ха, не в себе! — возмутился Васильчиков. — Наболтал с три короба, как языкастая баба.

— Вот именно, Демьян. Не припомню, чтобы он ранее был таким говорливым.

Ольга ушла к себе в комнату, а Демьян взялся помогать жене убирать со стола. На кухне сидел его отец и, щурясь от удовольствия, пил чай с медом.

— Бать, слышал, чего тут было?

— Чай не глухой.

— И что ты думаешь?

— А то, что нашему превосходительству надо быть настороже. Понравилась наша барынька господину офицеру. Крепко за душу взяла, раз он к ней примчался и по всем дворянским правилам начал осаду. Сейчас обдумает всё и по-другому на приступ пойдет.

— Пф-ф, Ольга Дмитриевна — женщина серьёзная, и свою симпатию уже твердо выказала.

— Она-то выказала, а советник? То-то и оно! Промедлит — и потеряет её. Сам знаешь, как сложно у дворян с разрешением на женитьбу. А у Орлова больше нет препятствий.

— Об этом я не подумал. Бать, ты голова! Надо предупредить его превосходительство.

— Не вздумай лезть! Он сам всё увидит и поймёт. Как решит, так и будет. То не нашего ума дело. Садись, чай похлебай!

Демьян присел, подождал, пока крутящаяся рядом Настасья нальёт ему и потянулся за медом, но на кухню зашла Ольга Дмитриевна.

— Демьян! Ой, ты чай пьёшь? — расстроилась она, сжимая сложенный лист бумаги.

— Так могу позже выпить, — подскочил он. — Что случилось?

— Я записку написала Всеволоду Аристарховичу об Орлове. Ты же знаешь, где он живёт, иначе я тебя не беспокоила бы. Но это не срочно. Попей чаю и съезди, передай.

Порфирий посмотрел за окно и предложил составить компанию сыну.

— Так даже лучше, — обрадовалась Оля и передала сложенный листок. Конверта у неё не было, поэтому она сложила лист треугольником. Как только ушла, Настасья с любопытством посмотрела на записку и протянула:

— Вот бы узнать, что там?

— Цыц тебе! — прикрикнул на неё Порфирий.

— Да я так, — хихикнула она и скомкала передник. — Романтично всё это!

— Вот кто дурные речи Орлова с замиранием сердца слушал! — фыркнул свёкр и поторопил сына.

До дома советника они добрались быстро, но того не оказалось на месте. Прождали не меньше часа, передали записку и с любопытством следили за его лицом, пока он читал.

— Ольга Дмитриевна пишет, что полковник Орлов попросил у неё убежища, — произнёс он вслух. — И она считает, что он может стать полезным активом в наших походах на ту сторону. Это так?

Порфирий сделал шаг вперёд и обстоятельно доложил:

— Господин офицер поделился своими выводами о том, что злоба, одолевающая наших людей в том мире, зависит от наличия в группе женщины.

— Вот как? Хм, неожиданный вывод с его стороны.

— Ещё он рассуждал о том, что все твари, попадающие в Мёртвый мир, воспринимаются им, как агрессоры, и он пытается их уничтожить, раздувая злобу в их сердцах.

Степенно доложил Порфирий.

— А женщины… — решил уточнить Головин, — хм, женского рода существа, по его мнению, не чувствуют, что мир порченый?

— Вот тут любопытно получается, — оживился Порфирий. — Баба завсегда чутче нас. Даже животинка какая! И коли она там спокойна, то так ли уж тот мир мёртв? Или есть там что-то ценное, что нужно оберегать или спасти или… — фантазия Порфирия иссякла, но его слова заставили задуматься советника о том, что может быть опасно пользоваться дарами мира, которого не понимаешь.

— Хм, а ты философ, Порфирий Порфирьевич, — уважительно произнёс Головин.