Глава 16. Допрос Великого Проводника
— Господин Куратор, император настаивает, чтобы именно вы провели допрос Великого Проводника, — вместо приветствия произнес глава имперской службы надзора.
— Добрый вечер, господин генерал, — сдержанно ответил ему Головин, не понимания, с чего вдруг Павел Григорьевич перешёл на официальный тон. Они в последнее время плотно сотрудничали и относились друг к другу с большим уважением, даже симпатией.
— Прошу вас следовать за мной, — резко развернувшись, глава имперской службы повёл Головина к чёрной лестнице, спустился с ним в подвальный этаж, сам открыл тяжёлую дубовую дверь: — Нам сюда, — сухо пояснил он, и взяв из стоявшей на полу корзины факел, подпалил его. Выругался, когда вспыхнувший и затрещавший светильник выдал густой чад. Вытянув руку и невольно отворачивая лицо, генерал направился по узкому ходу. Всеволод снисходительно наблюдал за манипуляциями главы «Ока» и держался рядом.
— Павел Григорьевич, быть может, вы объясните мне что происходит? — спросил он, когда понял, что генерал вышел за пределы здания и повел его по городскому подземному ходу.
— Мы взяли Проводника… Того самого, о котором вы проявили беспокойство, — с намёком о давнишнем письме, пояснил генерал.
— Хм, вот оно как, — невнятно отреагировал Головин.
Ему польстило, что его предупреждение, которое он послал с большими сомнениями через голову князя Ошкина, было принято со всей серьёзностью. Конечно, прошло довольно много времени и в государстве закрутились такие дела, что имперской службе было не до невнятных подозрений, излагаемых одним из чиновников, но оказывается, они информацию не упустили. Всеволод уже не раз порывался поинтересоваться судьбой того письма, однако удерживал себя, понимая, что это бестактность, порицаемая обществом. Если бы он не нарушил субординацию и послал это письмо с одобрения Ошкина, то это одно, а в данном случае ему оставалось ждать и надеяться, что чинопочитание в личной императорской службе уступит профессионализму.
— Так вот, мы взяли Проводника, но без потерь не обошлось, — сдержанно пояснил глава Ока. — Нас предупредили, что иномирец (а в этом нет уже никаких сомнений) очень опасен и мы приняли меры, но этого оказалось недостаточно.
— Мне очень жаль, Павел Григорьевич. Уверен, что вы предусмотрели всё возможное, но против одаренных мы пока что слабы.
— К сожалению, вы правы.
— Много ваших людей пострадало?
— Да.
Короткий ответ главы оглушил Всеволода. Если генерал так сказал, то его отдел понёс серьёзные потери.
— Соболезную, — тихо сказал Головин, едва перекрывая шорох шагов.
— Они живы… — неожиданно добавил глава «Ока» и Головин остановился:
— Павел Григорьевич, мне кажется, что загадки сейчас неуместны. Я не понимаю вас. Объясните!
— Проводник внушил моим людям, что они младенцы. Теперь вы понимаете? — рыкнул глава, поворачиваясь к нему и поднимая руку с факелом.
Головину потребовалась секунда, чтобы осмыслить сказанное, а когда он понял всю дикость положения матёрых воинов, то был шокирован.
— Перун меня шарахни! — пробормотал Всеволод и похолодел. Теперь до него дошло, зачем его вызвали и что следующим младенцем может стать он! Павел Григорьевич это понимает и оттого сердится. Оплот Императора, коим являлся глава самой грозной службы, оказался бессилен перед новым врагом.
Они продолжили идти, но больше не разговаривали.
— Мы пришли, — рвано выдохнув, объявил генерал, бросая догорающий факел на землю и затаптывая его. — Здесь вас ждёт Его Императорское Величество, а там, — глава махнул рукой дальше, — спит Проводник.
— Спит?
— Он одурманен, но не уверен, что это защитит вас, Всеволод Аристархович. Во всяком случае мы залили в него тройную дозу брома, а он продолжал попытки заглянуть нам в глаза.
Головин почувствовал, как у него пересохло горло. Он с трудом сглотнул и покраснел, поймав на себе оценивающий взгляд гвардейца, стоявшего у двери. Тот выдержал паузу и продолжая следить за ним, опустил руку и, не глядя на дверь, коротко постучал. Дверь открыли с другой стороны и Всеволод склонился в поклоне.
— Всё потом! — бросил император, отступая вглубь помещения. — Всеволод Аристархович, — обратился он, как только гвардеец захлопнул дверь. — Иномирец владеет даром копания в мозгах. Он силен, и я сомневаюсь, что мы сумеем удержать его. Но допросить надо обязательно. Я хотел сам, однако Павел Григорьевич упёрся, что не допустит этого.
— Согласен с Павлом Григорьевичем! Великий Проводник может взять вас под контроль, а мы даже не поймем этого.
— Но вы не смогли пробиться сквозь мою защиту!
— Мой уровень владения даром слишком низок, чтобы вы могли быть уверены, что вовсе не подвержены внушению.
— И всё же… впрочем, вы правы, риск неоправдан, — нехотя признал правоту император. — Ошибка может всем нам стоить слишком дорого.
— Вы очень мудры.
Его величество раздражённо дёрнул плечом, но посмотрел на Головина с волнением и произнес:
— Поэтому вам предстоит допросить нашего пленника. Павел Григорьевич вас подстрахует, но он будет действовать только в случае вашей неудачи. Нам все же желательно узнать мотивы действий Проводника. Других носителей информации у нас нет.
— А если иномирец сумеет взять под контроль главу «Ока»?
— Вы немедленно убьёте его!
Головин удивленно распахнул глаза:
— Павла Григорьевича?
— Если сочтете, что опоздали, то Павла Григорьевича, — медленно произнёс император, — но лучше лишить жизни Проводника!
Всеволод Аристархович хотел сказать, что не представляет, как справляться с сильным одаренным, но понял, что уже всё решено. Кроме него допрос вести некому…
Император дал ему время освоиться с новым поручением и только когда Головин кивнул, хлопнул его по плечу, желая удачи. Всеволод вышел. В коридоре стоял глава «Ока», прислонившись спиной к стене. Павел Григорьевич был бледен. Он стоял закрыв глаза и молил богов об удаче.
— Идемте, Всеволод Аристархович, — закончив молитву, глухо произнес он. — Нам следует торопиться. Каждая минута нашего промедления может обернуться для нас усилением врага.
Головин следовал за генералом и размышлял. Он сортировал накопившиеся вопросы по важности, обдумывал способ защиты от ментального воздействия иномирца, сожалел, что не может посоветоваться с Олюшкой. Она могла предложить неординарный выход из сложившейся ситуации, но теперь уж не было времени за ней посылать.
— Вы готовы? — резковато спросил генерал и поморщился от прорвавшейся в голос нервозности. Ему было стыдно бояться, но оправдывало его лишь одно, он боялся не умереть, а позора. Если он по воле иномирца засунет большой палец в рот и наложит в штаны, то весь род будет опозорен.
— Готов так же, как и вы, — усмехнувшись, ответил Головин, прекрасно чувствуя настрой товарища.
Охрана осталась позади. У дверей, где держали Проводника никого не было. Глава «Ока» сам звенел ключами, открывая замки, сдвигая задвижки или разматывая веревки. Все эти хитрости были призваны задержать иномирца, если ему удастся взять под контроль ситуацию.
Открывая последнюю дверь, генерал быстро проскользнул внутрь и метнул в окованного цепями пленного деревяный шарик, попав ему прямо в лоб. Приподнявшийся при появлении гостей иномирец охнул и откинулся на лежанку.
— Вот так, — удовлетворенно констатировал генерал. — А то слишком шустрый. Он занёс кулак, чтобы вновь дезориентировать Проводника, но Головин остановил его:
— Подождите. Пока это лишнее.
Глава «Ока» застыл в напряжении, готовый в любую секунду повторить удар, но взгляд иномирца оставался расфокусированным. И тогда генерал снял с пояса оковы и быстрым движением засунул в них свои руки, защелкивая замки.
— Всеволод Аристархович, это ради вашей безопасности, — быстро пояснил он. — Если эта тварь захочет мной управлять, то у вас будет пара лишних секунд, чтобы все исправить. Бейте сначала меня по голове, а потом вырубайте пленника. Ключ от оков в коридоре в общей связке, которую я положил в нишу. Вы видели где.
Головин обескураженно кивнул, одновременно опуская руку в карман и сжимая ту самую палочку-выручалочку, которая защитила его от игольчатой твари. Наощупь он активировал её, выбрал режим обездвиживания и развернул так, чтобы было достаточно хлопнуть по карману ладонью.
Для вида из другого кармана достал платок и промокнул лоб. Только сейчас до него дошло, что он входил к императору, имея при себе тайное оружие. Никто не поверит, если он скажет, что элементарно забыл про него и только сейчас, думая о том, какие меры предосторожности предприняла бы Ольга, вспомнил.
— Жалкие обезьяны, — прохрипел иномирец. — Вы пожалеете…
— О чём же? — живо отреагировал Всеволод, пытаясь вскользь посмотреть в глаза Проводника.
— Ты!!! — сразу подобрался тот и его взгляд потяжелел.
Головин ощутил мощный толчок в лоб, как будто его приложили бревном, но генерал среагировал мгновенно и хлопнул иномирца по ушам, звеня оковами. Давление на Всеволода оборвалось.
— Господин Куратор, — едва слышно обратился генерал, — я могу прямо сейчас перерезать ему горло. Считаю, что риск несоизмерим с пользой от допроса.
Иномирец застонал и демонстративно закрыв глаза, вновь прохрипел:
— Спрашивайте, я отвечу. Только дайте воды, а то от ваших ядов горло ссохлось.
— Воды нет, — отрезал генерал.
— Значит, ответов не будет.
— Ну и ладно, — выдохнул глава «Ока», быстрым движением извлекая нож и приставляя его к горлу иномирца.
— Ты это… брось, — попытался тот отодвинуться, но генерал надавил, разрезая кожу. Иномирец выругался на незнакомом языке.
— Ну вот, господин Куратор, видите, как запел? — с ненавистью процедил глава Ока.
— Зачем вы организовали открытие порталов у нас? — поспешил с вопросом Головин.
— Обезьянам не понять, — выплюнул иномирец, пытаясь отодвинуться от продолжавшего давить на него ножа.
— А вы попробуйте объяснить, — настоял Всеволод, а генерал взял за волосы Проводника, фиксируя его и дополнительно давя цепью на его лицо.
— Надо было подготовить атмосферу для моего народа, — с неохотой произнёс он.
— Что?! — воскликнул генерал. — Для какого народа? О чём ты говоришь, падаль?
Головин же не удивился. Он давно уже пришёл к выводу, что не все жители Мёртвого мира погибли. Несомненно, часть из них ушла в другие миры, но есть оставшиеся. Вполне вероятно, что в других мирах опаснее, чем выживание в той ситуации, в которой они оказались. К сожалению, Всеволод не разгадал, где выжившие могут прятаться.
— Аха-ха-ха, — рвано засмеялся иномирец. — Дикари! Тупые недолюди! Да даже крысы умнее вас! — он хрипло засмеялся, пытаясь сквозь прикрытые ресницы поймать взгляд главы «Ока». Однако, Павел Григорьевич держал контроль краем глаза, зная чем чреват прямой взгляд глаза в глаза.
— Поясните пожалуйста, что вы имеете в виду, упомянув атмосферу? — напряженно, но вежливо спросил Всеволод Аристархович.
Пленный некрасиво поворочал языком, пытаясь смочить рот, а Головин, увидев сосредоточенно нахмуренный лоб Павла Григорьевича, коротко пояснил:
— Речь идёт о воздушном пространстве.
Генерал благодарно и одновременно смущённо кивнул. Иномирец хмыкнул и перестал дергаться. Более того, он закрыл глаза. Всеволод позволил себе рассмотреть его, пытаясь составить впечатление.
Черты лица пришельца были правильными, красивыми и благородными. На него хотелось смотреть, получая эстетическое удовольствие. Телосложение тоже было идеальным. Синяки, залегшие под глазами тени, взлохмаченные волосы, порванная одежда — всё это ничуть не умаляло общего вида.
— Вы — низшая ступень эволюции, — неожиданно четко произнёс иномирец. — Ведёте животный образ жизни и отрезаны от таких миров, как мой. Вам нет доступа на наш уровень, как и нам. Это благо для вас. Незаслуженная защита от самого Мироздания.
— И что же вам понадобилось у нас? Идёте против Мироздания?
— Мы выбрали ваш мир для переселения. Чего же тут непонятного? Осталось немного, чтобы поднять ваш мир на наш уровень и тогда мой народ сможет перейти сюда без потерь своих способностей.
Генерал дёрнулся, намереваясь придушить иномирца, но его остановил следующий вопрос Головина:
— Почему вы решили признаться?
— Потому что процесс уже не остановить, — иномирец усмехнулся, продолжая держать глаза закрытыми. Его губа пересохла, треснула и появилась капелька крови, которую он слизнул. — Я думал, что потребуется ещё лет пять, чтобы насытить здешний эфир высокоуровневой энерготональностью, но вы сами полезли к нам.
— Энерготональностью? — нахмурился Всеволод.
— У вас нет подходящего слова, чтобы обозначить высокоуровневый спектр энергочастиц, — иномирец вновь облизал губы.
— И всё же поясните.
— Нам необходим другой состав воздуха, чтобы тонко чувствовать энергию и управлять ею. Это отличает миры нашего уровня от вашего. Ты должен понять, о чём я говорю. Ты чувствуешь.
— Ваш народ… женщины, дети… где они? Я был в вашем мире, и он мёртв.
— Мёртв? Аха-ха! Эта мстительная мразь живее всех живых!
Лицо Головина вытянулось. Он не понимал об одном и том же они говорят или иномирец путает понятия:
— Простите, не могли бы вы пояснить?
— Дайте воды! — рявкнул Проводник.
— Павел Григорьевич, не могли бы вы… — начал просить Всеволод.
— Нет! Я вас не оставлю с ним один на один. Пусть говорит — или умрёт.
— Обещайте потом дать воду, — потребовал иномирец.
— Если ты будешь полезен, то останешься в живых, а значит, будет тебе вода, — медленно процедил генерал. — Продолжайте, господин Куратор.
— Ваш народ где-то прячется?
— А ты смышленая обезьяна, — лицо иномирца исказилось страданием. — Угадал.
— На другой планете? — подталкивал к дальнейшему разговору Головин, не обращая внимания на оскорбления. Это было сейчас неважно.
— Ха, да кто ж нас пустит?! Равные нам миры уже заняты и умеют давать отпор, а дикие… Порталы в такие миры открываются случайно и крайне редко, если только местные жители не поспособствуют.
— Мы, по-вашему, дикие?
— Ты же всё понял, чего переспрашиваешь?
— Как вы попали к нам? По случайности?
— У меня особый талант и для меня везде лазейка найдется. Мы искали подходящий мир и нашли. Совместными усилиями рассчитали необходимую схему для открытия порталов неодарёнными, а дальше осталось заручиться поддержкой местных жадных идиотов.
Генерал встревоженно начал оглядываться, а потом вперился взглядом в иномирца. Тот словно бы отрешился и больше не реагировал на давящий на него нож.
— Но вы сказали, что наш воздух не подходит вам, — уцепился за важную деталь Головин.
— Не подходил, — уточнил иномирец, а Всеволод напрягся. — И первое время мне было тяжко. Я не мог полноценно пользоваться даром. Те крохи, что у меня были уходили на адаптацию, а ещё приходилось держать контроль над клоунами с посохами. Но преодоление осталось в прошлом.
Головин решил спросить про иномирный народ, про мир, которого Проводник обозвал так, как будто он был живым, а потом вернуться к теме изменения воздуха, но пленник торжественно и громко произнес:
— Возрадуйтесь! Я поднял вашу Землю на следующий уровень развития и… готовьте дары моим соплеменникам, — безумно захохотал он.
— Обойдётесь! — прошипел генерал, мотнув головой из-за попавшего в глаза пота.
— Несомненно, а вот вы без нас будете растерзаны жителями других миров. Добро пожаловать на новый уровень! — сквозь смех проговорил иномирец.
— Ваш народ… где он прячется? — повысил голос Всеволод. — Почему вы не попросили помощи… мы бы помогли. Или вас много?
— Мы не прячемся, а из-за предательства нашего Мира находимся в постоянном движении. И смешно просить у животного о том, чтобы он приютил тебя в своей норе.
Внезапно иномирец открыл глаза и в упор посмотрел на Всеволода. Генерал заметил, что лицо пленника неуловимо изменилось, но не смог пошевелиться и бессильно зарычал изо всех напрягая руку, чтобы перерезать горло Проводнику или хотя вдавить оковы в его глаза. Сделать хоть что-то! Но его тело не слушалось. Одарённый пленник даже не глянул в сторону главы «Ока». Он смотрел только на Головина. Генерал не сдавался, но в следующий миг его всего затрясло, и он упал от перенапряжения.
Всеволод не пытался спастись от взгляда иномирца. Он был готов к атаке и встретил вторженца чётким представлением движущихся гипнотических кругов. Это он вычитал в детском учебнике из Мёртвого мира. Проводник опешил, столкнувшись с таким способом противостояния, но уже через секунду смял примитивную защиту.
Однако за это время Всеволод успел повернуться к нему боком и хлопнуть себя по карману. Выданное Искином министерское оружие сработало и пленника парализовало. В его глазах плеснулся ужас. В следующее мгновение Головин услышал рык очнувшегося главы «Ока», а далее генерал поднялся и одним махом перерезал иномирцу горло.
— Зачем? — застонал Головин, протягивая руку, думая хоть как-то соединить рану. Но это был бесполезный жест отчаяния.
— Мы узнали главное, — жёстко произнес генерал, но Всеволод чувствовал, что Павел Григорьевич раздосадован случившимся. Он защищал их обоих, не зная, что угроза была уже отодвинута. — Нашу Землю готовили к вторжению.
Слова генерала придавили могильной плитой, и Головин с неприязнью посмотрел на прекрасного ликом Великого Проводника. Жизнь ушла из его глаз и весь он стал каким-то обыкновенным. Всеволод завороженно продолжал смотреть, как иномирец словно бы выцветает, истончается. Это было жутко и одновременно интересно.
— Что с ним происходит? — раздался глухой голос главы «Ока».
— Я не знаю, — пробормотал Головин.
— Уходим отсюда!
— Нет, подождите! Не уверен, но кажется, Проводник отдаёт телесную оболочку нашему миру. Точно так же существа с его уровня уходят из жизни в его мире.
— Боги! Вы уже говорите, как он! Уровень, уход, телесная оболочка!
Тело иномирца истаивало, оставляя легкий туман и генерал уже совсем другим тоном попросил Головина хотя бы отойти. Всеволод сделал шаг назад и остановился. Он понимал, что последует за исчезновением тела: перед ним лежал одарённый, и последним шагом будет передача таланта окружающим. Оставалось решить, нужен ли ему этот дар?
— Всеволод Аристархович, заклинаю, отойдите! — взмолился генерал.
— Мы не имеем права терять дар, — решительно произнёс Головин. — В наших условиях это преступление.
— Дар? Ах, да… читал про это… но тогда я с вами.
Глава «Ока» судорожно сглотнул и встал рядом с Куратором. На их глазах тело Проводника окончательно исчезло и повисла тишина. В следующее мгновение начали загораться разноцветные искорки. Их было много.
— Всеволод Аристархович, это они? Те самые искры, что несут в себе дар?
— Дары, Павел Григорьевич, — выдохнул Головин и охнул, когда в него врезались ярко-фиолетовые искры. Они хлынули в него рекой, будоража покоящийся в его теле дар. Оставшиеся искры составляли палитру из жёлтых цветов, начиная с нежно-персикового до пронзительно оранжевого. И всё это многоцветие потянулось к генералу. Тот зажмурился, но не отступил.
— Это… не больно, — просипел он. — Но странно… и меня как будто ветром обдувает. Или здесь сквозняки? Надо закрыть дверь…
Ощущающий прилив сил и ясность в голове Всеволод, обернулся к двери, но та была закрыта. Однако генерал продолжал жаловаться на сильный сквозняк, а потом показал направление. Головин пригляделся и кровь отхлынула от его лица. Перед ним открывался портал.
— Павел Григорьевич, немедленно успокойтесь и закройте дверь в другой мир! Это вы её открыли и устроили сквозняк.
— Я не знаю, как!
— Подумайте о вторжении! Дверь на засов! Сейчас же!
Генерал сжал зубы и стукнул кулаком по стене, звякнув оковами. Намечающийся портал схлопнулся и в помещении сгустилась тишина.
— Давайте я вас освобожу и уходим отсюда, — предложил Головин. — У нас много дел.