Глава 24. Земля меняется

— В гостях хорошо, а дома лучше! — торжественно заявила Ольга, выглянув в окно флигеля. Вчера она долго возилась со своими саженцами и рассказывала Порфирию о Насте с Демьяном. Дети обрадовались, что их мама станет целительницей, а вот Порфирий недовольно насупился :

— Будет ли толк от той учёбы? — спросил он Ольгу, улыбающейся весеннему солнышку.

— Порфирий Порфирьевич, вы о Насте?

— О ней, о ком же ещё? Баба она справная, да только учёбы боится. Я ж её учил читать и писать. Помню, каких трудов мне это стоило.

— Вы забываете, что дар влияет на все тело, а медицинские капсулы усиливают положительные эффекты. Так что Настя не только помолодела, но и поумнела.

— Было бы всё так просто, не просрали бы местные свой мир…

— Порфирий Порфирьевич, вы не путайте божий дар с яичницей. У Насти улучшилась память, появилась ясность ума и скорость мышления.

— Чего?

— Соображать быстрее стала. В неё теперь можно вкладывать знания, и она будет впитывать их, как сухая земля воду.

— Это я понял, а про божьи дары с яишенкой?

— А это… так обитатели Мёртвого мира решили, что их Мир устроен по рецепту: щепотка того, капелька другого, горстка третьего — и давай творить новый рецепт!

— Без богов.

— Без них, — согласилась Ольга, но имея в виду гармонию, непредсказуемость души и понимание того, что Мир живой. Ей было так понятнее и ближе, чем верить в богов.

— А Настька, значит, будет учиться у нелюдей?

— Порфирий Порфирьевич, Искины технически не люди, а практически говорящие учебники. Не надо им приписывать человеческие черты.

— Я не приписываю, а говорю, как есть. Смотрители все разные, и характеры у них…

— Порфирий Порфирьевич, а что у нас с имением? — прервала его брюзжание Ольга.

— Так чего? Заброшки разобрали, кустарники ещё корчуют, канавки роют, сырьё для строительства ещё не заказал. Цены ломят бессовестно. Лесопилки работают одна через третью.

— Это почему же?

— В лесах нечисть набрала силу.

— Чего?

— Леший, говорю, шалит. Работники не могут от дома до лесопилок дойти и обратно.

— Может, там твари размножились? Всеволод Аристархович получал сообщения, что такое уже происходит.

— Не-е, леший.

Ольга решила, что спорить бесполезно и потому только напомнила, что чем раньше начнется строительство, тем лучше.

— Придётся ездить туда-сюда, — с сожалением констатировала она. — Земля уже прогрелась?

— В тени ещё не совсем, а на лугах уж вовсю. Говорю ж, корчуем и роем, а мерзлую землю не копнешь ведь.

— Едемте, посмотрим, — решительно скомандовала Ольга, боясь упустить время для посадок.

Перед поездкой она собрала первый урожай фасоли и положила её подсушиться, чтобы вновь посадить уже в грядках. При таком темпе роста за лето не один раз урожай получить можно будет. Надо только землю не забывать удобрять. И коли все получится, то осенью эту фасоль уже мешками собирать придётся. Если переезд иномирцев удастся, то выращивание фасоли станет хорошим подспорьем для них. Правда, есть подозрение, что они не обрадуются растительной белковой массе, но на первое время пойдёт.

Выбираясь с Порфирием из дому, Оля увидела бегущего разносчика газеты. Он звонко выкрикивал:

— Горячие новости! Император назначил наследником своего внука, которого скрывал ото всех! Светлые князья возмущены, но интервью не дают.

Васильчиков проводил задумчивым взглядом разносчика и вопросительно посмотрел на Ольгу Дмитриевну.

— Понятия не имею, что происходит во дворце. Вы забыли, что меня тут не было?

— А Всеволод Аристархович?

— Его тоже не было.

Порфирий задумчиво покивал, а потом поделился своими соображениями:

— В последнее время наш Император круто взялся за казнокрадов и прочую великосветскую шелупонь. Может, к лучшему, если он будет править в тени молодого наследника?

— Всё может быть, — не желая продолжать тему, согласилась Ольга.

— А может, он помолодел и придумал внука? — предположил Порфирий и пытливо посмотрел на барыньку.

— Ничего не знаю, — отрезала она, боясь запустить ненужные слухи. Возница, до этого напевавший себе под нос какую-то песенку, замолчал, прислушиваясь к разговору.

— И то верно, — отступил Порфирий, — не нашего ума дела.

До имения добрались за полчаса и наверное, ещё полчаса ползли последнюю сотню метров, увязая в раскисшей дороге.

— Господин управляющий, — строго обратилась Ольга к старшему Васильчикову, — первым делом озаботьтесь дорогой. Дренаж, подсыпка, утрамбовка… не знаю, что ещё положено делать, но она должна стать проезжей!

— Так раздолбают же! Сейчас все в объезд едут, а коли здесь чисто сделать, так понаедут.

— Значит, наново привести в порядок! Порфирий, мои растения могут излечить людей от многих болезней, и промедление с обустройством сада будет стоить человеческих жизней. Я должна в кратчайшие сроки вырастить лекарственные растения, но если ты не подготовишь для меня дорогу, землю и дом, то я задержусь или вовсе не справлюсь. Кто-то из болящих не дождётся моих волшебных трав, и наш мир не получит умного мастера, талантливого ремесленника, художника…

— Изворотливого приказчика, ловкого вора, попрошайку, — ворчливо добавил Васильчиков.

Ольга укоризненно посмотрела на него, но увидела боль в глазах старшего Васильчикова и не стала спорить. Порфирий видел слишком много плохого и имел право на пессимизм. К тому же Оля собиралась продавать травы, а не раздаривать, и её пламенная речь отдавала пафосом. Оправдывало Ольгу то, что она торопилась запустить процесс, чтобы волшебные снадобья как можно скорее получили признание и стали на официальном уровне доступными для людей. А она уж постарается распространить травы, чтобы цена на сырьё сделалась доступной.

Ольга вышла на луг, где нанятые крестьяне продолжали копать, ровнять, а по краю выкапывать лесную поросль.

— Крестьянам запрещали косить хозяйский луг, но они косили, потому середка более-менее в порядке. Только по краю заросло.

Оля стояла и смотрела на свои владения. Они были обширны. Сбоку от неё раскинулся превратившийся в лес парк. За парком прятался настоящий лес и часть его теперь принадлежала ей. Впереди расстилался огромный луг. Когда-то это было поле, которое засеивали зерном, потом его оставили без присмотра и поле заросло разнотравьем, превратившись в луг. По Ольгиному замыслу здесь должен был расположиться аптекарский сад.

Она стояла, пытаясь почувствовать насколько отзывчива земля и неожиданно та откликнулась: мощно, требовательно, радостно. Земля соскучилась по человеческим рукам, по обмену энергиями и устала плодоносить без цели. Ей хотелось быть полезной и любимой. Она ещё помнила ту радость, когда люди благодарили её за урожай, называя матушкой.

— Ольга Дмитриевна, куда вы?! — вдруг услышала Оля и вздрогнула. Оказалось, что она скинула сапожки и босиком пошла по лугу, раскинув руки. Но самым удивительным для людей было не то, что барынька чудит, а то, что по её следам оживает весенняя травка.

Ольга остановилась, не понимая, как очутилась посреди луга. Крестьяне смотрели на неё, раскрыв рты. Порфирий бежал к ней, держа её сапожки в руках, не зная, что сказать и повторил:

— Да как же так можно? Куда ж босиком?

— Отойди, дядечка, — из-за его спины послышался девичий голосок.

Васильчиков резко повернулся и изумлённо уставился на босую девчушку. Она вскользь посмотрела на него и кивнула Ольге.

Оля всё ещё была растеряна, последние минуты для неё были как наваждение. Она чувствовала радость встречи, тепло и ликование. Эти ощущения были настолько приятными, что она с удовольствием погрузилась в них и больше ничего не помнила.

— Мы с вами, барынька, — очень серьёзно произнесла девчушка и встала рядом. К ним спешили ещё женщины. Они скидывали ботиночки или лапти.

— Земля ж холодная, — растерянно пробормотал Порфирий.

— Это тебе, красавчик, холодит, а нам в самый раз, — весело подмигнув ему, задорно выкрикнула одна из жёнок.

— Идем, барынька! Земля запела. Давненько такого не бывало. Сколько раз уж приглашали жриц Матери-Сыры-Земли, а отзыв едва заметен был. А сейчас аж жарко стало, так хорошо земля нас привечает!

Ольга опустила взгляд на испачканные ноги, почувствовала, что замерзает. Ей стало неловко перед женщинами. Получается, что она сама не поняла, что сделала и как.

Поколебавшись, Оля прикрыла глаза, раскинула руки, постояла… а потом через ноги пошло тепло, и она сделала шаг. Рядом послышались радостные вздохи с восклицаниями, а потом Ольга ощутила чувство единства.

Ей не надо было смотреть, чтобы видеть идущих рядом с ней женщин. Она их чувствовала через землю. Они шли и благодарили землю, как умели. Через барыньку они чувствовали всё, что происходит с землей и со всеми ними. Одни женщины больше вкладывали энергии, другие меньше, но каждая пыталась что-то дать, и земля откликалась, отдаривалась теплом и ощущением единства.

— Как хорошо! — вырвалось у девчушки, что первой подбежала. — Столько силы и красоты здесь. В каждой травинке, стебельке, цветочке. Все они созданы на радость нам.

Оля, стараясь не потерять связи с землей, открыла глаза и скосила их на девчушку. Уж больно странно та говорила. А девочка-подросток светилась. Может, так казалось из-за солнышка, а может, из-за её одухотворенного вида, но д е вица была наполнена внутренним светом.

— Это Ладислава, — с улыбкой произнесла одна из крестьянок. — Её хотели отдать в храм, но мать умерла и пришлось ей остаться, поднимать братьев и сестёр.

— Она сама ж ребёнок, — не поняла Оля, определяя возраст девочки как двенадцать-тринадцать лет.

— Она старшая. Одиннадцать исполнилось, кровь уронит — станет невестой, настоящей хозяюшкой. Батька у них в городе жилы рвёт, копеечку зарабатывает, а Лада здесь суетится. За детками смотрит, огород растит, за скотиной ухаживает. Могла выучиться и стать сильной жрицей, как ее прабабка, да не вышло.

— Ну почему же, — хмыкнула Ольга, — всё у неё получилось.

— Да как же без обрядов? — не согласилась женщина, а потом посмотрела на девочку и покачала головой, но уже с пониманием.

— И я обрядов не знаю, — поднимая голову к солнцу, поставила точку Ольга. — Делаю, как чувствую.

— Мы все чувствуем, — одобрительно загомонили женщины и последовали за барынькой.

Мужчины оставили работу, вышли на дорогу и наблюдали со стороны. Так было принято. Женщины творили свою волшбу — и мужской силе сейчас ходу не было.

Обойдя весь луг, Оля устало присела на камень. Она была довольна. Природной энергии в ней скопилось много, и всю её она отдала земле. Сейчас Ольга чувствовала удовлетворение от хорошо выполненной работы и легкость. Ещё у ней оставалась водная энергия.

— Порфирий Порфирьевич, а что, если я выведу сюда ключевую воду? Не заболотит она нам луг?

— Так отвод сделать можно… — начал отвечать Васильчиков и замер. — Ольга Дмитриевна, а чего это вы… опять, да? Так, может, к другому лугу пойдем? Тут-то от леса влажность идёт, а на другом лугу засушливо. Я разузнал, крестьяне говорят, что в начале лета ещё ничего, а потом трава горит там.

— Идём, — вытирая ноги подолом платья и надевая сапожки, скомандовала она.

Выдвинулись всей деревней. Оля не видела, когда прибежали остальные, но народу было много. Толпой шли к засушливому лугу и там долго выбирали место, откуда воду можно было толково пустить по всей земле. Пока выбирали, да спорили, Ольга почувствовала воду и потихоньку стала поднимать её вверх. Поначалу водичка шла неохотно и пришлось подтолкнуть её.

— А я говорю — здесь надо! — топнул ногой один из стариков и в этот момент вода перестала сопротивляться. Оля как раз вновь подтолкнула её — и старика пнула под зад вырвавшаяся из-под земли мощная струя воды!

— А-а-а! — заорал он, падая.

Народ с воплями разбегался и хохотал, наблюдая бьющий из-под земли родник. Напор снизился. Остался фонтанчик высотой с ладонь.

— Расходитесь, а то заболеете, — улыбаясь, попросила Ольга, видя, что многих зацепило брызгами и одежда промокла.

— И ты, барынька, не заболей. А то давай мы тебя напоим, накормим, платье твоё как раз обсохнет.

— Благодарствую, но у меня есть тёплая накидка. Мне домой пора. Дел ещё невпроворот.

Оля лукавила. Дела могли подождать, а вот есть ей хотелось до спазма в желудке. Однако демонстрировать свой аппетит перед деревенскими и объедать их ей не хотелось.

— Едем домой, Порфирий Порфирьевич, — велела Ольга.

— Погодьте, Ольга Дмитриевна. Сейчас скажу мужикам вытащить нашу коляску из грязи и помчимся с ветерком. А пока вот яблочко похрумкайте. Пелагея Сидоровна, — Порфирий отчего-то стеснительно кивнул в сторону той молодухи, что назвала его красавчиком, — мастерица по хранению урожая.

— Навыки переняли? — насмешливо спросила Ольга

— А как же! Обижаете. Я и сам кое-чего знал, но лишний опыт всегда пригодится.

Порфирий вдруг округлил глаза и замолчал. До него дошло, что барынька посмеивается над ним и имела в виду совсем другой опыт. Он недовольно зыркнул в сторону посмеивающейся Пелагеи Сидоровны и напустил на себя неприступный вид, чтобы та не возомнила лишнего. Порфирий уж пожалел, что пару раз оставался наедине с этой жадной до ласки особой.

Ольга с удовольствием съела яблоко. Оно не было наливным и кожица чуть подвяла, но в охотку было самое то. Зато дома она отвела душу, выставив на стол угощения и изрядно проредив их в одно лицо. Вот только, когда Оля сыто отвалилась от стола, ввалился Всеволод и сразу же попросил накормить его.

— Олюшка, выложился без остатка! Сейчас быка съем!

Пришлось заказывать еду в трактире, а пока дожидались, Головин завершал Ольгино пиршество. Она рассказала ему о происшествии на поле и обратила внимание на девочку Ладу с почувствовавшими энергетический обмен женщин.

— С каждым днём наш воздух становится насыщеннее теми частицами, что отвечают за возможностью управлять энергиями. С одной стороны, это катастрофа, а с другой… мы возвращаемся к истокам. Всё это уже когда-то было, — пояснил Всеволод.

— Было? Возможно. В сказках пишется о чародеях, богатырях, о драконах, полозах, дивных птицах, волшебных котах. Сева, как ты думаешь, нам доведётся увидеть все эти чудеса? — с улыбкой спросила Оля.

— Сегодня из разных мест пришли уведомления об обнаружении гнезд иномирных тварей, — не приняв иронии, ответил он. — Существа теперь легче адаптируются у нас, и Перун знает, к чему это приведёт. Я поставил задачу определить степень их агрессивности, ареал их охоты и контактность. Есть шанс найти с некоторыми из них общий язык.

— Сева, они пришли из магических миров, но это не означает, что они достаточно разумны, чтобы существовать рядом с нами, соблюдая какие-то правила. Что общего с ними ты хочешь найти?

— Я не знаю, милая. Когда-то мы приручили многих зверей, так, может, и сейчас…

Ольга тяжело вздохнула, а Всеволод неуверенно продолжил:

— В детстве я мечтал быть дрессировщиком. Но не тем, кто бьёт зверей, а который учит. У меня щенок выполнял пять команд.

— У тебя был пёс?

— Недолго. Он описал маменьке туфли и… мне сказали, что он убежал. Но дворня смотрела на меня с жалостью. Мне хочется думать, что кто-то из слуг отнёс его на рынок, потому что щенок был породистым, а не утопил в пруду.

— Бедный мой! А знаешь, вполне возможно, что ты прав. Наверняка со временем появятся одомашниватели магических зверей. Почему бы и нет, нам нельзя бояться нового! Надо поспевать за изменениями, а не шарахаться от них.

Оля вспомнила, как вели себя твари в Мертвом мире, поэтому убеждала больше себя, чем кого-либо.

— Сева, мне кажется, что важно всем рассказывать о том, что у нас происходит. Надо обязательно написать очерк о том, что наблюдают охотники с егерями и как можно использовать перемены на благо.

— Завтра передам материал в газеты, — согласился муж.

Оля услышала, как щелкнула дверь и вошёл Порфирий с полной корзиной еды из трактира. Флигель наполнился вкусными запахами, и Ольга почувствовала, что готова ещё что-нибудь съесть.

На некоторое время супруги выпали из жизни, восстанавливая потраченные силы. Оля соблазнилась вкусно пахнущим грибным жюльеном, а потом сидела и кусочничала. Всеволод же изрядно проголодался и оставлял тарелки чистыми.

— Где ты потратил столько сил? — удивилась Ольга.

— Император сегодня провёл семью княгини Шаховской через обряд верности. Я подстраховывал жрецов, а потом проверял лояльность всех её людей.

— Многие не прошли проверку?

— Немало, — помрачнел Всеволод, вспомнив сколько грязи и ненависти увидел сегодня.

Всеволод попытался притушить агрессивные очаги в головах обозлённых людей и направить помыслы на созидание. Особенно много сил он вложил в княгиню, раскрывая в ней нереализованный потенциал и сожаление о потерянном времени на тянущуюся из детства зависть.

Ему показалось, что у него получилось, но потребуется время, чтобы убедиться в этом. Сам Всеволод понял, что его дар намного более многогранен, чем он предполагал. Ему бы остаться в Мёртвом мире и пройти курс обучения, как Настя. Иначе он обречён проверять семьи светлейший князей вкупе с другими важными лицами на лояльность, и в конце концов действительно получит прозвище цепного пса Императора, как боялась Оля. А мог бы помогать людям исцелять душевные болезни.

— Сева, твое лицо разгладилось. Ты подумал о чём-то хорошем?

Он не сказал, что подумал о возможности исцелять людей. Побоялся спугнуть эту мысль.

— Вспомнил лица придворных, когда они увидели Императора. Я думал, что они его разорвут на кусочки.

— В газетах пишут, что Вадим Храбрый готовит своего внука для трона.

— Мы поняли, что если начнем объяснять, что Император стал юношей, то дадим повод к затяжным спорам. Поэтому решили провести коронацию, когда Земля будет в безопасности и старый Император уйдёт в храм жрецов, а новый сядет править.

— Хм, с одной стороны, вы правы, но с другой стороны, если ты начнёшь переводить в Мёртвый мир полезных людей и омолаживать их там, то версия с внуком попадёт под подозрение.

— Ну и пусть! Нам сейчас важно выиграть время. Дураки всё равно не догадаются, а умные промолчат. Главное, чтобы у провокаторов сейчас не было повода кричать о подмене. С этим бороться в наших условиях невозможно.

Ольга пожала плечами, не зная, что сказать. Вроде бы всё выглядело предусмотрительно и разумно, но решение было принято в спешке, и кто знает, чего не додумали в этом плане.

— Сева, мы с тобой сегодня энергетически выложились. Идем спать?

— Идем, милая. Признаться, устал. Ополоснусь и сразу лягу.

Оля вяло кивнула, скрывая зевок. Она устала, объелась, и её тоже разморило. Хорошо, что после дороги она уже смыла дорожную грязь, а то сейчас было бы лень.

Поднимаясь и идя в спальню, она остановилась у шкатулки со странным семечком. Ей захотелось проверить, как оно поживает. Открыла, взяла в руки и не смогла расстаться. Ей показалось, что семечко соскучилось по ней.

— Эх ты, идём спать, — ласково прошептала она и положила его под подушку — и увидела удивительный сон: огромную Вселенную в виде закручивающейся спирали и ряд планет с символами в виде деревьев. И так хорошо было на этом уровне спирали, что от переполняющего счастья Оля расплакалась. Сквозь слезы радости она видела, что эти деревца поддерживают и оберегают свои планеты. А одна из планет связалась с яркой зелено-голубой планетой из другого ряда и по световому коридору перекинула семечко. Оле показалось это милым. Она не поняла, то ли это был подарок одной планете от другой, то ли своеобразный способ сохранения или укрытия поблекшего символа в соседнем ряду. Потому что планета даритель была на своем уровне спирали самой тусклой и явно не могла больше обеспечивать существование защитных деревьев, и уж точно не смогла бы вырастить новое дерево из семечка …

Было ещё много интересного во сне. Оля видела гигантских полупрозрачных зверей, защищающие другую спираль планет, но ей туда не хотелось даже носа совать. Она с любопытством всмотрелась в другие спирали с планетами, но сквозь сон почувствовала обнимающие её руки и ласковое ворчание.

— Олюшка, не плачь! Милая, я не понимаю, почему ты плачешь. Проснись.

— Сева, — она проснулась. — Все хорошо. Не волнуйся. Я видела прекрасный сон.

— Расскажешь утром?

— Ага, если не забуду.

Но сон забылся, оставив нежность и заботу по отношению к семечку.