Глава 29. Рост Древа и первый документальный фильм
— Я приготовилась мёрзнуть, но совершенно не чувствую холода, — удивилась Ольга, устраиваясь поудобнее на сложенном одеяле.
Сидевшая рядом Вера Ростиславовна молчала, прикрыв глаза. Оля подождала, а потом разочаровано вздохнула. Она думала за разговором скоротать время, но раз не получилось, то решила обдумать планы на ближайшие дни. Жрица приподняла руку, привлекая внимание и постучала по земле. Ольга недоуменно проследила за её жестом, попыталась вглядеться в траву, потом осмотрелась по сторонам.
— И спать не хочется, — пожаловалась она, но жрица вновь постучала ладонью по земле, не открывая глаз.
Ольга вновь ничего не поняла, зато неожиданно сладко зевнула и почувствовала, что очень устала, как будто бы отдала прорву энергии. Её веки потяжелели и она вновь зевнула. Насмешливо фыркнула, увидев зевающую Мудрейшую, а в следующий миг уснула одновременно со жрицей.
Порфирий Порфирьевич сторожил барыньку со жрицей в стороне и не заприметил, когда обе женщины поменяли позу. Под лунным светом их силуэты были хорошо видны. Издалека казалось, что они сидят друг против друга и по-женски щебечут, а потом всё переменилось. Женские силуэты лежали на земле, а сама земля словно бы стала дышать.
Порфирий думал, что показалось, но нет. Земля вздохнула раз, потом ещё. Медленно, тяжело, объёмно. Васильчиков даже издали почувствовал под ногами этот вздох. А потом у него волосы на голове встали дыбом: там, где расположились женщины, пробилась вверх какая-то палка и стала увеличиваться в размере. Порфирию сначала показалось, что это змея. Первобытный ужас обуял его и потребовались все силы, чтобы осенить себя обережным знаком. Через какое-то время страх отпустил Порфирия. Вот тогда он взял железную лопату и пошел смотреть, что происходит.
Шагал осторожно, вглядывался изо всех сил и размышлял, как спасти жрицу с барынькой. А палка, которая сначала показалась змеей, вздрагивала, делаясь выше и объёмнее. Ничего особо страшного в ней было, но странного — хоть отбавляй!
Порфирий добрался до женщин и его сердце дрогнуло, когда он понял, что они лежат в забытьи. Ольга Дмитриевна расположилась с удобством и можно было подумать, что она уснула, а вот жрица повалилась, неловко подогнув ноги.
Васильчиков нахмурился, сжал крепче лопату и подошёл ближе. Последние шаги он сделал чуть ли не наперегонки с поднимающимся из земли бревном. Вглядевшись, он разобрал, что это дерево, у которого ветки прижаты к стволу. Оно пёрло! Иначе не скажешь. Земля ходила ходуном и Порфирию пришлось расставить руки в стороны, чтобы не упасть. Подняв голову вверх, он увидел, что ветви потихоньку расправляются и теперь уже не приходилось гадать, что это за чудо.
— Ольга Дмитриевна! — крикнул Васильчиков. — Поднимайтесь! Опасность!
Земля под ногами Порфирия стала настолько рыхлой, что он по колено утонул в ней.
— Барынька! Подъём! Мать твою за ногу! Вставай немедля! — надрывался он, помогая себе лопатой, чтобы выбраться, но опереться было не на что.
В отчаянии Порфирий подумал не огреть ли Ольгу Дмитриевну по хребтине, чтобы та подскочила, но не успел. Земля особо мощно вздохнула, приподнимая их всех, а потом началось сумасшествие. Полянка вздыбилась, и дерево начало расти с огромной скоростью, выталкивая на поверхность тысячи ветвей. Они приподняли женщин вместе с Васильчиковым и продолжили рост, не замечая лишнего веса.
— А-а-а-а! — от души завопил Порфирий, ожидая, что вот-вот его проткнёт ветками под собственной тяжестью. — А-а-а-а! — продолжал он сипеть, пока его не хлестнуло по лицу. — Стар я уже для такого, — буркнул он и раскорячился, ища положение поудобнее.
А дерево продолжало поднимать его вверх. Вскоре стремительный рост замедлился, но Порфирий чувствовал, что его всё ещё поднимает, а ветки под ним стали настолько толстыми, что можно было лежать на них, как на лавке.
— Итить твою налево! Сподобился в былину угодить, как богатырь какой, — проворчал он и засмеялся. Смех получился нервный, но Порфирию полегчало. Он устроился поудобнее и принялся искать взглядом барыньку со жрицей.
***
Маленькие Васильчиковы долго смотрели в окошки, скучая в одиночестве. От хозяина прибыл посыльный ещё днем. Он на словах передал, что Всеволод Аристархович задержится и, возможно, не придет ночевать. Дети ждали возвращения деда с барынькой, но тех тоже не было.
Днем ребят покормила нанятая помощница по хозяйству, а вечером они самостоятельно разожгли печь, подогрели кастрюлю с варевом, поели и вновь стали ждать. Уже когда стемнело, у флигеля остановилась коляска и из неё выскочила какая-то барышня. Она подбежала к двери и постучала. Ребята побоялись открывать и через дверь спросили, что ей надо. Девчонка протараторила, что Ольга Дмитриевна осталась в имении.
— А дед? — спросил младший, но барышня уже побежала к дожидавшейся её коляске. Ребята растерянно переглянулись.
— Ну-у, — важно протянул старший, — ложимся спать. Сегодня мы одни.
— Страшно одним-то, — признался Гришенька.
— Ничё! — уверенно ответил брат и повёл младших укладываться спать. Сам же он собирался дежурить и быть наготове на всякий случай. Но сморило.
***
Всеволод уже несколько часов сидел у Императора и испытывал досаду: грандиозные планы застряли на этапе подготовки, и он казался сам себе тем самым прожектёром, над которым чиновники всех рангов любят посмеяться в кулуарах. Казалось бы, уже столько людей задействовано, а видимых подвижек нет.
— Не торопитесь, Всеволод Аристархович, — неожиданно по-доброму улыбнулся Император. — У нас всё получится! С каждым днём в нашу техническую революцию втягиваются новые полезные, деятельные люди и скоро прогресс будет уже не остановить.
— Я всё понимаю, Ваше Императорское Величество! Сам тороплю события и сам же с ужасом думаю, что народ не поспевает за нами.
— Отчего вы так думаете? Тираж газеты, где вы делитесь происходящими событиями, увеличен в двадцать раз, и весь он продаётся без остатка. Общество в курсе всех проблем и активно обсуждает предпринимаемые методы решений.
— Но сколько у нас неграмотных! Им растолковывают новости на свой лад каждый кому не лень. А вскоре мы примем гигантское количество переселенцев — и это вызовет общественный резонанс! Если ничего не предпринять, то нас ждут бунты.
— Тут вы правы. Обвинения выльются на нас щедрой рукой. Быть может, скрыть истинное количество переселенцев?
— У нас достаточно тех, кто всё разведает и подаст информацию в таком виде, что даже самый спокойный обыватель возьмётся за вилы.
— М-да, спасая нашу Землю, мы получили новые проблемы. И ведь иначе никак. — Вадим Храбрый устало откинулся на спинку стула. Его молодое лицо было осунувшимся. — Может, всё объяснить? Люди же видят, что мир вокруг них меняется. Скажем народу о нависшем над нами вторжении, о неготовности защититься от него. Преподнесём переселение, как единственно возможную на данный момент хитрость. Собственно, это правда.
— Ваше Императорское Величество… — осторожно начал Головин, намереваясь предостеречь правителя от излишней искренности, но Вадим Храбрый отмахнулся и тяжко вздохнув, добавил:
— Я сам прекрасно знаю, что нас раскритикуют и всё переврут, а переселенцев возненавидят.
— Ваше…
— По имени отчеству, я же просил.
— Вадим Вадимович, а что, если нам показать народу Мёртвый мир?
— Вы хотите всех туда привести? Как на экскурсию?
— Я имею в виду показать фильм.
— На планшетах? Но сколько их нужно, чтобы показ стал массовым? И потом это можно осуществить в столице, но не по всей империи.
Головин в отрицании взмахнул ладонью и воодушевленно начал пояснять:
— Мне ещё Орлов рассказывал, как впервые увидел мою жену. Он вышел на площадь, а там прямо на стенах зданий Искины показывали движущиеся картинки. Это был короткий фильм, созданный специально под текст песни.
— А, помню, помню. Я видел на планшете вашей жены. Впечатлен. Очень даже. Так вы хотите устроить такой же показ на стенах зданий? Мне ваша идея нравится. Она же осуществима?
Головин сварливо подумал, что Оленькин планшет бесследно потерялся в императорских закромах, но вслух конечно же произнес другое:
— Думаю, что да. Оборудование для подобных показов не должно быть громоздким, и мы сможем в кратчайшие сроки развести его по городам.
— И вы хотите показать… хм, а что вы хотите показать?
— Как мы осваивали Мёртвый мир и начать можно с Ольги Дмитриевны. Как ни крути, а с неё всё началось.
Император чуть приподнял бровь, выказывая сомнения, но Головин уверенно проигнорировал этот жест и убеждённо продолжил:
— Моя супруга, тогда ещё госпожа Образцова, просила Искина сделать запись её боя с некими круглоголовыми тварями. Она тогда думала, что погибнет и надеялась, что о ней останется память. И именно во время этого сражения произошла встреча полковника Орлова с нею.
— Да? Интересно! Я бы с удовольствием посмотрел, как столь очаровательная женщина разгоняет врагов, — улыбнулся Император.
— Завтра же запрошу Искина предоставить мне весь необходимый материал и постараюсь выделить главные моменты нашего пребывания в Мёртвом мире.
— Так поставьте задачу Искинам того мира сделать фильм. Наверняка у них это уже отработано. У нас нет времени разбираться с переданными материалами и учиться составлять из эпизодов полноценные фильмы.
Всеволод с уважением посмотрел на императора, а тот уже развивал идею дальше:
— Вы же заказали нам Искинов, способных управлять транспортниками и создавать логистическую сетку, так закажите ещё Искина, знакомого с производством фильмов. Пусть он займется производством познавательных материалов, которые могли бы смотреть наши люди и переселенцы. Одних мы будем знакомить с новой техникой — других с реалиями нашей повседневности. Наших людей надо предостеречь от бунтов, а пришлым не дать умереть с голоду из-за их неспособности жить в мире, где хлеб добывается трудом.
— Мы так можем подавать любую информацию, — воодушевился Головин. — Осталось придумать, как по-быстрому устроить демонстрационный показ во всех городах. Признаться, я не смогу проследить за этим процессом.
— Кхм, а не поручить ли нам это дело Ксении Вадимовне? В ней хватает упорства и фантазии. Ей должно понравиться.
— Как скажете, так и будет.
— Вы же проверяли её на лояльность ко мне? Что скажете, можно ли ей дать такое оружие в руки?
— Она абсолютно предана вам, — твердо ответил Всеволод и чуть поколебавшись, добавил: — Проведенный ритуал был грубоватым, но действенным. Я позволил себе немного помочь Ксении Вадимовне в принятии его.
— Это как же? — нахмурился Его Величество.
— Я все её накопленные обиды сделал менее значимыми — и этого хватило, чтобы светлейшая княгиня пересмотрела свою жизнь и ценности некоторых моментов.
Император долго и внимательно смотрел на Головина, невольно заставляя того нервничать. Но целью Вадима было не смутить своего одаренного чиновника, а вспомнить и проанализировать состояние сестры после ритуала на верность. Ему ежедневно докладывали о её распорядке дня, действиях, разговорах и все отмечали, что княгиня изменилась. Она стала задумчивой и спокойней.
Всеволод ждал реакции на свои слова и уже жалел, что признался в своеволии. В конце концов императорская сестра — не та персона, на которой можно пробовать свои силы. Добрые побуждения могли обернуться катастрофой.
Наконец Вадим Храбрый перестал сверлить его взглядом и чему-то покивав, произнёс:
— Да, я заметил, что Ксюша стала как будто мудрее. Удивительная сложилась ситуация: княгиня внешне помолодела, а внутри наконец-то повзрослела и приняла на себя ответственность за своё высокое положение. Ну что ж, значит направление по созданию и распространению фильмов отдаём ей!
Головину оставалось только согласно кивнуть, что он и сделал, а потом решился попросить:
— Э-э, Вадим Вадимович, могу ли я ходатайствовать о возвращении на должность управляющего железными дорогами господина Чернавского?
— Чернавского? Ах да, железные дороги! Там же сейчас, если не ошибаюсь, управляет молодой князь. Наследник старого рода. Свежий взгляд на развитие железных дорог и… — Император задумался, явно вспоминая чьи-то слова, когда сдвигали с руководящего поста его назначенца. Тогда был сделан упор на отсутствие прогресса в этой сфере и множащиеся проблемы. — Неужто молодая и свежая кровь не смогла толком заменить Чернавского? — не сдержав злого торжества, спросил император. — Только коротко, Всеволод Аристархович.
— Князь развалил всю работу и теперь потребуются огромные вложения, чтобы вернуться к тому уровню, который уже был достигнут. И это вместо того, чтобы расширяться и улучшать работу железных дорог! Господин Чернавский был смещен как раз тогда, когда всё готово было к дальнейшему развитию железных дорог.
Лицо Вадима Храброго стало жёстким:
— Жду от вас подтверждающих документов. Немедленно!
— Слушаюсь.
Головин поднялся, мысленно костеря себя на разный лад. Но раз он влез в чужую епархию, то придётся доводить дело до конца, и не откладывая.
На выходе из дворца его ждала служебная коляска и он вернулся на работу, призвав себе в помощь дежурящих внизу офицеров. В следующие полчаса из казарм помчались гонцы, которые должны были разбудить самого Чернавского и ответственных за документацию людей. К утру Всеволод намеревался предоставить Императору сравнительный доклад, охватывающий период управления дорогой Чернавским и молодым князем.
— Ваше высокопревосходительство, не спите? — в кабинет Головина вошёл глава службы «Ока».
— Не сплю, ваше высокопревосходительство, — в том же тоне ответил Всеволод.
— Вот и я не сплю. Думы об Орлове не дают покоя. Считаю, что мы должны быть там. В любой миг ему потребуется одобрение или совет. Слишком велика ответственность для полковника. Речь идёт не только о нашей возможности утвердиться в Мёртвом мире, но и о почти миллионе переселенцев. Это беспрецедентный случай в истории нашей Земли! Орлов у нас со всех сторон молодец, но может наломать дров.
— Согласен.
— Тогда… — Павел Григорьевич махнул рукой и портал открылся прямо в кабинете. — Прошу.
— Но я… у меня неотложное дело…
— Вы всех загрузили работой и надо дать время на выполнение ваших поручений.
— Надо хотя бы оставить записку Олюшке… — заволновался Головин. — Я давно уже не был дома.
— Экий вы подкаблучник, Всеволод Аристархович! Утром, самое позднее к полудню, мы с вами вернёмся. Вас же здесь будут ждать доктора и девушки? Да и моих подопечных сюда привезут. Вы же обещали их посмотреть и поучаствовать в их возвращении к жизни?
— Какие девушки? Что вы имеете в виду?! — забеспокоился Головин.
— Пока вас не было, сюда приходила стайка девиц по объявлению. Им назначили на завтра. Ваш вездесущий Судейкин не успел доложить.
— Ах, эти, — облегченно вздохнул Всеволод. — Хорошо.
— Идёмте же, — поторопил генерал, показывая на открытый портал. — Мои силы не бесконечны.
Головин отработанным движением закинул документы в сейф и торопливо шагнул за главой «Ока». Вышли они в холле какого-то здания.
— Это мы удачно, — констатировал Павел Григорьевич.
— А могли с третьего этажа шагнуть прямо на дорогу, — сварливо отозвался Всеволод.
— Вряд ли, — хмыкнул генерал. — У меня есть своеобразная защита от таких оказий. Где бы я ни открывал портал, обязательно выйду в ближайшем безопасном месте. А вот насчёт своих спутников не уверен, — задумчиво добавил генерал и коротко хохотнул: — Не дрейфьте, Всеволод Аристархович!
— Что-то вы навеселе, Павел Григорьевич.
— Это да. Засиделся. Кровь бурлит во мне. Хочется погулять по другим мирам, посмотреть, кто там живёт и как.
Генерал «Ока» и Куратор связались с Искином здания, в котором открылся портал, потом через него вышли на связь с Искином мегаполиса и запросили себе летолёт.
— Отказано, — равнодушно сообщил Искин и предложил идти пешком. Тогда Головин попросил сообщить о нём генерал Белову и тот уже сумел выслать транспорт.
— Мы здесь никто, Всеволод Аристархович, — констатировал глава «Ока».
— Мы гости, а это намного больше, чем никто, — философски ответил Головин, но Павел Григорьевич его не слушал.
Он смотрел в окно летолёта и впервые не мог сдержать своего восторженного удивления. Ему казалось, что он готов увидеть чудеса Мёртвого мира, но стоило летолёту подняться ввысь, как вся уверенность испарилась. Вид сверху оказался потрясением для генерала.
— Павел Григорьевич, прилетели… выходим, — деликатно позвал его Головин и первый пошел на выход. Глава «Ока» нехотя двинулся за ним.
Несмотря на ночь, генерал Белов сам вышел на крышу встречать их. Посмотрев на ошалевшего императорского слугу, спросил:
— Это тяжесть на нём так сказалась?
Всеволод Аристархович оглянулся, посмотрел на жандарма, так называла Павла Григорьевича Олюшка, и отрицательно качнул головой:
— У него же дар приспосабливаться к любому миру, так что никакого давления он не чувствует.
— Тогда выпили, что ли? — глаза генерала сверкнули от предвкушения веселья.
— Нет же, просто под впечатлением от полёта, — быстро шепнул Всеволод и внимательно посмотрел на своего спутника. А тот уже с привычным подозрением прислушивался к беседе.
— Никак сплетничаете, Филипп Святославович? — ехидно спросил он, протягивая руку для приветствия.
Генерал Белов ответил на рукопожатие и ухмыльнулся, строя загадочное лицо.
— Ясно, — кивнул глава «Ока». — Мы здесь ради новостей от полковника Орлова. Вы же держите с ним связь? Есть что-то?
— Не могли дождаться полудня? Сами же говорили, что откроете портал в установленный срок, — заворчал Белов. — Я посылочку для обустройства наших казарм на Земле приготовил.
— Это чего вы тут успели натаскать? — удивился Павел Григорьевич.
— Не натаскать, а купить. Тут техника стоит дёшево, особенно бывшая в употреблении.
— Так чего же купили?
— Маленькие печи, как скатерти-самобранки, — радостно сообщил Филипп Святославович. Лицо главы «Ока» вытянулось. Он с сомнением посмотрел на Белова и убедившись, что тот хвастает, а не ёрничает, решил уточнить:
— Это что же, они сами готовят?
— Ну-у, технически именно так, но из тех продуктов, что в них положишь.
— Не понял, а чем эти печи отличаются от наших, если всё сначала подготовить надо?
— В том-то и дело Павел Григорьевич, что в ней все авто-ма-ти-зи-ро-ва-но, — с удовольствием выговорил Белов. — Ваш хозяйственник загружает в такую печь целую телегу продуктов, она всё сама обрабатывает и укладывает внутри себя на длительное хранение. Вы потом жмёте на кнопку в меню — и через пару секунд она выдаёт вам желаемое. И прошу заметить, прямо в тарелке, которую она изготавливает из вложенных в неё дров. Представляете? Дрова печь берёт не для огня, а для производства одноразовой посуды!
— Хм, мне бы тоже такое надо.
— Оставляйте заказ, — важно заявил Белов. — За небольшой процентик всё соберем и отправим!
— Филипп Святославович, у вас в роду купцов не было?
— Мой тесть был войсковым снабженцем, — хитро подмигивая, ответил генерал.
— Вам каким-то образом передалась его должность, — съязвил глава «Ока».
— Если будете ворчать, то больше ничего скажу, — обиженно надулся генерал Белов.
— А вы ещё что-то себе купили? — заинтересовался Павел Григорьевич и Белов не удержался, начал перечислять:
— Скатерти-самобранки, — загнул он палец, — душевые устройства для мытья тел, ортопе… орто… тьфу ты, не выговоришь, но по сути матрасы для удобства спины. Ещё устройства для определения болезней у людей и животных. Они даже лечить могут, но их надо чем-то заряжать… я не разобрался пока.
— Однако же вы размахнулись! Сколько же всё это займет места? Вы же на весь полк берёте?
— Все особым образом сложено и размером не более телеги.
— Ещё что-то?
— Трубы и…
— И?
— Домового.
— Что?!
— Филипп Святославович имеет в виду домашнего Искина, — пояснил Головин, и повернувшись к генералу, спросил: — А зачем он вам? Искин без камер и современного оборудования во всем здании бесполезен.
— Пригодится, — буркнул Белов. — А трубы особые, гибкие. Они для подачи воды… и провода для электричества я взял! Чай не дурак! Ещё заказал такую штуку, которая всякие технические штучки делает заместо кузнеца и плотника. В неё надо только сырьё положить и на кнопку с картинкой нажать.
— Принтер? — уточнил Головин.
— Точно, — обрадовался Белов и с превосходством посмотрел на генерала «Ока». Тот больше не подтрунивал, а пребывал в задумчивости и осматривался с совсем другим интересом.
— Что мы на крыше стоим? Спускаемся? — спросил Всеволод.
В холле было тихо. Головин опустил прозрачные перегородки и взялся выполнять поручение императора по созданию фильмов. Белов продолжал хвастаться тем, что присмотрел для благоустройства казармы, а глава «Ока» отчаянно завидовал и требовал себе того же, но больше. Новостей от Орлова не было. На все запросы Искин Капитан терпеливо повторял, что связь невозможна из-за помех.
Когда уже наступил рассвет, то Искин мегаполиса предложил посмотреть первую версию фильма, который создал специализирующийся на этом ИИ.
— Это первая часть, — предупредил он. — В неё входят момент открытия портала в мир Земли госпожи Образцовой…
— Она теперь госпожа Головина, — сразу поправил Всеволод.
— … её адаптация и большое сражение с иномирными существами класса F. Выделен момент встречи с господином Орловым и их прорыв в другой мир Земля через неустойчивый портал. Через двадцать минут будет готова вторая часть. Она будет посвящена обустройству и работе ваших людей во славу мегаполиса.
— Начинайте уже, — нетерпеливо воскликнул Головин, заметив, что в холле появились посторонние. Пара помолодевших промышленников и охотников, которым отчего-то не спится.
Стоило Всеволоду дать команду, как в холле погас свет и на стене появилась картинка одной из улиц. Посреди улицы засиял ярким перламутром портал и в него неловко ввалилась миловидная женщина. Она сразу же попыталась впрыгнуть в свой мир обратно, но, видимо, навалившаяся тяжесть сделала её неуклюжей.
— Это же Ольга Дмитриевна! — воскликнула Настасья.
Головин повернулся на голос и увидел, что холл начал заполняться людьми.
— Искин всех оповестил, что будет показ документального фильма, — быстро пояснила ему Васильчикова.
Всеволод кивнул, показав, что услышал, и вернулся к просмотру. Он жадно разглядывал Олю, отмечая её храбрость и деловитость. Ему нравилась её пышность и подвижность. Он с сожалением видел, как быстро она теряла вес и в её глазах появлялась затравленность. Короткие эпизоды из её жизни стремительно мелькали, а потом он увидел свою Олюшку на крыше. Измученная, но решительно настроенная на борьбу!
До этого он не замечал, что фильм сопровождался тихой мелодией, зато сейчас грохнула та самая музыка:
В темноте, из пасти ада,
Русская летит армада!
И готовы умереть мы,
В бой идут ночные ведьмы!
…Фильм закончился, зажегся свет, а в холле стояла тишина.
— Можно ещё раз посмотреть? — спросил один из гвардейцев и его поддержали остальные.
Искин повторил, потом ещё и ещё. Все требовали пересмотра сражения. ИИ подобрал наиболее удачные ракурсы, где-то наложил фильтры, замедлил кадры или вдруг показал крупным планом замах Ольгиного топора. Все смотрели — и не верили, что лично знакомы с той валькирией, которую увидели на экране.
— Перун мне свидетель, она сражалась, как берсерк!
— Так умели только в старину!
— Боги, вот это женщина! А мы что же? Пукалки себе набрали, а она с тесаком против орды вышла!
— А прыжок её видели? Как она решилась?
— Это невозможно! Не верю! Чтобы женщина, да так…
Возгласы становились всё громче, но тут выскочила перед всеми Настасья, и прижимая руки к груди, выкрикнула:
— Всё правда! Ольга Дмитриевна с тех пор не расстается со своим топором. И господин Орлов может всё подтвердить! Он своими глазами всё видел и добивал тех тварей.
Все долго шумели, обсуждая увиденное.
— Всеволод Аристархович, а вы что же молчите? — спросил глава «Ока», с тревогой смотря на него. — Не ожидали такого? Не страшно вам теперь будет перечить своей жене?
— Ни одна женщина не должна переживать такое, — глухо ответил Головин. Лица у всех стали мрачными и повисла тяжёлая тишина. Всеволод вздохнул полной грудью, медленно выдохнул и с грустной улыбкой произнёс: — Я горжусь Олюшкой и теперь понимаю её выражение: фильм — бомба!
— Как вы сказали? Бомба? — удивился генерал Белов, а генерал «Ока» хмыкнул и согласно кивнул:
— Да, фильм будет иметь эффект разорвавшейся бомбы. Госпожу Головину ждёт небывалая слава!